ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я умираю… — сказал он, и глаза его начали пустеть.

— Нет, Рип. — глотая слёзы, сказал Лён. — Ты ошибаешься. Тебя мне дал в спутники Эльфийский Жребий. А спутник не погибает в поиске. Ты перенесёшься в одно волшебное место, там тебя подлечат. И ты снова будешь переходить из мира в мир. Скажи мне, Рип Ванон, зачем ты это делал?

— Я ходил из мира в мир, чтобы отыскать небесный город — Дивояр. — с последними силами ответил Рип, закрыл глаза, окутался многоцветной дымкой и исчез.

— Отмучился, бедняга. — тихо сказала Джойс, закрывая глаза Вадима. Теперь, когда они оставались вчетвером, надо было решить, что делать дальше.

— Выходит, мы одни на всей планете владеем ситуацией. — сказал Эскабара — он как военный человек первым делом стал думать о том, как распорядиться информацией, которая открывалась по мере того, как Джойс просматривала файлы.

Леночка тоже была своя в этой тройке и собиралась принять действенное участие в деле освобождения восстановления планеты, и только Лёну настало время отбывать — он уже мысленно прощался с новыми друзьями.

— Ну вот и всё. — сказал Лён. — Моё погружение закончилось и снова неудачей. Возможно, больше мне не попадётся мерзавец больший, чем этот док Сарантора. Поэтому мне будет трудно принимать решение.

— Не уходи, Лён. — со слезами просила Леночка.

— Не могу. — ответил он. — Меня мало что удерживает в моём мире — я тоже сирота, как и ты. Но у меня есть долг: найти моего друга, который из-за меня попал в беду. Я не могу остаться здесь, Леночка. Ваш мир очень похож на наш. И названия похожие. Возможно, наши планеты принадлежат к параллельным мирам. И город мой имеет название, похожее на твой. Возможно, это один и тот же город в параллельной реальности. Возможно, и школа у нас с тобой одна. Возможно, я учусь в том же классе, в каком училась ты. Возможно, Леночка, что мы с тобой один и тот же человек, но в разной ипостаси.

— Неправда это. — слабо улыбнулась девочка. — Не может человек влюбиться сам в себя.

У Лёна больше не осталось аргументов. Он просто обнял её и поцеловал. Когда же её руки поднялись, чтобы обнять его, то в руках Леночки растаял только разноцветный дым.

***

Усталость сковывала всё тело. Диван казался единственным родным существом во всей вселенной. Какой однако день? Может, сегодня воскресение, и можно поспать подольше?

Лён заставил себя встать. Он огляделся, и прежняя тяжесть снова навалилась на него: этот дом больше не его. Здесь теперь живут другие. На двухярусной кровати спали двое мальчишек. Нет, кажется, они не спали, а только притворялись. Старший старательно жмурил глаза, а у младшего сквозь улыбочку светили мелкие кариесные зубы.

Лён подошёл к столу и включил компьютер, чтобы узнать, какой сегодня день. Процессорный блок привычно взвыл и тихо загудел, а в клавиатуре что-то затрещало и заискрило. Потом раздался хлопок, и всё замолкло.

— Это что такое? — изумлённо спросил Лён, приподнимая клавиатуру. Из-под клавишей тонкой струёй потекла бледно-жёлтая жидкость с запахом детской мочи.

— Да, такие они, наши маленькие говнюки. — с печальной иронией произнёс Лён.

Глава 22. Семья Косицыных

Ну что за идиот! Не мог сообразить прихватить с собой продуктов! Ведь в бункере было полно консервов!

Лён был голоден, а просить еды у Раи ему было необыкновенно противно. Он теперь даже в холодильник не мог заглянуть без разрешения — там не оставалось ничего, что принадлежало бы ему.

— Есть будешь? — с постным видом спросила его жена Косицына-старшего, счищая из тарелок гречневую кашу-размазню в одну тарелку — это Петя и Ваня не доели.

— Нет, спасибо. — с отвращением сказал он и быстро выскочил за дверь.

Что делать? Идти в школу? Отчего-то школа представилась ему такой унылой ямой, что от тоски свело челюсти. А куда идти? И жрать хочется просто до смерти.

