ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Подожди, Вано, не кипятись, — примирительно ответил дядя Самсон. — Разве я сказал, что у меня вовсе нет брюк? У меня есть одни замечательные брюки, но боюсь, что они вам не подойдут,

— Почему?

— У них один недостаток.

— Какой? — спросила мама.

— Они женские, — вздохнул дядя Самсон. Мы все втроем переглянулись, и папа сказал:

— Слушай, Самсон, а какая разница между мужскими и женскими штанами?

На это продавец ничего не ответил, он только мелко задрожал и повалился животом на прилавок. Тогда мы все втроем снова переглянулись и поняли, что он смеется.

— Перестань, Самсон, — сказал папа тем голосом, которым он грозился зарезать свинью дедушки Георгия. — Я тебя серьезно спрашиваю: какая между ними разница?

Дядя Самсон встал с прилавка, вытер слезы и ответил:

— Одна маленькая разница: у них спереди нет прорехи. Тогда мама всплеснула руками и сказала:

— Вах! И тебе не стыдно, Самсон, говорить такие вещи при женщине и ребенке?

— Подожди, Мария, — снова отмахнулся от нее папа. — Во-первых, Датико уже не ребенок. А во-вторых, можно подумать, будто ты никогда не знала, что такое мужские штаны. Слушай, Самсон, а так ли это важно, чтобы у Датико спереди брюки были на пуговицах? Нельзя ли ему без этого как-нибудь обойтись?

— Не знаю, Вано, — серьезно ответил дядя Самсон, — не стану давать тебе советы. Лучше пусть твой сын примерит эти брюки, а ты сам решай, достойны они фамилии Леванидзе или нет.

— Хорошо, — согласился папа, а дядя Самсон стал копаться пЬд прилавком и наконец вытащил оттуда что-то красное.

Тут я понял, что они в самом деле хотят купить мне женские брюки, и заорал:

— Скорее свинья дедушки Георгия будет мычать, как корова, чем я надену эти штаны1

— Что-о? — тихим шепотом спросил папа. — Я что-то плохо расслышал. Повтори, пожалуйста, сыночек, еще раз, чтобы я понял как следует.

— Датико, мальчик, — сказала мама, — не огорчай отца.

— Но ведь они женские!!!

— Ну и пусть! — вскинулся папа. — Ты сначала научись уважать старших, а потом уже проси, чтобы на твоих штанах сделали прореху. Примеряй, тебе говорят, или я не знаю, что сделаю!

А поскольку папа мог сделать все что угодно, мне пришлось снять свои джинсы со словом «Техас» на одном месте и натянуть красные брюки. Они были узки у меня в поясе и еле доходили до щиколоток.

— Ну, как? — спросил папа, разглядывая меня со всех сторон. — Тебе нравится, Мария?

— Они лучше, чем старые, — уклончиво отозвалась мама. — Но, по-моему, слишком яркие. Ведь все быки будут гоняться за нашим Датико, когда он пойдет по деревне.

— Да, — согласился папа, — на этот раз ты права. Извини, Самсон, но они нам и в самом деле не подходят. Нет ли у тебя других каких-нибудь брюк?

— Прямо не знаю, — задумался дядя Самсон. — Есть у меня, правда, еще одни брюки, но они уж точно вам не понравятся.

— Они снова без прорехи? — спросил папа.

— Нет, Вано, в этих штанах все правильно.

— Так в чем же дело,_Самсон?

— Они продаются в комплекте.

— В комплекте? — спросила мама. — С чем?

— С пиджаком.

— Так, значит, это целый костюм? Слушай, Самсон, мы хотим купить Датико шта-ны. Понимаешь? Одни штаны, без пиджака!

— А ты что думаешь, — вышел из себя продавец, — я сам их шью? Одни штаны он хочет! Сегодня одни штаны, завтра один пиджак, а послезавтра один ботинок вместо двух!

— А хоть бы и так! Ты должен удовлетворять мой спрос!

— Смотри, какой умный! — зло засмеялся дядя Самсон. — Недаром говорит старый Георгий: пусть Вано Леванидзе и скромен, но зато он глуп, как полено!

— Так-так, — позеленел папа, — сегодня мы будем кушать свиные купаты. Приходи, Самсон, не пожалеешь.

— Разве у тебя есть свинья, Вано?

