ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да, она могла бы разделить с Джеральдом его жизнь, его дом и его ребенка, зная, что он никогда не будет любить ее так, как она любит его. Но как можно жить без доверия с человеком, который думает, что она способна солгать?

Линда уже видела, какой вред причинили их отношениям сомнения. Его сдержанная реакция на сообщение доктора Кэтрин Марлоу, как будто ему было все равно. Отсутствие особого энтузиазма, когда ее обследовали ультразвуком. Факт, что он даже с лучшим другом не поделился новостью о скором отцовстве.

– И ты никому не сказал, да? Ты держал это в себе, словно кошмарный сон, который скоро кончится? За исключением Криса…

Как он сказал о своем отце? «Крис – это совсем другое дело». Если бы не было необходимости объяснить свои действия, он не рассказал бы правду и отцу.

Джеральд прервал затянувшееся молчание:

– Если хочешь знать всю правду, Линда, я и Крису тоже ничего не говорил. Он сам сказал мне после того, как увидел тебя на этой нелепой временной работе.

– Он догадался? – Краска болезненной волной залила ее щеки. – Когда ты пришел в тот день в парк…

– Я не удивился, услышав новость.

– Как же он догадался?

Джеральд пожал плечами.

– Об этом нужно спросить его. Я знаю только, что он пришел в мой офис, сел, положил ноги на стол и взял свою проклятую сигару. Ты заметила, наверное, что он зажигает ее, только когда что-то не так? Сказал, что видел тебя и что, по его мнению, грипп – наименьшая из проблем, от которых ты страдаешь.

– Почему бы не сказать ему, что ты здесь, возможно, ни при чем? – спросила Линда с сарказмом.

– Я не говорил ему ничего. Хорошо, если бы ты примирилась с мыслью, что твои чувства к Брайану не были большим секретом.

Линда постаралась взять себя в руки.

– Крис тоже знал об этом?

Джеральд кивнул и продолжал:

– Отец думал, что мне будет интересно об этом узнать. Он видел, как мы вместе уходили с вечеринки…

– И сделал собственные выводы, – прошептала Линда. И тут же другая, более ужасная мысль обожгла ее огнем: – А может, он хотел, чтобы ты женился на мне и таким образом спас от унижения Деллу?

– Не будь смешной, Линда. Полагаю, не имеет большого значения, чем руководствовался Крис, результат в любом случае один и тот же, не так ли?

– Так вот почему ты сказал мне тогда, что я не могу вернуться на работу, если не выйду за тебя замуж. Крис рассвирепел бы…

Лицо Джеральда помрачнело.

– Крис не может заставить меня что-либо сделать, Линда.

– Но у него здорово получается делать кое-какие намеки, не так ли? Интересно, он настаивал на твоем присутствии при рождении ребенка, чтобы ты почувствовал себя настоящим папашей?

– Черт возьми, Линда…

Она вздернула подбородок и уставилась на Стронга, сверкая глазами.

– Я освобождаю тебя от всех обещаний, всех долгов и обязательств, Джеральд. И считаю себя также свободной от них. А теперь оставь меня одну, чтобы я могла упаковать вещи. Через час меня здесь не будет, и ты никогда больше не услышишь обо мне.

Он шагнул к ней и взял ее за руки.

– Ты не можешь так поступить.

Линда отшатнулась.

– Тебе больше нечего мне сказать, – оборвала она мужа.

– Ты, возможно, удивишься, но ты моя жена, Линни.

– Это положение можно изменить.

– Тем не менее, это дает мне определенные права.

– Какой неожиданный энтузиазм! – заметила она с издевкой. – О, я понимаю, ты обеспокоен, как мой уход воспримет Крис. Не переживай. Я объясню ему, что это была моя ошибка и ты здесь ни при чем.

Она резко развернулась и пошла через холл в свою спальню, но на секунду остановилась, чтобы бросить через плечо последнюю колкость:

– В конце концов, мне абсолютно нечего терять, от моей репутации уже ничего не осталось. Так что мне ничего не будет стоить помочь отбелить твою!

– Если ты собираешься говорить с Крисом, не забудь передать ему от меня, что он был прав, когда год назад советовал мне тебя уволить, – донесся ей вслед хриплый голос Джеральда.

