ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тарас Андриевич вынул из секретера жестяную коробку из-под конфет и положил в неё купюру. В коробке были другие деньги, и Мурзилке показалось это странным: если вор побывал в квартире, почему он взял женские украшения, но не тронул денег…

Зазвонил телефон.

— Слушаю! — бодро воскликнул Тарас Андриевич, но тут же состроил кислое лицо. — Эх ты, мямлик, хоть бы мать свою пожалел…

Услышав имя своего товарища, Мурзилка ахнул и поднёс лапку ко рту.

— Пороть тебя некому, а не в консерваторию… Говорил, готов был сквозь землю провалиться, дал бог племянничка… Деньги-то мать нашла? Что-что?.. Нет, я не дам. Лучше в окно разбросаю, а на это не дам. Пора из тебя мужчину делать. Поговорить — да, обещал. А чтобы из своего кармана платить за такое паскудство — это увольте. Что?.. Ничего, не потеряешь. Будешь после отбоя пилить, в умывальнике. Там, знаешь ли, акустика не хуже твоей филармонии. А утром на зарядку. Десять километров в противогазах с полной выкладкой. Вот так, чтобы родину свою сильней любил!

Племяннику, наверное, сделалось плохо, потому что трубку взяла женщина, сестра генерала Бульбы, и стала плакать.

— Ну ладно, хватит, — болезненно поморщился Тарас Андриевич. — Не надо на жалость давить. Обещал — сделаю… Сейчас перезвоню, жди.

Он дал отбой, подержал палец на кнопке, собираясь с мыслями, и набрал номер военкомата.

— Полковник Солдатенков! — откликнулись в трубке.

— Петро? — вкрадчиво заговорил Бульба. — Это я, Тарас Андриевич. На счёт люськиного охламона, скрипача этого недоделанного… Зайдёшь? В девятнадцать ноль? Жду.

Генерал дал отбой и набрал номер сестры.

— Люсенда? Короче, полтора часа на сборы — ложка, кружка, смена белья, стрижка под ноль… Ты чего? Погоди, я пошутил. Да, договорился. Он ко мне в гости придёт. Считай, что дело в шляпе. Человека из твоего мямлика не выйдет, потеряли человека, пускай уже пиликает…

Днём генерал Бульба сходил в милицию на опознание найденного в кармане у электрика Фазы колечка. Это колечко он уверенно опознал и похвалил милиционеров за успешную работу.

— Раскручивайте дальше! — сказал он, пожимая руки. — За горло его, мёртвой хваткой, пока не признается…

Мурзилка сидел у Тараса Андриевича в портфеле.

Ровно в семь к генералу пришёл в гости начальник военкомата Солдатенков. Они сидели за накрытым столом, пили, ели и даже что-то такое спели. Потом Тарас Андриевич, отводя глаза, положил на стол конверт, а Солдатенков, будто невзначай, сунул его в карман. Тарас Андриевич провожал гостя до такси и так мощно поцеловал его на прощание — что губы у начальника военкомата вытянулись в трубочку.

Ничего ровным счётом не поняв, Мурзилка отправился в редакцию.

Редактор не заметил в мурзилкином рассказе ничего особенного.

— Генерал к кражам отношения не имеет, это для меня совершенно очевидно. — сказал он. — Мямлик ни при чём. Это просто так говорят, не забивайте себе голову. Кстати, уже сутки от него нет никаких известий. Ума не приложу, куда запропастился ваш агент вместе с этой подозрительной певицей.

Глава третья

НЕУДАВШАЯСЯ РЕПЕТИЦИЯ

А Мямлик в это время находился вдали от родины и служил мылом. Однако, по порядку.

Для того, чтобы попасть в квартиру опереточной певицы Соловьёвой, Мямлик решил снова воспользоваться дельтапланом. Хотя квартира находилась в том же доме, что и редакция, пилот слегка не рассчитал в темноте, взял чуть выше — и с треском угодил в каменную стену над кухонной форточкой, в которую надеялся влететь без проблем.

Летательный аппарат сломался и рухнул вниз, а Мямлик влип в щербатую стену дома. Немного повисев и осмотревшись, он спокойно развернулся и пополз вниз. Свесившись, словно летучая мышь, головой вниз он заглянул в форточку.

На кухне возле плиты возилась хозяйка, и Мямлик подумал, что всё к лучшему. Влетев сюда на дельтаплане он сорвал бы наблюдение и вообще неизвестно, чем бы это кончилось.

