ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Граф Уолрейфен посвятил всю свою деятельность борьбе за права работников совсем не для того, чтобы безрассудно рисковать одним из своих собственных. Но если он просто не станет ничего делать, миссис Монтфорд сама обо всем позаботится. О, она рассердится на него, на его голову обрушится ледяной поток заносчивых писем, а вслед за ним град счетов и квитанций, но в Кардоу все будет приведено в порядок. И из-за собственной лености Уолрейфен будет вынужден читать всю эту корреспонденцию в наказание – или для приятного времяпрепровождения? Он не был уверен, что больше подходит для такого случая. Эта мысль снова вызвала у Уолрейфена удивление: почему умная женщина позволяет дяде Элиасу ворчать и эксплуатировать ее?

– Огилви, – резко обратился он к секретарю, когда пронзительная боль вонзилась ему в висок, – опустите шторы и позвоните, чтобы принесли кофе.

– Да, милорд. – Огилви удивленно взглянул на него, но не успел он подняться, как дверь распахнулась.

– Лорд де Венденхайм, – объявил дворецкий, и в комнату вошел Макс, друг Уолрейфена.

– Per amor di Dio![2] – пробурчал Макс, стягивая перчатки для верховой езды. – Ты не одет!

Сухощавый, смуглый, с кожей оливкового цвета, сутуловатый Макс всегда разговаривал раздраженно и высокомерно. То, что Уолрейфен был рангом выше его, никогда особенно не беспокоило Макса, даже в те времена, когда он был скромным полицейским инспектором, работающим в Уоппинге, а Уолрейфен – одним из самых влиятельных членов палаты лордов. Он был ревностным поборником равноправия, и, если перед ним был дурак, Макс обращался с ним как с дураком.

– Ты идешь со мной? – Макс сморщил свой большой нос.

– Парад нарядов, милорд! – с противоположного конца комнаты насмешливо заметил Огилви.

– Вряд ли они начнут без нас, старина, – натянуто улыбнулся Уолрейфен, вставая. – Но я быстро поднимусь наверх и переоденусь. Я не заметил, как прошло время.

Макс опустил взгляд к открытой папке на столе Уолрейфена и длинными смуглыми пальцами взял лежавшее сверху письмо.

– Ах, снова экономка, – понимающе сказал он. – Право, Джайлз, когда ты перестанешь играть в кошки-мышки с этой женщиной?

– Это мое дело. – Мрачно глядя на друга, вставая, он старался размять затекшую от долгого сидения ногу.

Макс последовал за ним с письмом в руке, и, пока камердинер снимал с Уолрейфена пиджак и шейный платок, он, усевшись в любимое кресло хозяина, читал вслух эту чертову бумагу.

– Что за необычное создание! – заметил он, закончив чтение. – Мне бы очень хотелось познакомиться с ней.

– Спокойные воды еще глубоки? – расхохотался Уолрейфен.

– О, эти воды еще не спокойные, – выразительно ответил Макс, подняв черные брови. – Они бурлят противоречивыми желаниями... и, держу пари, еще чем-то. Интересно... да, интересно – чем?

– Миссис Монтфорд всего лишь экономка, Макс, – наклонившись ближе к зеркалу, Уолрейфен расправил складки свежего шейного платка, – просто невыносимо высокомерная экономка.

– Так рассчитай ее.

– И взвалить на других ее работу? – Уолрейфен усмехнулся. – Я не могу просто так увольнять слуг, если они не совершили убийства или чего-нибудь похуже. И действительно, какое мне до нее дело?

– Большое дело, судя по тому, что я вижу по твоим глазам. – Поднявшись, Макс открыл дверь. – А я весьма сомневаюсь, что она совершит что-нибудь столь подходящее, как убийство, и таким образом освободит твою жизнь от – как ты это называешь? Благотворное невмешательство? Да, тогда ты был бы вынужден поехать домой, не так ли?

– Оставь в покое это проклятое письмо, и пойдем, – отозвался Уолрейфен, проходя мимо друга. – На улицах вокруг Уайтхолла уже, наверное, собрался народ, и нам придется проталкиваться.

– Да, и кто в этом виноват?

Предсказание Уолрейфена оправдалось, и, когда они добрались до Чаринг-Кросс, им пришлось локтями прокладывать себе дорогу в толпе. Обычный поток клерков в черных мундирах и солидных, в очках, владельцев магазинов, хлынувший из Вестминстера в поисках завтрака, был сжат экипажами до Тонкого ручейка. В коридорах конторы Макса торопливо сновали мужчины в синей полицейской униформе и в высоких фуражках; лестничные пролеты были запружены разного рода служащими, и даже несколько дам демонстрировали свои шляпки и зонтики.

