ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что ты делала после ухода Элис?

— Вышла сказать Захарии и повару, чтобы они разрубили антилопу, потом проверила, накормили ли собак, потом отдала Маджири постирать шторы и покрывало для комнаты Виктории — вечером вода особенно горячая. Захария вошел в полседьмого и зажег свет, я велела ему поставить выпивку в гостиной. Потом я играла на рояле: До восьми, так как Захария пришел сказать, что Элис не вернулась, и спросил, когда подавать ужин. Я не думала, что уже так поздно, позвала собак и пошла искать Элис. Неужели мне повторять еще раз, что было потом?

— Нет. Для твоего алиби это не важно, так как ее убили раньше, около семи, а ты говоришь, что играла на рояле с полседьмого до восьми. Это хорошее алиби.

— Разве? — Эмили попробовала улыбнуться. — Ведь это только мои слова.

Грег посмотрел в свою записную книжку, которую они видели и накануне, и сказал:

— Не только твои. Семеро из твоих слуг подтвердили, что Мемсахиб играла и не останавливалась больше чем на минуту. Недостаточно, чтобы убить Элис и переодеться, ведь даже Захария увидел бы пятна крови на желтой рубашке! На это требуется по крайней мере минут десять-пятнадцать, а ты не прерывала игру на такое время.

— Я кое-что забыла, — сухо добавила Эмили. — У меня есть очень хороший проигрыватель, а никто из слуг не понимает разницы между пластинкой и живой музыкой.

Иден задохнулся:

— Бабушка, ты с ума сошла. Слушай, Грег, она не понимает, насколько это серьезно. Ей нужен адвокат. Грег, прекрати. Неужели ты не можешь заставить ее понять?

— Твоя бабушка видит все в реальном свете. Через некоторое время кто-нибудь обязательно вспомнил бы о проигрывателе, поэтому она сама сказала нам о нем.

— Вот именно, — подтвердила Эмили. — Все знают о проигрывателе, и знают, что к нему существуют долгоиграющие пластинки. Не считаю возможным полагаться на алиби, в котором полно дыр, как в решете. Кроме того, мне не нужно алиби. Я достаточно хорошо знают Кению и уверена, что ни один суд присяжных не отнесется серьезно к подобному обвинению. Грегу тоже это известно. Меня все знают. Если бы меня не знали, то могли бы вынести обвинение по косвенным уликам. Я ведь еще достаточно сильная, чтобы убить такое маленькое, беззащитное, слабое существо, как Элис. Да, она бы здорово удивилась…

Голос подвел Эм, она закрыла лицо руками, словно пыталась отгородиться от этого ужаса, который она сама и создала своими словами: Элис, беспомощная, испуганная в сумерках, слишком потрясенная, чтобы бежать или кричать. Ее огромное тело содрогнулось, она подняла опустошенное лицо с немигающими глазами и хрипло прошептала:

— Я видела много ужасов за свою жизнь, мужчин, которых растерзали львы или затоптали буйволы или носороги. И был также Гас Эббот. Но это были мужчины. Это другое. А Элис не могла видеть кровь и раны. Я все время говорила ей, чтобы она привыкала. Но когда я увидела ее в ту ночь, даже мне стало не по себе…

Иден заговорил:

— Пожалуйста, бабушка, перестань!

Вид у него был такой же измученный, как и у нее. На какое-то мгновение его лицо стало даже безобразным, когда Иден вспомнил ужасный вид своей жены той ночью. Выражение его лица подействовало на Эм как ушат холодной воды, она распрямила согбенные плечи и с видимым усилием проговорила, испытывая угрызение совести:

— Прости меня, дорогой. Я плохо себя веду. Но ведь это так абсурдно! Интересно, почему Камау так сказал? А может, это придумала Вамбуи?

— Не думаю, — возразил Грег. — Я всегда вижу, когда мне говорят неправду. Она сказала правду. А вот Камау…

— Да, — с уверенностью сказал Дру. Все ахнули и затаили дыхание. Эмили осела на стуле и в ужасе уставилась на него.

Стрэттон посмотрел на присутствующих с явным нетерпением:

— Нечего смотреть на меня, будто я рехнулся. Все видно за милю! Камау говорил правду — или то, что он принял за правду. Посмотрите на Эм. Ведь она представляет собой живописную картину. Она всегда так одевалась, даже когда я был еще в пеленках. Иден уже отмечал, что расстояние от кустов, где прятался Камау, до места убийства Элис более пятидесяти ярдов, темнело. Камау видел человека, одетого как Эм, и, естественно, он принял его за Эм. Могу поспорить на что угодно, что я прав!

