ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Господи, как же Коул злился на эту женщину с первой же минуты, как только переступил порог ее гостиной несколько дней назад. С одной стороны, она возбуждала в нем чувство самосохранения, но с другой – множество разнообразных эмоций, самой сильной из которых было желание. Сгорая от стыда, Коул нырнул под крону дерева, чувствуя, как холодные листья остужают его разгоревшееся лицо.

Дженет опустилась на скамейку и грациозно подняла с лица вуаль. Коул сел подальше от нее, и, словно прочитав его мысли, маркиза улыбнулась.

– Я должна извиниться перед вами, сэр, – сказала она низким и чуть хриплым голосом. – Мое поведение утром за завтраком было непростительным.

– Мы оба погорячились, мадам, – спокойно ответил Коул.

Дженет покачала головой:

– Нет, это я во всем виновата. Боюсь, я была слишком резка и неразумна сегодня. Надеюсь, вы простите меня за то, что я не смогла сдержаться?

Коул понимающе посмотрел на нее.

– А я вышел из себя еще больше, чем вы, мадам, – признался он.

– Послушайте, Коул, я считаю, что моего мужа убили, – неожиданно заявила Дженет, устремив взгляд на лужайку, на противоположной стороне которой играли дети. – Разве это не может привести кого угодно к нервному срыву?

– На его грань, возможно, но не за грань. – Коул внимательно посмотрел на Дженет, пытаясь понять ее. – Вы не хотите сказать мне, чем вы так напуганы? Может, вам лучше хоть немного мне довериться?

– Нет, я имела в виду... прошу, не будем говорить о другом. Я просто хотела перед вами извиниться. Я вела себя грубо, чем-то вас, несомненно, обидела, хотя и не знаю точно чем, но тем не менее я сожалею об этом.

Но Коулу сейчас, как никогда, хотелось выяснить, что у Дженет на уме. Даже его прежняя злость улетучилась.

– Мне кажется, я имею право знать причину вашего страха. Понятно, вы беспокоитесь за детей. Но почему вы думаете, что мне ни в коем случае нельзя доверять? Все еще считаете меня соглядатаем дяди Джеймса? – с горечью закончил он.

Глаза Дженет сверкнули негодованием.

– Я понятия не имею, кто вы на самом деле. Но, признаюсь, не ожидала, что вы окажетесь таким благородным человеком. Однако я просто не могу вам довериться, поскольку на карту поставлено все, чем я дорожу.

– Думаю, вы боитесь лорда Джеймса Роуленда, – сказал Коул, и это был не вопрос, а утверждение.

Дженет судорожно вздохнула.

– Мой муж мертв, сэр. И ваш любимый дядюшка спит и видит, чтобы меня за это вздернули! Да, я боюсь Джеймса! А вы бы не боялись? Особенно когда ваши дети стоят между ним и титулом, которого он, без сомнения, домогался всю жизнь?

Плотно сжав губы, Коул покачал головой.

– Джеймс не мог...

– Вашу объективность затмила любовь к нему, сэр! – воскликнула Дженет. – Но кто-то же это сделал, и выиграл от этого только ваш дядя!

Коул заметил, что под черным шелковым платьем леди Мерсер дрожит, как тростник на ветру.

– Дженет! – Он сел поближе и взял ее дрожащие руки в свои. – Поэтому вы и не разрешаете детям выходить из дома? Поэтому в доме собаки, швейцары и охранники? Но Джеймс не мог причинить вреда своему брату и племянникам. Мою объективность ничто не затмило. Дядя такой, какой он есть – старый напыщенный болван. И, честно говоря, я не замечал за ним ничего такого, что заставило бы меня поверить в его стремление завладеть титулом. – Коул легонько сжал руки Дженет.

– Неужели? А Эдмунд? Он негодяй, каких поискать... да и жена у него ничуть не лучше. Их вы тоже будете защищать?

– Нет, – признался Коул, устремив пристальный взгляд на озеро. Вдоль берега прогуливалась парочка, явно влюбленные, занятые только собой. Коул поймал себя на том, что внимательно следит за ними. Парочка приближалась к мальчикам, но, похоже, не представляла никакой опасности. – Их я не собираюсь защищать. Я согласен с тем, как вы отозвались об Эдмунде и его жене.

Дженет в изумлении уставилась на него.

– Не могу поверить, сэр, что вы со мной согласны.