Лён раздумывал, что предпринять, и сам изумлялся своей полнейшей беспомощности. Взрослый парень в этом мире не мог заработать себе на кусок хлеба без разрешения множества инстанций. Как пожалел он, что в своё время, ещё в лесной школе пренебрегал уроками Фифендры по части бытовой магии. Ему больше нравились эффектные фокусы с превращением веществ, с огнём, с открыванием дверей и прочей бесполезной чепухой.

— Пацан, закурить есть? — хрипло спросил дядька с битой физиономией. Он держал в грязных пальцах расплющенный бычок, оставшийся от подростков, которые по вечерам курят на трубе у школы.

Лён ссутулился в своей лёгкой куртке, которая не грела зимой, и небрежно дунул на бычок. И далее ушёл куда глаза глядят.

— Ну ни фига себе… — ошеломлённо сказал алкаш, глядя на сигарету, которая раскурилась сама собой.

Он шёл на рынок. Сегодня суббота, а в субботу Костик в школу не ходит — он помогает своей матери торговать на рынке картошкой и овощами.

В очереди за хлебом у ларька с азартом ругались пенсионеры — они осуждали нынешнюю молодёжь, которая не хочет идти работать, и поминали свои годы, когда сами трудились за ведро картошки. Чудесные это были времена — все были патриотами и смело смотрели в близкое будущее. А теперь всем хочется на рынке торговать, а кто будет их, пенсионеров, содержать?

Со внутренним смешком миновав эту озлобленную очередь, он пошёл искать семейный фургон Чугунковых.

— Лёнька! — встревожился Костян, увидев друга в осенней курточке на рыбьем меху. — Давай в машину лезь, погрейся у печки!

Мать Костика, Галина, была женщиной доброй, с большим сердцем и оглушительными манерами рыночной торговки.

— Ой, батюшки! — заголосила она, смущая Лёна. — Шо деется на свете! Совсем хлопчик замёрз!

И тут же рассказала соседкам, что за беда случилась с хлопчиком и какой папашка у него дюже нехороший. Все заахали, а Ленька, красный, как рак, полез в пропахшее дымом фургонное нутро — хлебать быстрорастворимую лапшу из пакетика и запивать горячим чаем. Он дал себе слово больше не шататься на рынок и не просить еды у Костиковой мамы. Чугуниха человек хороший, но уж больно непосредственный.

— Может, мне газеты продавать? — спросил он, обжигаясь чаем.

— Не. — озабоченно ответил Костик, хорошо экипированный в старую, но крепкую овчину. Он сбросил брезентовые рукавицы и почесал свой светлый чуб. — Нельзя — милиция заметёт.

Лён сосредоточенно ел свежий ржаной хлеб и думал: как его сверстникам удаётся срубить деньжат? Как они вообще устраиваются в жизни? Никогда он не задумывался над тем, на какие средства они покупают пиво, сигареты, ходят по дискотекам. Как так выходит, что он один оказался неприспособлен к жизни. Все ведь как-то выкручиваются.

— Я бы дал тебе денег. — развёл мозолистые лапы Костик. — Да вот, компьютер вчера купил. Слушай, а если тебе найти в Интернете работку на домашнем компе? Вон Федюн чего-то там печатает.

Да, это было бы здорово, если бы не погорела клавиатура, а на новую денег взять неоткуда. Да и едва ли новый папа даст ему сидеть в Нете.

— На, сынку, держи с собой. — сердобольная Чугуниха дала ему три пакетика с лапшой, и Лён, поблагодарив за гостеприимство, отправился шататься по улице и мёрзнуть в своей осенней куртке. Зимняя лежала в шкафу на антресоли — в большой комнате, в которую ему теперь ход был накрепко заказан, потому что Рая, видите ли, боялась его.

Вообще новые родные очень по-хозяйски стали обживать его квартиру, всё больше вытесняя законного владельца. Рая присвоила себе весь гардероб покойной Зои и без стеснения носила платья Ленькиной мамы — чего добру пропадать?

Семья Косицыных — в смысле Косицына-старшего — была удручающе бедна. Работал только отец, а Рая целый день сидела на диване, закутавшись в пуховой платок, и смотрела сериалы. Зоины платья сидели на ней, как на палке — до того Рая была тонкая. Руки и ноги у неё были болезненно худы, и нарядный халатик Зои, который та купила специально, чтобы щеголять перед Семёновым своими стройными коленками, смотрелся на Рае, как больничная пижама.

61
{"b":"132399","o":1}