ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В конце дня все разошлись, и Курносик остался в лаборатории один. Он заварил чай, смахнул со стола мусор и… повалился на пол, переворачивая стол и стулья.

Очнувшись через несколько минут, Курносик стал думать. То, что произошло два раза на одном и том же месте, не могло быть случайностью. Он начал вспоминать шаг за шагом все свои действия до того, как случился удар.

Итак: он выключил электрочайник из розетки; насыпал чай и сахар в стакан, налил кипяток; развернул газету с бутербродами; смахнул со стола мусор в эту газету, скомкал, бросил в мусорное ведро… Всё. На этом воспоминания обрывались. Единственное, что осталось в памяти, был внезапный, беспричинный страх, от которого перехватило дыхание. Кроме того, в голове почему-то назойливо вертелся один популярный мотивчик, а также последующие слова диктора: «Вы прослушали маленький концерт. На часах двадцать три сорок шесть». И сейчас Курносик мог поклясться и поспорить с кем угодно, что в это мгновение часы показывают именно двадцать три сорок шесть, хотя радио пропиликало полночь.

Всё это было довольно странно. Курносик снова попытался сосредоточиться.

Итак, он смял газету, бросил в ведро… Стоп, стоп, стоп. А что было утром? Он включил в сеть аппаратуру на рабочем месте, смахнул со стола мусор в ладошку, подошел к мусорному ведру и…

Курносик бросился к ведру и стал вынимать из него мусор, осторожно раскладывая его по полу. По счастью, туда ещё не успели много набросать, и он быстро отделил свой мусор от другого, не представлявшего для него ни малейшего интереса.

На дне ведра остался лишь отбракованный им накануне электронный глаз. Он был неправильной, вытянутой яйцевидной формы, и что-то в нем заставило Курносика задержать взгляд. Тут же он понял, что именно: внутренняя воображаемая ось хрустального «яйца» – от острого до тупого конца – была направлена точно к тому месту, где утром сидела упавшая в обморок лаборантка и где только что хлопнулся в обморок он сам.

Курносик взял глаз и внимательно рассмотрел его на свет.

Обычный горный хрусталь и микросхема внутри. Отчего же он произвел такой внезапный эффект?

Курносик начал медленно и осторожно поворачивать глаз, постепенно направляя тупой конец в сторону собственной головы. Это было чрезвычайно опасно, однако азарт исследователя был сильнее осторожности.

Вот воображаемая ось медленно, медленно приблизилась и упёрлась ему прямо в переносицу…

Ничего.

Курносик передохнул и утёр взмокший лоб рукавом халата.

Усевшись на рабочее место, он включил приборы, направил на кристалл свет лампы, поднес шарик к глазам и… Его потряс удар в несколько раз ещё более сильный, чем в первый раз.

Провалявшись на полу около часа, Курносик с кряхтеньем поднялся на четвереньки и целеустремленно побежал к мусорному ведру. Разложив на столе все крошки стекла, обрезки проволоки, припой и прочий мусор из ведра, он проверил каждый из них на наличие статического электричества. Ничего, стрелка прибора даже не шелохнулась.

Курносик снял с руки часы, вынул из них крошечную батарейку, измерил её напряжение и, предусмотрительно направив кристалл тупым концом в сторону от себя, поднес к острому концу батарейку.

Какого именно результата он ожидал, сейчас он и сам не знал. В тишине напряженно гудели приборы, да за стеной в коридоре слышалась возня уборщицы. Неожиданно возня стихла, кто-то охнул и, судя по звуку, повалился на пол.

Курносик выскочил за дверь и увидел распростершуюся на мокром полу малышку-уборщицу. В руках она продолжала сжимать швабру с намотанной тряпкой.

Схватив уборщицу под мышки, Курносик втащил её в лабораторию и усадил в кресло. Пульс и дыхание были слабые, расширенные зрачки на свет не реагировали.

«Поскользнулась. Сама. На мокром месте», – отчетливо произнес Курносик, наклонившись к ее уху.