И он пополз к следующему окну.

Розалия Львовна резала салат и жарила в духовке курицу. Муж её был в командировке. Он был спортсмен-штангист и часто уезжал выступать на соревнованиях. И курица, и салат, и накрытый в гостиной стол с бутылкой вина и горящей свечёй предназначались не для него. Всё это было приготовлено для гостя, а если выразится точнее, коллеги по работе.

Этого коллегу звали Орфей Игнатьевич Белугин. Они договорились встретиться, чтобы спеть дуэтом несколько партий, которые ещё не успели отшлифовать как следует в театре.

Вот раздался звонок, и в прихожей появился мужчина. Он говорил бархатным баритоном, в руках у него были цветы и бутылка шампанского.

Гость и хозяйка уселись за стол и начали ужинать. Орфей Игнатьевич, голодный после спектакля, постепенно съел один всю курицу, Розалия Львовна только несколько раз отщипнула виноград. Она полагала, что даме в присутствии мужчины есть неприлично и поужинала заранее. Говорили о пустяках.

Тем временем Мямлик методично обследовал все комнаты и обшарил все ящики. Краденых вещей в квартире не оказалось, и он уже собрался уходить, как вдруг висевшие у него за спиной гусли-самогуды заиграли. Мелодия была джазовая, танцевальная, с хорошо акцентированным ритмом.

— Потанцуем? — послышался голос гостя и сразу за тем стук двух пар каблуков по паркету.

Поведение волшебного инструмента Мямлику не понравилось.

— Что за фокусы! — удивился он, стаскивая с себя самогуды. — Неужели старикан подсунул некондиционную вещь?

Осмотрев гусли, он заметил свежую трещину в почерневшем от старости деревянном корпусе. Очевидно, инструмент повредился во время удара.

— Ну хватит, — проговорил запыхавшийся гость. — Я сегодня немного утомился на спектакле. Давайте начнём, пора уже распеваться.

Мямлик торопливо защёлкал туда-сюда выключателем, струны перестали звенеть.

— А это не у меня, это где-то у соседей, — заметила Розалия Львовна, усаживаясь за фортепьяно. — Вы готовы?

Орфей Игнатьевич прокашлялся и важно кивнул. Розалия Львовна полистала ноты и подняла пальцы над клавишами. Певец раскрыл рот, набрал воздух в лёгкие и вскинул брови. На мгновение сделалось тихо…

И вдруг гусли снова самопроизвольно заиграли. Мямлик схватился за голову. В комнате снова бойко застучали две пары каблуков.

Мямлик с трудом, кое-как, выключил звук и бросился в дальний конец квартиры, в ванную.

Следом туда же вошёл красный как рак Белугин. Он подставил голову под струю холодной воды, вытерся полотенцем, причесался на пробор и, дёрнув щекой, сказал своему отражению в зеркале:

— Нервы. Нервы.

Как только он вышел, Мямлик разыскал пустую походную мыльницу, сунул в неё предательский инструмент и захлопнул крышку.

В комнате снова начали репетировать. Но теперь Орфей Игнатьевич никак не попадал в тональность. Несколько раз Розалия Львовна играла вступление, пытаясь подстроиться, но баритон певца снова не попадал и срывался.

Тогда они перестали репетировать и решили выпить ещё вина.

— Не переживайте, мой друг, — утешала гостя хозяйка. — Не отчаивайтесь, такое случается даже с заслуженными мастерами культуры. Вы много работаете, из-за того ведёте нерегулярный образ жизни. Не хочу вас обидеть, но, случается, что и злоупотребляете… Вы артист и вы должны целиком отдавать себя публике.

— Нет, не то, — угрюмо отвечал Белугин. — Он здесь. Он где-то рядом… Он подглядывает за нами и мешает мне петь.

— Господи, да кто же?..

— Ваш муж.

— Что вы такое говорите, Орфей Игнатьевич! Его здесь нет, он в командировке, его не будет целую неделю!

— Всё равно, он здесь, его фантомы, его животная энергетика, я её чувствую…

— О да! Я вас понимаю! Теперь понимаю… Вы талант и вы тонко чувствуете. Вы видите то, чего не могут видеть другие, обыкновенные люди… Но мы можем отсюда уехать! Уехать далеко-далеко — туда, где никто не помешает развернуться вашему таланту!..

— Куда?.. — не понял Белугин.

23
{"b":"13239","o":1}