— Нет, но свинья есть у старого Георгия. Я ее зарежу.

— Не надо, — сказал дядя Самсон. — Лучше купи сыну целый костюм, и пойдем спрыснем его моим молодым вином!

И тогда папа неторопливо закурил новую папиросу «Казбек», отсчитал деньги, мама взяла костюм, и мы пошли к дяде Самсону домой.

А назавтра я сказал:

— Мама, дай мне новые брюки, я пойду играть в футбол.

— Вах! — всплеснула руками мама. — Датико, мальчик, что ты говоришь? Не успел отец купить тебе выходные штаны, а ты уже хочешь извозить их в пыли, играя в ненормальный футбол? Лучше ходи, в чем ходил!

И тогда я надел свои замечательные джинсы со словом «Техас» на одном месте и побежал к ребятам.

Чудо на переносице - i_008.png

Фельетоны

Чудо на переносице - i_009.png

ОРЕШКИ В САХАРЕ

Детектива не будет.

Не будет заковыристого сюжета, эффектной поножовщины и обезглавленных трупов. Рецидивист-эпилептик не будет косить обыкновенных граждан из станкового пулемета. Инспектор уголовного розыска, этот гений дедуктивной мысли и титан интуиции, не будет гнаться за преступником на подводной лодке. Увы, читатель! Тебе этого не дождаться.

Да, правонарушение совершилось. И виновные попытались скрыться, но им это не удалось. И на место преступления выезжал следователь, который нашел оторванную пуговицу и приобщил к делу в качестве улики. Однако развлекательного детектива не будет. Все намного серьезнее.

…На дворе стоял февраль двадцатого века.

С утра Антон протирал брюки в школе. На математике таблицы Брадиса листал, на литературе нравственной чистотой Наташи Ростовой восхищался, на истории моральный кодекс строителей коммунизма штудировал. Короче, выполнял государственную программу в меру способностей и ничем от своих друзей-девятиклассников не отличался.

Отличие началось позже. В то время как одни потащились в кино, другие на стадион, третьи принялись за уроки, Антон потопал на пищекомбинат. Когда его потом спросили: «Зачем?» — он просто и без выкрутасов ответил: «За орешками в сахаре». Нет, конечно, баловаться орешками никому не запрещено, особенно если тебе шестнадцать. Но обычно люди покупают их в магазине. Так уж повелось. Но о таком способе приобретения сладостей Антон как-то запамятовал. Потому что на пищекомбинате у него работал свой человек.

Своим человеком был Жигайлов. В школе он никогда не был ни отличником, ни хорошистом. На учителей плевал, на общественность тоже. И поэтому день вручения ему свидетельства о восьмилетнем образовании вылился для всего педагогического коллектива в светлый праздник. Выйдя из школы на прямую жизненную дорогу, Жигайлов поставил задачей как можно скорее с нее свернуть. Его не пускали. И журили (производственный коллектив) и грозили (отделение милиции). Дескать, такой молодой, 17 лет, а уже пьяница, и похулиганить не дурак, и даже угон автотранспорта совершил. Покаянно кивал на это Жигайлов, клялся положить конец пакостям, в светлом порыве даже заявление в комсомол написал. Только рассмотреть это заявление уже не успели…

Итак, Антон пришел на пищекомбинат. Там он встретил своего одноклассника Петьку, который тоже после праведных школьных трудов искал истину в козинаках, косхалве или, на худой конец, в мармеладе.

Свой человек Жигайлов оказался уже крепко поддамши. Он встретил друзей на широкую ногу — отвалил мятую трешку и послал сбегать в палатку за выпивкой. Потом они выпили. Потом Жигайлов украл из цеха пакет с долгожданными орешками и преподнес девятиклассникам. Девятиклассники, боясь караульного на проходной, сиганули через забор. А свой человек Жигайлов вышел с территории свободно.

Так было совершено первое преступление.

На улице они встретились.

— Куда двинем, отцы? — поинтересовался Петька, лакомясь сладостями.

— А все одно! — глубокомысленно ответил Жигайлов. — Пшли вперед!

И они пошли вперед, к кладбищу. Возле которого из автобуса вышла девушка. Она поежилась от вечернего февральского мороза и уткнула подбородок в воротник пальто.

6
{"b":"132408","o":1}