ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Интересно, сколько же мы заработали? Ведь ни разу с командой не рассчитался, лохматая обезьяна! Вы, говорит, все теперь богачи! Как только вернемся на Колобок, получите ваши денежки в лучшем виде. Как бы не так! На Колобке он почистит перышки, наденет костюмчик —– только его и видели!.. Нет, надо его здесь хорошенько взять за жабры. Пускай вернет нам всё, что причитается. А свои – пускай хоть в пользу бедных раздаст. Но только свои денежки, а не наши!

– Это ты правильно говоришь, Нос, – понимающе закивал Костыль. – С чего бы это нам отдавать свои денежки в пользу бедных? Совсем рехнулся наш капитан. А деньжонок там прилично, тысчонки три золотых, по моим подсчетам. Это больше трех миллионов, если курс прежний.

Нос присвистнул.

– Двести тысяч фантиков на брата… – пробормотал он задумчиво. – Это одних только банковских процентов десять тысяч фантиков в год. Вполне прилично можно существовать. А если в дело пустить…

– А если на двоих…

– На что это ты намекаешь? – спросил Нос подозрительно, однако с явным интересом.

– На то. На то самое, что ты подумал. Нам вдвоём отсюда легче смыться, я знаю, что говорю. Только бы выбраться за ворота. Есть одна вещица, без которой отсюда вообще никто не улетит.

Корабельный кладовщик был хитрым и расчётливым коротышкой. Он никогда не говорил просто так, впустую. И Нос навострил уши.

– А что за вещица, Костыль? – поинтересовался он беззаботным тоном.

– Не надо со мной хитрить, Нос. Я не проговорился. Я хочу, чтобы ты был моим компаньоном, за остальных, вместе взятых, я не дам и выеденной устрицы. Это действительно важная штука, без неё вся эта канитель киту под хвост. Ты думаешь, почему навигатор всё ещё киснет в этой паршивой дыре? Да он просто не может с места сдвинуться без этой чепуховины! Никто не знает, где она спрятана, – ни директор не знает, ни адмирал, ни наш спятивший капитан. Только я знаю.

– Как же директор собирается вывозить отсюда своё добро?

– А он думает, что потерял пластинку на «Волчке», вот и пилит без конца эту проклятую оболочку. А Прибамбас, наоборот, думает, что её спёр директор. На самом деле вещица лежит в надёжном месте.

– Кто же её спрятал?

– Я её спрятал, Нос. Когда все разбегались с «Волчка», я её невзначай выудил из директорского кармана. Так, на всякий случай. Я знал, что без неё корабль не сдвинется с места.

– Куда же ты мог её спрятать… Неужто она осталась на «Медузе»?

– Типун тебе на язык, Нос! Где теперь «Медуза», знает один только наш спятивший капитан, он и сейчас за штурвалом…

Приятели покосились на капитана.

Чёрная Борода и вправду, похоже, рехнулся. Выпучив глаза, он крутил колесо воображаемого штурвала и издавал губами неприличные звуки.

– Нет, пластинка не на «Медузе», – продолжал Костыль. – Я припрятал её здесь, на острове.

Нос лихорадочно соображал. Ни тот, ни другой не собирался первым раскрывать карты. Хотя, конечно, больше козырей было пока у Костыля: зная место нахождения главного динамика, он мог диктовать свои условия всем: и ему, и директору, и адмиралу…

– Хорошо, Костыль, – сказал Нос, всё взвесив. – Ты мой лучший друг, а у друзей не может быть секретов. Мы ведь с тобой ещё там, на Колобке, заварили всю эту кашу. Ты – казначей, я – старший агитатор, зампредседателя. Славные были времена! А теперь выходит, что я казначей. И вот что я тебе скажу, Костыль: наш председатель, капитан то бишь, прячет денежки в старой шахте, на северном склоне. Золото в двух мешках, одному коротышке зараз оба не унести. Ты мне веришь?

– Верю, коли одному не унести. Я с самого начала понял, что всё золотишко тебе одному не унести, поэтому с тобой и говорю. Видел я, как ты следил за капитаном.

– Что же ты сам не проследил?

– Куда мне следить с деревяшкой… —– Костыль постучал по своей деревянной ноге. – Как видишь, и следить-то не пришлось. Ты мне сам все рассказал, Нос.

– Так, значит, мы заодно?

