ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ну, это ему не пройдет, – проворчал Костыль. – Будет ещё нам пятки лизать…

В это мгновение «Шестой» вновь появился в окошке.

Увидев его, пираты побледнели от страха, а ноги у них подкосились.

– И главное, – «Шестой» приложил палец к губам, – молчок! Про то, что говорили, – молчок. Понятно?

Ответить Нос и Костыль ничего не смогли, а только шумно сглотнули пересохшими глотками, не отрывая глаз от окошка. «Шестой» исчез и больше в карцере не появлялся.

Глава восьмидесятая

В ТРУБЕ

Буравчик, Огонёк, Незнайка и Пёстренький миновали цепь замысловатых поворотов, спусков, подъёмов и оказались внутри своеобразного перекрестка. Две трубы расходились здесь на четыре стороны. Теперь нужно было решить, куда лезть дальше в поисках выхода. Каждый растянулся на животе в свободной трубе, и начался совет.

– Ну что, малыши, – сказала Огонёк, желая, как видно, приободрить Незнайку и Пёстренького. – Понравилось в трубе?

– Ничего, так себе, – ответил Незнайка за обоих. – Только коленки болят.

– А вы обмотайте чем-нибудь. Я вот полоску от платья снизу оторвала и обмотала. Теперь ничего, – а-пчхи! – бегаю как крыса.

Лазая уже достаточно долго по сквозняку в трубе, Огонёк и Буравчик успели простудиться: первая отчаянно чихала, второй беспрестанно шмыгал носом.

– Только вы того, не очень… – попросил Пёстренький. – Не так быстро, а то я уже два раза сандалии терял.

– Это ещё хорошо, что трубы здесь четырехугольные, – прогудел в нос Буравчик. – Вам, кстати, удобно ползти?

– Терпимо. Только воняет здесь чем-то…

– Правда? Наверное, это вытяжка из химической лаборатории. А как вам по высоте?

– По высоте тоже терпимо…

– А я вот по высоте не помещаюсь, – пожаловался Буравчик. – Чрезвычайно, знаете ли, м-мучительный процесс.

– Слушайте, малыши, – а-пчхи! – а у вас пожевать ничего нет в карманах? – поинтересовалась Огонёк.

– По правде говоря, в карманах у нас пусто, – признался Незнайка, вспомнив со стыдом, как они выворачивали карманы в карцере.

– Погоди, – сказал Пёстренький и, порывшись, достал из внутреннего потайного кармана горсть конфет. – Вот, берите. – Он высыпал конфеты на середину.

С хрустом умяв все конфеты, поблагодарив Пёстренького и несколько раз чихнув, Огонёк помусолила во рту указательный палец, подняла его кверху, как заправский моряк, и велела всем не дышать.

– Нам туда, – уверенно сказала она после напряженной паузы, во время которой у Буравчика от голода бурчало в животе. – Понимаете? Если мы полезем вверх по направлению вытяжки, то окажемся…

– То окажемся около «Волчка», в кратере! – выпалил Незнайка, удивляясь собственной сообразительности. – Да, да, там есть на стенах какие-то решетки!

– У волчка? У какого еще волчка? – переспросили хором Огонёк и Буравчик.

И Незнайка принялся рассказывать им обо всем, что случилось за последние дни.

Глава восемьдесят первая

ОРУЖИЕ ПРОТИВ ВЗБЕСИВШЕГОСЯ РОБОТА НАЙДЕНО!

В это самое время на «Волчке» полным ходом шла операция по обратному превращению инженера Курносика в нормального коротышку. Доктор Пилюлькин осторожно извлёк из его черепа электронную начинку, а затем поместил туда хранившийся в стеклянной банке настоящий мозг. Ему ассистировали Винтик и Знайка.

После двух часов напряжённой работы голова Курносика приняла надлежащее очертание, а вместо сплошного гипсового шара осталась лишь узкая повязка на лбу. Больной дышал ровно и спокойно, все его внутренние органы функционировали в пределах нормы.

Его переложили с операционного стола на кушетку и стали дожидаться, когда перестанет действовать наркоз. Прошло не более часа, и Курносик открыл глаза.

– Где я? – произнес он слабым голосом.