Линда замерла, не сделав и шага, и почувствовала, как у нее потемнело в глазах. Она ждала чего угодно, но только не этого! Бедняга готова была поклясться, что никто не может придраться к ее работе. Она сама знала, что справляется с ней отлично, и никто никогда не говорил ей ничего иного. Да и сам Джеральд часто очень хорошо отзывался о ее работе, даже после женитьбы. А Крис? Разве он не утверждал, что она незаменимый работник для компании?

Линда почувствовала страшную слабость и, чтобы не упасть, прислонилась к стене.

Нет! Крис никогда не сказал бы такого. Тогда остается только одно – Джеральд придумал это, чтобы причинить ей боль. О существовании такой черты его характера она и не подозревала, и это еще больше укрепило решение уйти. Лучше быть одной, чем подвергать своего ребенка риску когда-нибудь испытать на себе такое отношение.

Линда покачнулась, ничего не видя от слез, застлавших глаза. Теперь она более одинока, чем если бы предпочла остаться одной с самого начала. Если бы она отказалась выйти замуж за Джеральда и не говорила ему о ребенке, то, возможно, и дальше тешила бы себя надеждой, что может рассчитывать на его поддержку, если захочет. А со временем могла бы честно и уверенно рассказать ребенку об отце.

Но теперь оба – и она, и ее ребенок – отвергнуты равнодушно, окончательно, несправедливо. И нет смысла притворяться, что все сложилось бы по-другому, если бы она этого захотела.

Я справлюсь, сказала себе Линда, призвав на помощь все свое мужество. Справлюсь одна, смогу пережить и это.

Она схватила с полки в кладовке сумку. Сьюзен приютит ее на ночь. Нужно только захватить самое необходимое. Позже у нее будет время забрать остальные вещи – если захочет, конечно, и не побоится связанных с ними воспоминаний.

Линда не слышала шагов Джеральда, пока он не остановился в дверях комнаты, заполняя собой дверной проем.

– Линда, извини. Это было непростительно, – сказал муж хрипло.

Она даже не взглянула на него.

– О, это целиком моя вина, – натянуто сказала Линда. – Я хотела добиться от тебя реакции и добилась… Она мне не очень понравилась. Убирайся к дьяволу, Джеральд!

Он не пошевелился, словно врос в землю.

– Не расстраивайся. Тебе это вредно. Одним движением она судорожно смахнула в сумку с туалетного столика коробочки с кремами, флаконы. Руки у нее дрожали от негодования.

– Ты еще смеешь советовать мне не расстраиваться? – Она взяла со столика последний предмет – позолоченную портретную рамку – и в ярости швырнула в ненавистного мужчину.

Рамка ударилась о косяк рядом с его головой, но Джеральд даже не шевельнулся. Осколок разбившегося стекла от рамки проткнул нечеткую фотографию молодого человека в армейской форме.

В мгновение ока подхватив остатки рамки, с которой сыпались осколки стекла, Линда в ужасе смотрела на то, что до недавнего времени оставалось единственной памятью об отце. Теперь это были куски дерева, стекла и бумаги. Не в силах удержать жалкие остатки дрожащими руками, она снова уронила их. Опустившись без сил на край кровати, женщина прижала руки к груди и, нагнув голову, отчаянно зарыдала.

Джеральд перешагнул через разбитое стекло и встал рядом с женой на колени.

– Линни, – прошептал он. – Дорогая, пожалуйста, не плачь. Bee можно поправить…

Что поправить – жизнь или памятную вещь? Фотография была испорчена, но можно взять фрагменты оригинала из сейфа и снова сделать по ним портрет. Однако это не уменьшило боль, которую она причинила себе этим идиотским, разрушительным поступком, – как будто снова потеряла отца. И на этот раз сама во всем виновата. Но особенно усиливало боль леденящее сознание того, что ее ребенок тоже терял своего родителя…

Линда отпрянула от прикосновения Джеральда. Он оставался какое-то время неподвижен, потом быстро поднялся и вышел из комнаты.

Было абсолютно нелогично в данных обстоятельствах чувствовать себя ненужной, брошенной женой, ведь она сама прогнала супруга. Тем не менее внезапность его ухода поразила в самое сердце и нанесла еще одну кровоточащую рану и без того истерзанной душе.

28
{"b":"132347","o":1}