ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ГЛАВА 27. Кондор. Пещера Камня

Некто, светясь, как рождественская ёлка, двигался по тёмному каменному коридору, неся в руке обыкновенную пластиковую канистру с водой. Ему не нужен был фонарь — он сам был фонарём.

Лицо странного человека походило на маску инопланетянина с тёмными провалами глаз, щелью рта и двумя дырочками носа.

Прежние, человеческие заботы, кажется, уже оставили его. Всё было так далеко, только ворошилась в душе беспокойная память. Странная необходимость что-то понять. А большей частью человеком двигало естественное любопытство, слабая надежда и безнадёжно застрявшая в нём потребность что-то делать. Он не был философом и созерцателем, Мариуш Кондор — профессор, археолог, антиглобалист, принципиальный человек и правдолюбец.

Что-то надломилось в нём, порушилась какая-то важная внутренняя опора. А разве произошло что-то особенное, из ряда вон выходящее? Мало ли какие происшествия случаются с людьми. Происходили с человечеством и более масштабные трагедии. Но, это с человечеством, а тут конкретно он — Мариуш Кондор.

Дело было не в количестве испытаний, выпавших на его долю. Вовсе нет. Да и не сломался он, просто лишился одной из своих привычных моральных подпорок. Небольшой душевный кризис. Нарушение внутреннего равновесия. Подвели незыблемые принципы.

Куда он идёт, что надеется найти? Все эти вопросы оставались без ответа. И даже более того, они предполагали ответ печальный. Ну куда может вести дорога, всё время идущая вниз? Вопрос о выживании вообще не стоял. Так что же заставляло Мариуша двигаться в ситуации, когда самым разумным выходом было бы бездействие? Он не мог определить этого. Может, высвободилась некоторая душевная доминанта, о существовании которой он и не узнал бы никогда, если бы не попал в эту дикую историю.

Что-то там сказала ему эта туземка. "Если хочешь видеть." — бессмысленные слова, невыполнимое обещание. Весь человеческий опыт протестует против возможности видеть человечьим глазам что-то интересное на дне этой нескончаемой норы.

Как бы там ни было, он шёл. Останавливался ненадолго, отдыхал, иногда спал. А потом снова поднимался и шёл светящейся фигурой по извилистой дороге вниз. И пока шёл, его рассудок всё более освобождался от рамочек, выстроенных привычкой к нормальному, естественному течению событий. То немногое, что он встретил, пройдя путь от лагеря экспедиции до этого места, разуверило его в причинно-следственных связях, присущих бытию. А долгий путь вниз, вопреки всем его научным познаниям и известным научным теориям, привёл к отказу от всех попыток как-то объяснить происходящее. Вот он и шагал, сияя перламутровой голубизной, освещая путь самому себе. Человек-фонарь.

Сознание говорило ему, что на такой глубине должно повыситься давление воздуха, а он ничего не ощущал. Должна измениться температура, поскольку субьективные ощущения подсказывали ему, что прошёл он уже многие десятки километров, но ничего, кроме прохлады, не замечал. Иногда попадались обширные пустоты, потолки которых терялись в вышине, а звук голоса гулко отражался. Иногда он едва проскальзывал в каменные щели.

И вот силы стали оставлять его. Кондор всё чаще спотыкался. Потом кончилась вода — он легко бросил свою канистру. Когда же, наконец, пришёл в обширную пещеру, то даже не стал искать, где проход дальше. С него хватит. Здесь было странно светло. Тёплый рассеянный свет без видимого источника слабо освещал стены и потолок. Как-то это объяснять Кондор даже не пытался. Он прилёг на сухой камень, положил обе руки под затылок и легко погрузился в сон.

Во сне Мариуш встал, занял место посреди пещеры, поднял руки и потянулся к потолку. И совсем не удивился, когда его ноги оторвались от пола, и тело медленно всплыло над полом. Поднявшись почти до середины высоты пещеры, он догадался взглянуть вниз.

На том месте, где только что стояли его ноги, появился большой овальный, слегка приплюснутый камень. А вокруг него сидели три фигуры. Кондор заинтересовался, перевернулся вниз головой и так же медленно поплыл обратно.

Выглядели эти неподвижные фигуры очень странно. Две из них, сидящие с торцов камня, были только силуэтами. Одна выглядела как контур, наполненный серебристыми вспышками — словно белый шум на экране телевизора. Вторая — напротив — наполнена беспросветно-угольной чернотой. А третья, между ними, скрыта под грубым покрывалом цвета пустынного песка и выглядела так, словно женщина заснула, сидя и низко склонив голову.