Сквозь весь этот хаос, громко переговариваясь, Уолрейфен с другом, в конце концов, добрались до двери Макса, но комната оказалась занятой. Леди и джентльмен, стоя у окна, смотрели на суматоху внизу. На звук открывшейся двери леди обернулась, но Джайлз и без того знал, кто эти люди. Это была Сесилия, молодая вдова его отца, и с ней ее второй муж, Дэвид, лорд Делакорт.

– Добрый день, Сесилия, Делакорт, – поклонился Уолрейфен. – Какая неожиданность!

– Привет, Джайлз, дорогой, – ответила Сесилия. – И Макс! Мы надеялись застать вас здесь.

Подойдя к Уолрейфену, она уже подставила ему щеку для поцелуя, и он, конечно, поцеловал бы ее, как всегда это делал, но внезапно из-за юбок Сесилии выскочил маленький мальчик и бросился между ними.

– Джайлз! Джайлз! – заговорил мальчик. – Мы видели сержанта Сиска, и он разрешил мне надеть свою фуражку! Вы и лорд де Венденхайм тоже собираетесь принять участие в параде вместе с ним?

– Нет, Саймон, – у Уолрейфена стало легче на сердце, и он подхватил ребенка на руки, – но я собираюсь произнести очень скучную речь. А я бы сам хотел такой же новый мундир, как у Сиска. Мне нравятся его большие медные пуговицы.

Мальчик засмеялся.

– Сесилия и Саймон очень хотели посмотреть церемонию присяги новой лондонской полиции, – немного виновато сказал Делакорт, отходя от окна. – Надеюсь, мы вам не помешали? – Он обращался к Максу, но не сводил глаз с Уолрейфена.

– Конечно, нет, – успокоил его Макс.

– Хорошо. Если у джентльменов расписание и тексты речей в руках, может быть, мы отвезем вас в Блумсбери в нашем экипаже? Саймон, забирайся к папе на плечи, и я отнесу тебя вниз.

Мальчик вскарабкался отцу на плечи, Макс распахнул дверь, а Сесилия, улыбнувшись, взяла Уолрейфена под руку.

– Я так горжусь тобой сегодня, Джайлз, – шепнула она. – Я чувствую себя любящей мачехой.

– Не нужно глупостей, Сесилия, – тихо сказал Уолрейфен, пропустив всех вперед и глядя в ее очаровательные голубые глаза. – Вы теперь не моя мачеха. На самом деле вы жена Делакорта и, ради Бога, мать Саймона.

– Это я отлично знаю. – Сесилия удивленно взглянула на него. – Но разве это взаимоисключающие вещи? Я всегда преданно заботилась о тебе, Джайлз. Нет, конечно, не как мать, а как, как сестра, можно сказать.

Как сестра. Платонически. Сесилия всегда себя так вела, и это было все, на что Уолрейфен мог рассчитывать теперь. В глазах церкви Сесилия была его матерью и, таким образом, не могла быть кем-либо еще – именно этого добился его отец, женившись на ней, черт бы его побрал! А затем, словно для того, чтобы усилить муки Джайлза, он преждевременно скончался, предоставив возможность Делакорту, этому негодяю, недостойному целовать даже подол платья Сесилии, ловко влезть в ее жизнь – и, к удивлению всех, он стал верным мужем. «И ему лучше хранить ей верность, иначе мне придется убить его», – мрачно подумал Уолрейфен, хотя, как это ни постыдно, ему начинал нравиться этот самовлюбленный пижон.

Уолрейфен мягко подтолкнул Сесилию к двери кабинета Макса.

– Я старше вас, Сесилия, – напомнил он, спускаясь вместе с ней по лестнице. – Когда вы вышли замуж за моего отца, мне было двадцать три года, и я уже заседал в палате общин. С вашей стороны глупо продолжать называть себя моей мачехой.

– Мой бедный, бедный Джайлз! – Сесилия остановилась и, мило надув губки, с легкой усмешкой похлопала его по щеке. – Хочешь ты того или нет, но Дэвид и я – это часть твоей семьи. Раз мы заговорили о семье, скажи, как поживает Элиас? Он не хочет отвечать на мои письма.

– Сесилия, министерство внутренних дел не место для леди, – не обращая внимания на ее вопрос, сказал Уолрейфен. – Не может ли ваш муж держать вас на Керзон-стрит, где вам и положено быть?

вернуться

2

Ради Бога! (ит.)

5
{"b":"13230","o":1}