ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Он все равно сбежит. Ему помогут, обязательно. Мы вырастем и поможем, правда?

— Правда, — не глядя, буркнул мальчик, а малышка успокоенно улыбнулась, чувствуя, как мрачная сказка уступает место надежде.

Сонная тишина была нарушена — кто-то тронул гитарные струны, и люди подняли головы, слушая мелодичные переборы. Потом негромкий, низкий голос затянул грустную песню. Она была допета до конца, и тогда мелодия сменилась новой — задорной, и лица собравшихся у костра по очереди поворачивались к Ние.

Девушка словно не обращала на это внимания, но спустя несколько минут поднялась, отряхнула юбку… Мелодию подхватила сопилка, а рыжеволосая девочка взяла в руки бубен — круглый, блестящий. Ния вошла в круг, и теперь там была только она и высокое пламя костра.

Шаг, взмах руки и резкие, ритмичные движения бедер в такт звонким ударам и хлопкам. Ния закружилась, быстро-быстро переступая босыми ногами по вытоптанной земле. Ее темный силуэт танцевал на фоне высоких языков пламени, замирая лишь на короткие мгновения. Рыжий воевода Ярден хлопнул по плечу своего засмотревшегося на танец соседа.

— Ты гляди, осторожней, а-то заколдует, — добродушно и словно бы в шутку предупредил он.

Но танец закончился, музыка вновь изменилась, и Ния, в последний раз махнув широкой юбкой, медленно подошла туда, где сидел воевода. Отдышалась, прислушиваясь к возобновленному разговору с новым жителем поселка, выпила кружку пенистого кваса и присела на краю широкого бревна.

Улучив минутку, Ярден обернулся и строго погрозил девушке пальцем:

— Опять страшные сказки детям рассказываешь?

— Страшные? — изумилась Ния.

— Ну, про музыканта…

Девушка вздернула подбородок.

— Это не сказки!

— Да, знаю, знаю. И поэтому, наверное, рано им такое слушать.

Странно было слышать подобные слова от воеводы, но дело в том, что у него не было сыновей — только две рыжие девчушки, которых любящий отец старался оберегать от всего страшного и неприятного. В том числе и от пугающих рассказов Нии.

— Не рано, — тихо ответила девушка. — Все, чего мы боимся, может прийти в нашу жизнь в любой момент, и лучше по крайней мере знать, с чем имеешь дело.

— Но, — воевода понизил голос, — моя младшенькая плачет по ночам. Жена боится, как бы не заболела.

Ния опустила взгляд. Она могла бы сказать, что ее рассказы никакого отношения к кошмарам маленькой Иды не имеют, но промолчала.

Ветер в верхушках деревьев тревожно завыл, заплакал. Женщины испуганно встрепенулись, и тут же начали разводить по домам детишек. Ния осталась на месте. Вместе с воеводой они слушали плач ветра, а потом Ярден сказал:

— Снова лес кого-то не пускает. Пытается не пустить…

— Что ж, лес поможет, враг и в этот раз пройдет мимо, — сидевший в тени раскидистой липы старичок поднялся, опираясь на сучковатую палку. Ния тоже поспешила подняться.

— Я с тобой, — сказала она. — Что-то устала, спать хочется.

* * *

А лес все плакал… Ночью моросил дождь, и пасмурное утро не обещало хорошего дня. Правда, к обеду небо посветлело, но ощущение тревоги не проходило, и жизнь в лесном поселке замерла. Все ждали, ждали…

Звон оружия стал слышен издалека, но битва, по-видимости, шла уже на остатках сил, и звуки постепенно замирали.

— Лес и в этот раз защитил нас, — прошептала жена воеводы. — Они прошли мимо и, кажется, там не останется живых.

— Но мы все равно проверим, — твердо сказал Ярден и обернулся к седому старику.

— Да, обязательно, — тот задумчиво погладил бороду, глядя куда-то сквозь сплетение ветвей. — Лес подпустил их слишком близко. Не спроста это.

Караульный вбежал на поляну, сразу же очутившись под напряженными, внимательными взглядами всей общины. Несколько слов — и воевода с десятком мужчин последовали за ним. Женщины остались в поселке. Все, за исключением Нии — она шла за Ярденом, привычно придерживая подол широкой цветастой юбки.

