ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Едва Михаил Амбросиевич Деляга, заявившись в свой подпольный цех, начал допрашивать ночного сторожа, двери слетели с петель, и в помещение ворвались вооружённые люди в масках и камуфляже. Это был специальный отряд по освобождению заложников, который явился выручать Ивана Андреевича.

Всех работников цеха арестовали и увезли.

Потом приехала «Скорая», потому что у директора рынка сделалось плохо с сердцем.

А потом приехали санитарные и налоговые инспекторы, которые долго и дотошно разбирались с этим хозяйством.

Пару дней спустя в прокуратуру пришло письмо. А в конверте был только миниатюрный диск с записью всего, что происходило в цехе с того момента, как туда вошёл ночной сторож. Съёмка была сделана качественно, профессионально, со звуком, с крупными и общими планами. Ракурс же был довольно странный — такой, как будто оператор был маленький и сидел под лавкой.

Глава тринадцатая

СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА — УЛИЦА СЧАСТЛИВАЯ!

Предоставив компетентным органам разбираться во всём до конца, человечки вернулись в зоопарк. «Лиса» улеглась в ворох опавших листьев, Мурзилка прилёг поспать, Шустрик и Мямлик болтали о том о сём.

— А как же немая? — сказал Шустрик. — Ей совсем ничего не будет? Ведь это она кормила зверей туалетной бумагой.

— Напугай её, — посоветовал Мямлик, — чтобы дула отсюда и не возвращалась.

Шустрик так и сделал. Подвёл собаку к сердитой тётке с вечно поджатыми губами и надавил на кнопку с надписью «Звуковой шок». «Лиса» тявкнула за спиной у женщины столь громко и внезапно, что где-то стукнулись автомобили, переливами зазвенели трамваи, а звери в клетках проснулись и жалобно заворчали.

Примерно с минуту немая стояла в столбняке, затем медленно повернулась и взялась обеими руками за сердце.

— Господи, неужто собачка так тявкнула?.. — бойко заговорила она с лёгким украинским акцентом. — Маленькая, а голос будто… Ой, Господи, да как же это… Никак я заговорила… Ой, да что же это… Раз-два… Раз-два-три… четыре-пять… вышел зайчик погулять… Как же это чудо свершилось, граждане хорошие?.. Ой, граждане, я ведь теперь говорить могу! Двадцать лет молчала, муки адовы… Господи, радость-то какая! Могу хоть щас эту поганую работу бросить! Вот ведь оно мне, за страданья-то… Я ведь всю жизнь мечтала кондуктором, остановки объявлять. Товарищи! Не забывайте оплачивать!.. Ой, как хорошо выходит!.. Ни минуты здесь больше не останусь, в этом поганом месте, ещё сообщу куда следует, какие безобразия… Завели моду кормить не поймёшь чем. Раньше хотя бы кусочек домой унесёшь, а теперь только плюнешь да перекрестишься… Ничего, кому положено, те разберутся! Товарищи! Дорогие мои пассажиры! Следующая остановка — улица Счастливая! Граждане дорогие! Сегодня всех — бесплатно! Получите по конфетке! Граждане-товарищи! Усаживайтесь поудобнее, да посмотрите вокруг себя — красота-то какая!..

Выкрикивая от переполнявшего её счастья тому подобную радостную чепуху, бывшая немая скрылась за поворотом аллеи.

— Шустрик… — произнёс Мямлик, помолчав. — А ты уверен, что, как бы это… наказал её?..

Шустрик так и не нашёл, что ответить.

— Здорово, рыжая! — послышался снаружи знакомый голос.

Перед самой мордой «Лисы» стоял Шнур.

— Ну, где же твои перемены? Не видно никаких перемен, рыжая твоя морда. Вчера старый директор принёс рюкзак нормальной жратвы, так мне всё равно не досталось. Надо, надо мотать отсюда, рыжая, пока ещё снег не повалил. Говорят, на мясокомбинате на днях многих потравили — так я думаю, может, пожить там вволю, напоследок, до следующей травли…

Шустрик включил синтезатор голоса.

— Завтра! — поспешил он заверить несчастного. — Завтра же будет прежний директор. Этот сбежал.

— Да ну! — обрадовался Шнур. — Уличили, значит, ворюгу! Жалко, что сбежал: тюрьма по нему плачет. А наворовал много — деньги пачками лежат в сейфе.

