ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Скандал с грязными деньгами разразился после того, как болгарские СМИ сообщили, что эти деньги были взяткой, которую бизнесмен дал Костову. Черный подтвердил эту информацию, а точнее, факт передачи денег, однако Костов категорически отверг такие предположения.

– Удивительный этот человек, Миша Черный! Даже в маленькой и тихой Болгарии успел наследить, – сказал Литвиненко, когда мы уже заканчивали ужин.

Я же хотел понять, зачем Литвиненко мне все это рассказал, зачем он прямо-таки вывалил компромат на человека, которого он сам, судя по всему, даже не знает лично. Это можно было объяснить только тем, что так велел ему Березовский. Ведь самостоятельной фигурой Литвиненко, по сути, никогда не был.

Мы заказали чай. Кофе Саша не пил. И вдруг он достал из кармана пиджака аккуратно сложенный лист бумаги.

– Прочтешь это позже, когда мы расстанемся. Информация верная, не сомневайся. В крайнем случае всегда можешь проверить, мы с тобой давно знакомы, так что это тебе от меня подарок.

Наконец, мы расстались. Я решил прочесть записку, когда доберусь до своего отеля в Кенсингтоне. Но приехав, прежде я все же позвонил Александру Добровинскому. Мне хотелось узнать, что же произошло с Михаилом Черным в Болгарии. Рассказ бывшего офицера КГБ меня заинтересовал. Неужели алюминиевый олигарх стал невъездным еще и в эту маленькую, безобидную восточноевропейскую страну всего лишь из-за того скандала с клубом «Левски»? Черного сгубила «страсть к спорту» или речь шла действительно об отмывании денег? На откровения Добровинского я особенно не рассчитывал. Особенно после истории с польским паспортом. Но мне важно было знать и другую точку зрения. А то, что адвокат, будучи другом Черного, во время нашего разговора, по сути, представляет именно его интересы, я уже не сомневался. В трубке раздался щелчок, меня соединили с офисом адвоката...

Болгарский проект

Добровинский взял трубку телефона после первого же гудка. Как будто ждал моего звонка.

– Отмывание денег? Это вряд ли, – чуть поразмыслив, ответил мне адвокат. – Проблема Черного в Болгарии, так же как и в России, заключалась, мне кажется, в другом. Я уже говорил, что ошибка Михаила, как и многих бизнесменов в 1990-е годы, в том, что он строил бизнес в тени, в офшорных компаниях. Это был абсолютно непрозрачный бизнес. «Кому нужна твоя прозрачность?» – часто говорил он. Михаил искренне не понимал, почему ему нужен легальный бизнес, зачем самому владеть акциями, ставить подписи под документами и выходить в итоге на открытый цивилизованный рынок. Он этого не понимал. Было такое время, было такое восприятие бизнеса. Я приведу очень характерный пример, который объясняет ментальность Черного и рисует его видение бизнеса. Дело было как раз в Болгарии в 1997 году, когда Черный купил там телефонную компанию. Кто-то из наших общих знакомых объяснил ему, что надо легализовать сделку и выйти в открытое пространство рынка. Он заинтересовался и пригласил в Софию вице-президента компании «Мерил Линч». Тот прилетел на переговоры, которые я переводил, так как Михаил не владеет ни одним языком, кроме русского. Тот, его звали Питер, во время встречи объяснял Михаилу, что надо «чистить» офшоры, выходить на рынок IPO, продавать акции, покупать их, в общем, вести цивилизованный бизнес. Через два часа беседы Михаил увидел в этом смысл, но под конец разговора Питер напрямую по-английски, обращаясь к Михаилу, сказал ему в шутку: «Купите вашему переводчику клюшку для гольфа, у вас же такой хороший переводчик». Тот, не понимая перевода, решает, что речь идет о целом клубе. Быстро считает в голове, сколько это стоит, и отвечает: «Если до пяти миллионов долларов, то это нормальный подарок». Но я-то это все не перевожу, видя, что под финал беседы и Михаил, и Питер решают вроде бы поговорить напрямую. Но Черный говорит по-прежнему по-русски. Американец его не понимает, но, видя, что тот согласен купить мне «клюшку», также в шутку говорит: «Тогда уж купите ему целый набор» (а набор клюшек для гольфа состоит из четырнадцати штук и по-английски звучит как «сет»). Михаил, не зная перевода, решает, что должен купить сеть клубов, и отвечает, опять по-русски: «Жирно ему будет». Американец не понял, почему Михаилу жалко тысячи долларов. А ведь Миша имел в виду совсем другое. Он готов был заплатить мне просто в качестве подарка пять миллионов. В общем, эта картина свидетельствовала о разности не только языковой, но и культурной с точки зрения бизнеса. Они так общего языка и не нашли. А болгарский бизнес скоро и вовсе рухнул. А ведь у Михаила был футбольный клуб, две газеты, банк и крупнейшая телефонная компания, то есть целая империя! Но болгарский премьер выступил с заявлением, что неплохо было бы создать конкуренцию на рынке телефонного бизнеса, а то Миша сосредоточил у себя в руках слишком много. Нужны еще лицензии для других компаний и бизнесменов. Михаил через свою газету отреагировал очень резко: «То, что говорит премьер, – полная глупость, и, если он будет продолжать в том же духе, надо такого премьера просто убрать». Но мы находимся в чужой стране, мы – в гостях. Естественно, заявление Черного вызвало политический резонанс, и вскоре он стал персоной нон грата. И потерял весь бизнес в Болгарии. Он был продан. (В 2000 году Черный был со скандалом выдворен из Болгарии как международный преступник. Правоохранительные органы этой страны сочли, что его деятельность представляет угрозу национальной безопасности. Черному пришлось продать болгарские активы – пакет акций единственного оператора GSM в этой стране компанию Mobitel и один из национальных футбольных клубов. – Авт.) А ведь все почему? Потому что Миша почувствовал себя «королем» в отдельно взятой маленькой черноморской стране. Если бы не амбиции, все было бы нормально. Это все происходило на моих глазах. Я часто говорил ему об осторожности в ведении бизнеса, да и в собственном поведении. Говорил и о прозрачности бизнеса, что она, прозрачность, была наконец необходимым явлением. Но вы понимаете, когда существует 200 офшоров, деньги текут рекой, а налоги не платятся, хозяин считает, что так должно быть вечно. Никто не думал о будущем, все думали сегодняшним днем. Деньги – сегодня, и все! И – побольше! Кто знает, что случится завтра.