Затем он бросился к столу и проверил батарейку. Так и есть! Напряжение батарейки упало до нуля. Стало быть, кристалл яйцевидной формы аккумулирует в себе неизвестного пока еще вида энергию, а затем под воздействием крошечного разряда электричества посылает её мощным импульсом по направлению внутренней воображаемой оси. Реагирует только на живых коротышек. (Впоследствии Курносик убедился, что кристалл реагирует не только на коротышек, но и на любых животных – зверей, насекомых, птиц, рыб…) Следовательно, продолжал рассуждать Курносик, совершенно позабыв о несчастной уборщице, следовательно, он накапливает в себе живую энергию коротышек и выплескивает её одним направленным импульсом. Только одним или?.. необходимо экспериментировать, необходимо…

Малышка зашевелилась, Курносик подскочил и поплескал ей в лицо воды.

«Ах, да что же это, – стала она причитать, ощупывая бока, охая и ахая. – Поскользнулась, недотепа, на ровном месте! Чтоб его… Спасибо тебе, милок, что позаботился. До чего я не люблю этот линолеум, чтоб его… Вот на втором этаже плитка, так там работать одно удовольствие…»

И уборщица, громыхая вёдрами, заковыляла по коридору, ворча ещё что-то себе под нос.

Курносик в задумчивости смотрел ей вслед. Выходило, что под действием биоимпульса коротышка не только испытывал сильнейший эмоциональный шок, но и во время беспамятства легко поддавался внушению. Ведь это он внушил уборщице, что она сама поскользнулась…

Готовый ещё минуту назад скакать от радости (ведь это было то самое настоящее открытие, о котором он мечтал), Курносик сел и крепко задумался. Конечно, открытие могло принести ему славу, профессорское звание и кафедру в институте робототехники. В этом случае он разживётся хозяйством, будет иметь не только механическую, но и живую прислугу, будет публиковаться в научных журналах, ездить на престижные конференции и… понемногу зарастать мхом.

Нет, пожалуй, это не для него. В его груди клокотали гейзеры, извергались вулканы! В его мозгу громоздились, плавились и кипели айсберги! И теперь, когда в его руках оказалось ни с чем не сравнимое, способное подчинить его единоличной воле всех коротышек на планете оружие, – разве мог он теперь просиживать штаны в каком-то институте робототехники?! Ну нет, теперь на меньшее, чем мировое господство, он не согласится. Что вообще может быть прекраснее власти? И особенно власти над теми, кто ещё вчера его презрительно не замечал, кто ещё вчера пренебрегал им!..

Больше всего ему хотелось досадить Мензуре и соседям, которые с ним не дружили, а с некоторых пор его даже сторонились. (Курносик, как и многие другие коротышки, жил за городом, а на работу ездил на своем стареньком автомобиле.) Жители небольших коттеджей его квартала по вечерам собирались на площадке для игр. Там они гоняли мяч, купались в бассейне, играли в настольные игры.

Одно время Курносик появлялся там каждый вечер, и никто не обращал на него особенного внимания. Но постепенно в нём обнаружилась одна крайне неприятная черта: он не переносил собственных проигрышей. Начиная проигрывать, допустим, в шашки, он начинал нервничать, мухлевать, а то и вовсе лез в драку.

Такое, конечно, не сошло ему даром. С течением времени он стал замечать, что желающих сразиться с ним на бильярде или в шахматы становится всё меньше.

От этого Курносик повёл себя ещё хуже. Он стал ко всем задираться и требовать, чтобы коротышки играли с ним, хотят они того или нет…

Дело кончилось тем, что, как только он появлялся на площадке, все начинали попросту от него прятаться.

Это окончательно вывело Курносика из себя. Однажды он раскидал по земле все шахматы и шашки, продырявил гвоздем волейбольный мяч и, выкрикивая бессмысленные угрозы, удалился к себе в дом.

С тех пор он начал вести затворническую жизнь.

В будни он подолгу засиживался на работе, а в выходные только искал случая, чтобы подстроить соседям какую-нибудь пакость.

Всё чаще он задумывался над тем, что не создан для такой жизни, что его предназначение куда выше, что когда-нибудь наступит такой день, что весь мир содрогнется, когда узнает, кто он такой есть на самом деле.

72
{"b":"13237","o":1}