— Что?! — выкрикнул Мурзилка своим голосом. — Деньги в конторе?!

Шнур в испуге отпрыгнул метра на два.

— Деньги до сих пор ещё в сейфе? — Мурзилка заговорил через синтезатор.

— Тьфу ты! — успокоился Шнур и снова подошёл к «Лисе». — Ты эти свои цирковые замашки брось, до инфаркта доведёшь. Денежки его там, в сейфе, сам видел. В контору лезть риск, конечно, большой, зато тепло и объедки — деликатесы, прямо из ресторана. Только об этом никому, цыц! Ну, про объедки…

А рыжая его уже не слушала. Сорвавшись с места, во весь опор она мчалась к домику «Администрация». Толстомясов должен был прийти за деньгами, он мог появиться здесь в любую минуту.

Глава четырнадцатая

КОШМАР НА КРОНВЕРКСКОМ

Минуло не более получаса. К появлению Толстомясова всё было готово.

— Вот он, — сказал Шустрик.

Беглый директор крался к своей конторе, перебегая от дерева к дереву на цыпочках и пугливо озираясь. Взбежав на порог, юркнул за дверь конторы.

Включил свет, внимательно огляделся. Всё на своих местах. Значит, его ещё не хватились по-настоящему… Дрожащими руками Толстомясов выбрал из связки необходимый ключ и двинулся к сейфу. Но что это? Из замочной скважины бронированной дверцы торчит свёрнутая в трубочку бумажка. Это записка; микроскопический текст будто бы отпечатан на крошечном принтере.

Гражданин Толстомясов, вы полностью и окончательно изобличены. Только чистосердечное признание может в какой-то степени облегчить вашу участь. Ваш незамедлительный, буквально не сходя с места, телефонный звонок в милицию будет означать согласие. Попытка бегства с преступно нажитыми деньгами будет означать ваш отказ, который будет иметь ужасающие последствия. Возможно, вас съедят.

Общественность зоопарка.

Последняя фраза ультиматума и нелепая подпись дядю Петю не напугали, а лишь заставили на секунду замешкаться и недоумённо пожать плечами. Он смял и бросил записку, тут же о ней позабыв. Открыл сейф и набил карманы своего пиджака пачками денег. Вышел из конторы, стрельнул глазами по сторонам и быстро-быстро зашаркал по сухим листьям в сторону выхода, где стояла его машина.

И тогда это началось.

Повсюду позади себя Толстомясов вдруг услышал множественный металлический скрип и лязг. И эти звуки, значение которых он понял со всей пронзительностью и внезапностью, заставил его разом взмокнуть. Он замер на месте и медленно обернулся.

Из открывшихся по чьей-то злой воле клеток, вольер и загонов выходили звери. Хищники с оскалившимися зубами и травоядные с острыми рогами, когтистые птицы и огромные пресмыкающиеся — все они шли, ползли, летели и скакали прямо на своего мучителя. Африканский слон бежал на Толстомясова, ломая сучья деревьев и сотрясая землю.

Заголосив не своим голосом, дядя Петя рванулся к выходу.

— Дворник! Закрывай! Закрывай!..

Но вместо этого дворник отбросил метлу, заскочил в будку для инвентаря и замер по стойке «смирно».

А слон уже сорвал хоботом створку ворот, и наступил передними ногами на крышу автомобиля. Кабина смялась под его весом словно консервная банка, дядя Петя едва успел выскочить наружу.

Между тем, отброшенная слоном створка ворот угодила в будку для инвентаря, и будка рассыпалась. А там, посреди досок, мётел и грабель, остался стоять дворник, и его с интересом обнюхивали голодные тигры.

А дядя Петя снова нёсся вперёд со скоростью пушечного ядра. За ним, позади него, по сторонам, впереди и над ним — топали, рычали, щёлкали зубами и хлопали крыльями питомцы зоопарка.

— Милиция! — завопил он, увидев через дорогу отделение. — Милиция!!

Взбежав на порог, он забарабанил в дверь руками и ногами.

— Откройте! Я сдаюсь! Чистосердечное признание! Пустите!! Пощадите!!!… — на последнем слове голос Толстомясова сорвался на рыдания.

Тяжёлое рычание послышалось сзади. Беглец обернулся и увидел льва. Разинув пасть, зверь изготовился на него прыгнуть.

33
{"b":"13239","o":1}