– Я согласен только с тем, что им нельзя доверять, – поправился Коул. – Но у Эдмунда кишка тонка совершить преступление. Я... я уверен в этом.

Дженет вскинула подбородок. Запах жимолости, смешанный с запахом ее духов, дразнил Коула.

– А вот в этом я не сомневаюсь, – прошептала она. Коул пожал плечами.

– Вы не совсем правильно, Дженет, представляете себе характер моих взаимоотношений с Джеймсом и Эдмундом. Вы говорите, что моя объективность страдает из-за любви к родственникам, однако тут вы сильно ошибаетесь. Осмелюсь заявить, что никто не знает их так хорошо, как я. Так что, поверьте, если я говорю, что Джеймс не мог причинить зла брату, а Эдмунд просто слабовольное ничтожество, то так оно и есть.

– Но Джеймс с удовольствием увидел бы меня на виселице.

– Возможно, и так. Но только в том случае, если он убежден в вашей виновности.

– Я не виновна! – Вырвав одну руку у Коула, Дженет с силой стукнула кулаком по колену. – Как я устала от всего этого! Почему никто не хочет признать, что у меня не было причины убивать Генри? Зачем мне это? Каждый из нас давно уже жил своей жизнью, и я ничего не выиграла от его смерти.

– Однако теперь вы можете снова выйти замуж, – вырвалось у Коула помимо его воли. Он опустил глаза и на мгновение пожалел о сказанном.

– О, я не такая глупая, чтобы снова выйти замуж! – воскликнула леди Мерсер.

– Не зарекайтесь, Дженет, многие уверены, что по окончании траура вы выйдете за лорда Делакорта.

Дженет рассмеялась почти истерически.

– Неужели? Тогда их ждет разочарование. Скорее состоятся еще одни похороны, чем свадьба. – Она запрокинула голову, уставившись на кроны деревьев.

– Дженет...

– Мы с Дэвидом никогда не поженимся, – резко оборвала она Коула. – Даже думать об этом смешно. Он мой... очень близкий друг. И для общества мы всегда останемся друзьями. Почему свет не позволяет этого мне, когда у других женщин полно кавалеров и любовников, повсюду их сопровождающих?

– Возможно, потому, что вы гораздо красивее и отважнее любой другой светской дамы. Наверное, вы для них загадка.

При этих словах Дженет опустила голову и резко повернулась к Коулу с явно удивленным и смущенным видом. Он почувствовал, как жар прихлынул к его щекам, и понял, что, несмотря на смуглую кожу, сильно покраснел. Усилием воли он заставил себя успокоиться.

– Благодарю вас, сэр, – тихо произнесла Дженет. – Но красота может приносить и несчастье. А что до меня, то я уже не та, что прежде. Я похудела, осунулась и похожа.... – она порывисто вздохнула, – сейчас я похожа на измученную старую ворону.

На измученную старую ворону? Коул на мгновение оцепенел. Неужели Дженет Роуленд не понимает, что сейчас она еще красивее, чем была в восемнадцать лет? Такая наивность просто непостижима. Нет, она, без сомнения, просто играет с ним. Хотя выглядела Дженет вполне искренне. Потрясающая женщина. Коулу очень хотелось узнать ее поближе, но он боялся этого. Однако нельзя отрицать, что сегодня утром в столовой она довела его почти до белого каления. Хотя следовало признать, что в его резкой отповеди ей виновата не только Дженет. Пожалуй, он переборщил, схватив ее за руку. Да, слова Дженет его обидели, но, кажется, у нее не было намерения бередить его старую рану. Разве могло быть иначе? Ведь эта женщина почти его не знает. И уж точно не знает о его горе. Об этом не знает никто. Странно, но, похоже, его восхищение этой женщиной с каждой минутой растет, несмотря на их многочисленные стычки и непонимание. Даже несмотря на то, что она могла быть убийцей. Коул с неохотой отпустил руку Дженет и чуть отодвинулся от нее.

Маркиза наградила его ослепительной улыбкой.

– Давайте поговорим о другом. Вы согласны, что мальчики очень отстали в учебе? Но они смышленые, как вы считаете?

Коул согласился, что это действительно так. Затем Дженет стала рассказывать о пристрастиях своих детей, об их недостатках и способностях. Коул обратил внимание на то, что в отличие от других родителей Дженет вполне объективно оценивала своих сыновей и вообще производила впечатление любящей и заботливой матери.

25
{"b":"13232","o":1}