Казалось бы, ничего особенного, но именно то, что несостоявшийся диктатор вёл себя как нормальный коротышка, обрадовало Пилюлькина и всех прочих. Только Прибамбас остался, или делал вид, что остался, равнодушным. Час назад он велел «Матрёшке» принести тыквенных семечек (а все растения на Колобке были такими же маленькими, как на Луне), которые он очень любил, и теперь лузгал их в специально свернутый из бумажки кулек, развалившись в кресле перед иллюминатором. За иллюминатором была только надоевшая до чертиков каменная стена, но адмирал делал вид, что эта стена его чрезвычайно интересует.

– Всё хорошо, голубчик, не волнуйтесь, – ласково и нараспев говорил Пилюлькин больному. – Дышите ровно.

– Что со мной?..

– Ничего, ничего… Вам сейчас головку немножечко прооперировали.

Курносик огляделся и попробовал подняться, но Пилюлькин мягким движением уложил его на место.

– Пока ещё вам нельзя шевелиться, держите головку на подушечке.

– Я попал в аварию? – спросил Курносик.

– В каком-то смысле… – уклончиво ответил Пилюлькин.

К кушетке приблизились Знайка, Винтик и Кроха.

– Вы что-нибудь помните? – спросила Кроха.

Курносик прищурился, напрягся и неуверенно заговорил:

– Да, я всё помню. Через неделю я лечу в Солнечную систему, а потом… Погодите, а почему я здесь? Ведь я на «Волчке»? – Он поднял голову и стал беспокойно озираться. Теперь он заметил и сидящего в стороне Прибамбаса. – Ну конечно, я на «Волчке», вот и господин адмирал. Господин адмирал, скажите хотя бы вы, что со мною случилось?

Адмирал поморщился и нехотя ответил:

– Господин Курносик, прежде всего нам бы хотелось услышать от ВАС, что с ВАМИ случилось.

Курносик испуганно посмотрел на Пилюлькина.

– Послушайте, доктор, почему он так говорит? Я что-нибудь не так сделал? Может быть, я на кого-нибудь наехал на своем автомобиле?

– Ничего, ничего, голубчик, – успокоил его Пилюлькин. – Тут авария другого рода… Постарайтесь вспомнить всё по порядку, издалека.

– Ну что, пожалуй… – согласился Курносик. – Я работаю старшим инженером по робототехнике в бюро Хронокосмической навигации. Через неделю мне предстоит лететь в Солнечную систему по программе Созидания Будущего. Пятнадцать трудоголиков и пятнадцать голодранцев, планеты Земля и Колдобина… Командир корабля – адмирал Прибамбас. Господин адмирал, да скажите же вы им!..

Прибамбас и бровью не повел.

– Скажите, а что вы помните из того, что происходило в последние дни и часы? – поинтересовался Знайка.

– Что я помню? Я, конечно, все помню. Сегодня я работал, как обычно, в своей лаборатории. Потом, когда рабочий день закончился и все разошлись, я стал монтировать и трансплантировать… – Курносик вдруг сделал испуганное лицо и схватился за голову. – Ой!.. Ой, что же я сделал! Скорее, скорее, выньте из меня эту штуку! Доктор, не медлите ни секунды! Микропроцессор вмонтирован за правым ухом, вот здесь, здесь! Скорее, он меня погубит!..

Курносик схватился за место, где должен был находиться самый первый вмонтированный в голову микропроцессор, но, не нащупав его под кожей, удивленно уставился на Пилюлькина:

– Вы… вы знали? Вы его… удалили?..

– Не волнуйтесь, из вас уже извлекли всё лишнее, – заверил его Пилюлькин. – Теперь вы опять совершенно нормальный коротышка.

По щекам Курносика покатились слезы, он разрыдался, и Пилюлькин был вынужден дать ему приличную дозу успокоительного лекарства.

Курносик ещё некоторое время рыдал и жаловался, что едва себя не погубил, и благодарил доктора. Потом он всё-таки заснул, а все, кроме Пилюлькина, вышли из лаборатории посовещаться.

– Теперь всё ясно, – огорченно сказал Прибамбас. – Он помнит только то, что было до самой первой операции, ещё задолго до полёта. После этой операции он перестал быть нормальным коротышкой, и с тех пор ничего не помнит. А с кого теперь спрашивать за всё? – повысил он голос. – С командира? С этого что теперь возьмешь – «ничего не помню, ничего не знаю…». В худшем случае угодит в психушку, а то и вовсе отпустят. Нет, он у меня сейчас все вспомнит!.. – И Прибамбас рванулся к дверям лаборатории, но Винтик и Знайка схватили его под руки и силой усадили в кресло. Сейчас их уже беспокоило совсем другое.

86
{"b":"13237","o":1}