– Конечно. Только моя хреновина пока здорово перетягивает твои мешки. Может, знаешь ещё что-нибудь интересное?

– Не волнуйся, Костыль, есть кое-что в запасе. У меня в запасе есть такое, отчего у тебя вмиг вырастут новые копыта и ты поскачешь за мной, как взбесившийся олень. Я ведь, Костыль, знаю шифр замка этих дурацких дверей!..

Огонёк и Буравчик, вытянув шеи, превратились в слух.

Но в эту самую минуту, как назло, по полу прогромыхала гружённая камнями тележка, и ничего не стало слышно.

А в это время Костыль сказал:

– Вот это дело, Нос! Я так и думал, что мы с тобой когда-нибудь станем богачами. Все остальные ломаного ушка не стоят! А теперь слушай: пластинка в старой деревне, в сундуке с космическим барахлом. Если что – подумают на голодранцев, я так рассудил.

Тележка проехала мимо, вновь стало тихо, но для Буравчика и Клюковки самое важное утонуло в шуме.

– Молодец, Костыль! – обрадовался Нос и похлопал приятеля по плечу. – Башка у тебя варит что надо. Сегодня ночью, когда все уснут, выберемся отсюда, заберем твою ерундовину, моё золотишко – и начнём переговоры с адмиралом. Доставит нас и наши денежки на Колобок, ему деваться некуда.

– Ты только скажи мне, Нос, как открывается эта дурацкая дверь. Так, на всякий случай. А то выходит, что ты знаешь, а я – нет. Нехорошо это как-то…

– Ладно, слушай. Нам с тобой ссориться теперь не резон. Шифр восьмизначный, запоминай…

Но и тут лазутчикам не удалось ничего узнать, потому что к пиратам приблизился стражник, и они перевели разговор на какую-то чепуху.

– Не стоит здесь задерживаться, – прошептала Огонёк. – Необходимо как можно быстрее выбраться из этой трубы.

И она торопливо застучала коленками по жести. А Буравчик вновь принялся мучительно извиваться, пытаясь за ней поспевать.

Глава шестьдесят вторая

ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ НЕПРИЯТЕЛЯ

Приземление ракеты в котловане произвело сильное впечатление на пленников. И хотя она маячила над ними уже четвёртый день, столь решительное изменение тактики и стратегии спасательной экспедиции всех обрадовало. Пленники и пленницы, толпившиеся в «отстойнике-накопителе», больше не унывали. Они весело подкалывали своих стражников, обещая завтра же понаделать из них электрокипятильников и открывашек. Но роботы обижаться не умели и продолжали молчаливо нести свою службу.

Когда несколькими часами раньше Знайка велел Клёпке и Стекляшкину посадить ракету у всех на виду, возникла небольшая заминка. Клёпка наотрез отказался снова лезть в ракету, его непоседливая натура буквально взбунтовалась. Он заявил, что, после того как он снова обрел почву под ногами, никакая сила не заставит его сидеть взаперти или, что ещё хуже, плавать в невесомости, как рыбка в банке.

– И вообще, – заявил он, – у меня от этих полётов нервная система пришла в расстройство! Каждая мелочь из себя выводит, руки трясутся!

Вмешался доктор Пилюлькин и потребовал, чтобы Клёпку оставили в покое. Стекляшкин этому был только рад. Не теряя времени, он включил двигатель, прибор невесомости – и в два счёта оказался под облаками. Там он выстроил вокруг корабля тройную метеоритную защиту и на малом ходу плавненько приземлился в опустевший котлован с разбросанными где попало инструментами и тачками.

Пока ракета плавно снижалась, роботы-цирики, согласно инструкции, согнали пленников в «отстойник-накопитель», а космический корабль взгромоздился прямо на чёртово колесо, которое после выключения прибора невесомости слабо хрустнуло, как спичечный коробок под колесами грузового автомобиля.

С удовольствием потянувшись, Стекляшкин отстегнул ремни и вылез из удобного пилотского кресла. Он был доволен, что остался в ракете один. Во-первых, на своей работе он давно привык к одиночеству. А во-вторых, они с Клёпкой ужасно друг другу надоели за неделю, истекшую с момента их встречи на дороге из Солнечного в Земляной город. По правде говоря, Клёпка остался в лагере именно по этой причине, а не из-за недомогания, которое он себе придумал.

66
{"b":"13237","o":1}