Я поблагодарил Александра Андреевича. Тут что-то громко щелкнуло в трубке. Нас, кажется, разъединили. Я решил перезвонить адвокату позже, предполагая, что у меня еще возникнут вопросы. Так и вышло. За телефоном мне предстояло провести ближайшие два часа...

Он где-то рядом

Наступил вечер 16 октября. Спустившись в бар отеля, я заказал себе кофе, включил диктофон и еще раз прослушал запись разговора с Литвиненко. Затем взял в руки листок бумаги, который Саша передал мне в ресторане.

«По информации британских спецслужб, русский магнат Михаил Черный, постоянно проживающий в Израиле, приобретает дом в Лондоне. Для этой цели Черный на прошлой неделе вылетал в Великобританию. Михаил Черный прилетел из Тель-Авива в Хитроу 15 октября на частном самолете, принадлежащем Борису Березовскому. Как утверждают его знакомые из русскоязычной общины Лондона, Черный интересовался, в частности, усадьбой Trevor House стоимостью около 25 млн фунтов в Белгравии, самом престижном районе Лондона. При этом Михаил Черный не исключает для себя возможности приобретения поместья Beachwood House площадью 11 акров в Хэмпстэде в окрестностях Лондона, стоимость – 65 млн фунтов. Покупка жилой недвижимости в Великобритании может свидетельствовать о намерении Михаила Черного сменить страну проживания, уверены эксперты».

Прочитанное меня потрясло. Во-первых, потому, что Литвиненко явно вел двойную игру. Вряд ли Березовский дал бы ему разрешение на умышленный слив такой информации. Во-вторых, для меня стало очевидно: Литвиненко получал информацию от Ми-5 и Ми-6, сильнейших спецслужб мира, а значит, действительно был их агентурным «контактом». И наконец, из этой записки следовало, что Михаил Черный сейчас в Лондоне! Но как его здесь найти? Да и стоит ли торопить события? Я не мог позвонить Березовскому и сказать, что получил информацию о прилете Черного в Лондон от Литвиненко. Я бы просто сдал своего информатора. Кроме того, я вообще не мог позвонить Березовскому. Он категорически отверг все возможности нашего общения еще четыре года назад. Тогда, осенью 2002 года, мы встретились в Нью-Йорке на банкете, венчавшем серию политологических лекций, которые Борис Абрамович читал русской эмиграции в Бруклине. Я подошел к беглому олигарху – он стоял с бокалом красного вина в окружении каких-то длинноногих красоток (говорили, что он их привез из Лондона как почетный эскорт) и заговорил об «Атолле» – это частная служба безопасности, созданная Березовским еще в 1995 году. Сотрудники «Атолла» по указанию шефа записывали все его телефонные переговоры. Руководителем этой законспирированной службы безопасности был мой друг Сергей Соколов. В 1998 году я записал с ним телевизионное интервью, в котором Соколов признался, что прослушивал телефонные переговоры президентской семьи. Это была настоящая сенсация. Своего рода русский Уотергейт. Но тогда никто в России за это не ответил. Позиции Березовского были очень сильны, сотрудники ФСБ попросили у меня записи бесед с Соколовым, но уголовное дело, заведенное Генеральной прокуратурой, вскоре развалилось. А весь архив «Атолла» изъяли люди тогдашнего министра внутренних дел Владимира Рушайло, близкого друга Березовского. После чего этот архив, естественно, пропал.

70
{"b":"132446","o":1}