— Спорить не будем! — улыбнулся Грег. — Мне надо было догадаться самому.

— Но почему? — зловещим голосом спросил Иден. — Почему кому-то потребовалось подвести под подозрение бабушку, хотя всем понятно, что именно она-то и не могла это сделать?

Дру пожал плечами:

— Может быть, именно по этой причине. Потому что никто не поверит в вину Эм.

— Нет, — сказал Грег — Видимо, причина еще более проста. Если любой человек, мужчина или женщина, наденет такую одежду, то никто не посмотрит на него дважды. Можно также ходить по саду, не вызывая подозрений, все подумают — это Эм. Это лучший вариант маскировки. Вот в этом кроется разгадка появления в траве подушки с веранды.

— Как это? — потребовала разъяснения Эмили.

— Ну, он ее… подложил, — осторожно намекнул Грег. Эмили с недоумением смотрела на него, как вдруг

Лайза неожиданно захихикала. Эмили перевела взгляд на Лайзу и сказала, что с удовольствием составила бы ей компанию, если бы понимала, что в этом смешного.

— Извините, — истерично смеялась Лайза, не в силах остановиться, — Не следует смеяться, я понимаю, но ведь это так забавно. Он имеет в виду вашу грудь. У мужчины же нет такой груди. Ха-ха-ха.

Все сразу же посмотрели на впечатляющий фасад Эм и тоже засмеялись, так же безостановочно и по той же причине, что и Лайза. Только Эм, подобно королеве Виктории, отказывалась развеселиться и сердито буркнула, что не видит причин для смеха.

— Конечно, дорогая. Тебе не видно из-за груди, — сострил Иден и разразился новым приступом смеха.

Эм сложила руки и с достоинством переждала этот взрыв веселья.

— Прошу прощения. — Грег вытер слезящиеся глаза и посерьезнел. — От имени всех нас. Ужасно глупо, но почему-то мне полегчало. Серьезно, Эм. Та подушка меня здорово беспокоила. Но явно тот, кто выдавал себя за тебя, был слишком худ, ему понадобилось увеличить фигуру, хотя бы с помощью подушки. А как насчет одежды? Сколько у тебя пар красных джинсов? Не пропала ли у тебя недавно пара джинсов?

Виктория ахнула, а Эм сердито ответила:

— Я об этом не подумала. У меня четыре пары джинсов, но одну пару никак не могут найти.

— Давно она пропала? Эм пожала плечами.

— Возможно. Я не заметила раньше, Захария, видно, тоже. Только сегодня утром я обнаружила пропажу, так как три пары находятся в стирке.

— Предположим, кто-то решил украсть джинсы. Это сделать легко или трудно? Для постороннего человека?

— Очень легко! Выстиранное белье вывешивают на веревках за кухней. Если нужно что-то украсть, то следует лишь дождаться удобного момента. Да, иногда кое-что пропадает. Обычно посудные полотенца. Но Захария заметил бы пропажу моих джинсов. Разве что он тоже стареет, как и я.

Гилберт посмотрел в раскрытую записную книжку себя на колене и нахмурился:

— Между прочим, несмотря на твои сомнения по поводу алиби, у тебя может оказаться железное алиби. Что ты играла за роялем в тот вечер?

— Я играла концерт Торони. Концерт долины Рифт. Этой пластинки больше не существует.

— Я знаю. Ее разбил полтергейст. Я также помню, что пластинка была в единственном экземпляре и ее нельзя купить. Правильно?

— Да. Он записал ее для меня в Нью-Йорке. Но боюсь, что мои слуги не различают одну мелодию от другой!

— В этом ты не права — возразил Грег — Обычный африканец лучше разбирается в музыке, чем можно себе вообразить, а в том концерте композитор использовал много мелодий и ритмов разных племен, ведь Торони сочинял здесь, на Фламинго. И ты в последнее время часто играла эту музыку. Трое из твоих слуг показали, что ты играла «песни Бваны Торони». Все-таки у тебя не такое уж плохое алиби. Нам конечно, придется проверить: послать телеграмму в Нью-Йорк и удостовериться, что ты не могла купить дубликат. Если мы получим отрицательный ответ, как я и надеюсь, то дело в отношении тебя будет закрыто.

25
{"b":"132413","o":1}