Кондор осторожно обошёл всех троих и решился прикоснуться к той, что выглядела более реальной. Он протянул руку к её плечу, но пальцы не встретили сопротивления. Зато склонённая фигура пришла в движение и сбросила покрывало с головы.

— Эдна?! — ошеломлённо воскликнул Мариуш. — Как ты сюда попала?!

— Ты удивлён, Мариуш? — с улыбкой спросила она.

Какое там удивлён! Он дико ошарашен! И тут же вспомнил: да это же просто сон! Но зато какой хороший сон. Перед смертью он повидался с Эдной.

Кондор сел напротив неё, возле камня, словно принимая участие в этом странном собрании.

— Что с тобою, Эдна? — уже более спокойно спросил он.

— Я умерла, — просто ответила она.

Мариуш печально кивнул. Теперь всё понятно. Вот почему они встретились.

— Я вижу, ты много выстрадал и сильно изменился, — продолжила Эдна.

— Если ты про мой забавный вид, — чуть улыбнулся Кондор, — то я выгляжу ничуть не необычнее, чем эти две фигуры. Кто они?

— Вот это Варсуйя, — указала Эдна на чёрный силуэт. — Её пока с нами нет. А вторая — Неродившаяся, иначе — Джамуэнтх, Императрица Живых Душ. Теперь и я с ними. Когда я умерла, меня попросили стать Лгуннат, чтобы у Камня опять сидели Трое. Как в древней песне додонов — Трое у Камня ожидают Четвёртого. Четвёртый ты, Мариуш.

— Я сплю, — с улыбкой всепонимания ответил Кондор.

— И да, и нет, — отвечала Эдна. — Это место находится за пределами реального мира. Оно не на земле. Эта пещера — одно из воплощений начала сущностей. А этот Камень — Священный Оракул. Я не буду повящать тебя в большее, тебе и так нелегко. Но, помни, Мариуш, что я — Лгуннат. Я та, кем должна бы стать шаария, но не стала.

Кондор ничего не понимал, но кивнул головой. Ему было спокойнее в присутствии Эдны, хотя бы она и стала Лгуннат. Эдна Стоун много лет была с ним в экспедициях, он привык к её дружеской надёжности.

— Мы ждали тебя, Мариуш, — мягко сказала ему Эдна.

— Ты и эти? — он кивнул на неподвижно сидящих у Камня.

— Нет. Смотри туда.

Она указала в сторону, где — он мог поклясться! — минуту назад не было никого.

От слабо освещённой стены отделились две тёмные фигуры. Один был Франко Берелли — высохшая коричневая мумия, источенная червями, с сухим мусором внутри рёбер. Глаза его, странно живые, страдальчески глянули на Кондора. Вторым был Маркус с мёртвыми белыми глазами и дротиком в гортани.

— Мариуш, это я, — прошелестел ему Берелли.

Профессор потерял сознание.

— Всё не так, как мы привыкли думать, Мариуш, — продолжала Эдна.

Он уже пришёл в себя и опять сидел возле камня. Никого тут не удивляло, что профессор Кондор, трезвый и приземлённый человек, прагматик по жизни, измазался в краске, как школьник. Да и кому было удивляться? Что за странная компания подобралась в этом нереальном месте! Материальными из всех были только Кондор и мёртвые. А три фигуры у Камня — Варсуйя, Джамуэнтх и Эдна — совершенно бестелесы.

— Я знаю, что свихнулся, — спокойно проговорил профессор.

— Свихнулся, Мариуш, не сомневайся, — подтвердила Эдна, теперь Лгуннат. — Однако, не в этом дело.

— Видишь ли, — продолжала она совсем обычным голосом, словно мирно беседовала прохладным пустынным вечером за столиком под тентом, — мы все, сами того нисколько не желая, и нисколько не будучи ни в чём виноваты, попали в очень странную историю. Такую же странную, как и древнюю. Когда я умерла в доме шаарии, то думала, что на этом всё дело и кончится. Тогда Неродившаяся и Варсуйя пригласили меня к ним. Я умерла в испытании, в которое не должна была войти, оказалась бы обыкновенной умершей, если бы не та, из-за которой я выпила воду из Источника Снов.

74
{"b":"132395","o":1}