Идти пришлось недолго — чужаки действительно подошли слишком близко к поселку. Обычно они проходили намного дальше. На широкой поляне, осторожно ощупываемой вынырнувшими из-за тучи лучами солнца, в разных позах лежали люди. Солдат было человек десять, четверо живы, но ранены тяжело, и без сознания. Беглецов оказалось двое. Светловолосый богатырь с окровавленным мечом в руке лежал на спине, раскинув руки, спрятав под собой товарища. Брови слегка нахмурены, но лицо спокойно, как у человека, исполнившего свой долг. Ния оказалась рядом первой.

— Он еще жив!

Богатыря осторожно подняли, стараясь как можно меньше тревожить опасные раны, от которых покраснела его льняная рубаха. Теперь поселяне видели лицо второго беглеца: он был в сознании и смотрел на незнакомых людей помутневшим от боли взглядом. Но когда его подняли и понесли, раненый закрыл глаза.

Всех выживших принесли в поселок и разместили в широкой палатке. Женщины заботились о раненых, не глядя, что большинство их одеты в ненавистную форму королевских солдат. И все же особое внимание досталось светловолосому богатырю — за его жизнь боролись долго и упорно. Ния помогала. Она не отходила от лежака — меняла повязки, вытирала покрытый испариной лоб, часто проверяя пульс, но, несмотря на все усилия, биение жилки под ее пальцами остановилось…

— Он не должен был умереть, — жена воеводы смотрела на спокойное лицо с правильными чертами — такое доброе и одновременно мужественное. — Такие люди не должны умирать.

Второй беглец уже пришел в сознание, но почти не двигался, лишь смотрел, повернув голову, на своего товарища. У этого второго были темные волосы грязно-коричневого цвета и глаза — то ли серые, то ли синие. Его раны оказались не так серьезны, как у остальных.

Женщины еще раз прошлись между лежаков.

— Раны тяжелые, — подытожила воеводша. — Мне кажется, выживет только этот, — она указала на второго беглеца, Ния кивнула в знак согласия и вышла из палатки вместе со всеми. Полог колыхнулся и упал, а молодая женщина с длинной русой косой, уложенной вокруг головы, села с шитьем возле зажженной свечи.

Дверь домика, приютившегося под одинокой сосной, была не заперта. Ния вошла и села на широкую скамью у стола.

— Устала? — старик с длинной седой бородой, которого все называли не иначе как дедушка Йорхан, ждал ее там, у печи. В чугунном котелке медленно остывало жаркое. Старик поднялся, поставил на стол миску с ложкой, и девушка принялась неторопливо насыпать себе еду.

— Что там?

— Он умер, — тихо ответила Ния. — Тот парень с мечом. А ведь он один перебил почти всех солдат. Такие люди не должны умирать.

— Да, наверное, ты права, — дедушка Йорхан задумчиво посмотрел на пляшущий огонек свечи. — Но ведь ты о нем ничего не знаешь.

— У него лицо хорошего человека. И… ведь лес почему-то подпустил их так близко!

— Вот это действительно загадка, которую нам предстоит разгадать, — старик улыбнулся, по-отечески ласково погладил девушку по плечу. — Ты ешь, да иди спать. Утро вечера мудренее.

* * *

Серый рассвет медленно отгонял ночную мглу, и лесной поселок просыпался. Где-то закричал петух, в хлеву заблеяли козы. Полог широкой палатки качнулся, выпустив женщину с усталым после бессонной ночи лицом. Несколько минут спустя полог снова приподнялся, и под первые лучи утреннего солнца вышел человек в серых штанах и грязной белой рубахе, под которой угадывались повязки. Он опустился на чурбан возле входа и пустым взглядом смотрел прямо перед собой. Глаза у него оказались серые с синевой, темные, лицо с высокими скулами и прямой с заметной горбинкой нос. Подбородок покрыт недавней щетиной, волосы отрасли до плеч и висели вокруг лица жалкими сосульками.

На рукавах — свежие, еще не засохшие пятна крови. Он их не прятал.

2
{"b":"132410","o":1}