ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Этот случай меня многому научил, — сообщил он, затянувшись моей сигаретой, — в этой стране ни в коем случае нельзя ездить, не пристегнувшись».

Перевод Н. Клименюка

Женщина, жизнь приносящая

Наша подруга Катя увлекалась Кастанедой. Она прочитала все Кастанедины книжки, какие только смогла достать, закупила мескалиновых кактусов, а в придачу к ним — специальную обогревательную лампу за 160 марок. Она ходила на конспиративные встречи кастанедианцев и обменивалась там метафизическим опытом. А также приобретала новый, причем неоднократно. По прошествии весьма непродолжительного времени Катя научилась без малейших усилий отделять дух от тела. Таким образом она приобрела постоянный доступ в астральный мир, в котором встречалась с самыми разными интересными личностями, в том числе с самим Кастанедой. Все шло замечательно, пока в один прекрасный день дух и тело не отказались воссоединяться и были по отдельности доставлены в психиатрическое отделение Клиники Королевы Елизаветы Херцберг в Лихтенберге. Там Катю вернули в единое и неделимое состояние — при помощи наисовременнейшей медицины, в том числе, перкуссионной терапии. Состояние Катиного здоровья стабилизировалось, но доступ в астральный мир ей строго-настрого запретили.

Под чутким руководством доктора Катя пересмотрела свою жизненную позицию и пришла к выводу, что ее предназначение — приносить в мир новую жизнь. Начала она скромно — с собак. Ее мужа, не шибко удачливого предпринимателя, как раз постигло очередное бедствие. Гениальная коммерческая идея мужа заключалась в том, чтобы разбогатеть на продаже напитков во время Парада Любви. Только какие-то гады выделили ему место не на той улице. Весь день предприниматель прождал снедаемых жаждой рейверов, но дождался только сердобольной бабульки, которая из сострадания приобрела у него бутылку теплого прохладительного напитка. И теперь он понуро сидел на шестидесяти ящиках с пивом и лимонадом и никак не мог придумать, как же от них избавиться. А Катя убедила его одолжить еще денег и заняться шарпееводством. Если купить пару китайских собачек породы шарпей, — убеждала она, — то можно с избытком возместить все понесенные траты.

Через пять месяцев по квартире носились пять милейших щенков. Уход за шарпеями очень сложен. Им постоянно нужно подрезать веки, а еще они не могут самостоятельно спускаться по лестнице — большая голова перевешивает крошечный задик, и они немедленно летят вверх тормашками. Катя ухаживала за шарпеями чуть ли не круглосуточно, но продать ей не удалось ни одного. Когда из пяти щенков получились громадные псины, Катя совершенно к ним охладела. Она перегородила квартиру при помощи железных решеток и металлической сетки. В одной части оказались собаки и санузел, в другой разместилась сама Катя с экзотическими растениями, которые она к тому времени накупила в невероятных количествах. В конце концов ей удалось совершить невозможное — за полгода Катя превратила свою комнату в девственный лес. Не хватало только певчих птиц — они пали жертвой незапланированной молниеносной атаки шарпеев.

Выжить в девственном лесу непросто, и Катя занялась деторождением. Без борьбы деторождения не бывает. Сначала Катя боролась с врачами — на одного она даже подала в суд. За то, что он осмелился усомниться в ее плодовитости. Кроме того, Катя боролась с мужем, который уже давно боялся близко подойти к квартире и уже год как не был в туалете. Но Катя с блеском преодолела все препятствия. Теперь в девственном лесу подрастают два младенца, две милейшие девочки — Дебора и Сузанна. Если они когда-нибудь вырастут, то несомненно будут отличаться фантастической выживаемостью. А Тарзан и Джейн повесятся от зависти на первой же лиане.

Перевод Н. Клименюка

Коммерческая маскировка

Однажды судьба занесла меня в Вильмерсдорф. Я как раз собирался показать моему другу, московскому поэту Илье Китупу, типично берлинские места. К полуночи мы проголодались и зашли в турецкую забегаловку. Продавцы, их было двое, томились скукой и попивали чай. Музыка, которую они слушали, показалась моему другу знакомой. Он узнал голос знаменитой болгарской певицы, и даже подпел пару строф.

«А что, турки всегда слушают по ночам болгарскую музыку?» — обратился я с вопросом к Китупу, который изучал в Москве антропологию и потому хорошо разбирался в обычаях народов мира. Китуп, в свою очередь, разговорился с продавцами.

«Никакие они не турки, а вовсе болгары, — просветил меня Китуп, который и сам немножечко болгарин. — А турками они только притворяются. Это у них такая маскировка с коммерческими целями». — «На что это им?» — недоумевал я. «Берлин — город многогранный. Не надо усложнять и без того сложное положение. Покупатель привык, что в турецкой закусочной его обслуживают турки, даже если эти турки на самом деле — болгары», — объяснили нам продавцы.

На следующий день я отправился в болгарский ресторан, который обнаружил недалеко от дома. Я почему-то вообразил, что тамошние болгары в действительности окажутся турками. Но эти болгары были настоящие. Зато итальянцы из соседнего итальянского ресторана оказались греками. Когда они купили ресторан, то срочно отправились на муниципальные курсы итальянского языка. Посетители хотят, чтобы в итальянском ресторане с ними разговаривали по-итальянски, хотя бы чуть-чуть. А потом я пошел в греческую таверну. Предчувствия меня не обманули — там меня обслуживали арабы.

Берлин — город загадочный. В суши-баре на Ораниенбургер штрассе работает девушка из Бурятии. От нее я узнал, что всеми берлинскими суши-барами заправляют евреи, но не японские, а американские. В сфере общественного питания это дело обычное. Точно так же в ином заведении вам продают консервированную морковку из Альди, а в меню пишут — «морковь от шеф-повара по-гасконски». Кругом — оптический обман, а каждый человек — одновременно он сам и еще кто-нибудь другой.

Я продолжал исследовать вопрос и все глубже погружался в пучину иллюзий. Каждый день приносил новые открытия. Китайцы из кафе напротив моего дома оказались вьетнамцами. Индийцы из ресторана на Рюкештрассе — тунисцами из Карфагена, а хозяин афро-американского заведения, увешанного побрякушками вуду, — так и вовсе бельгийцем. Даже последний оплот подлинности — вьетнамские продавцы контрабандных сигарет — миф, порожденный телевизионными новостями и полицейскими сводками. И все делают вид, что верят, хотя каждому полицейскому отлично известно: большинство так называемых вьетнамцев — выходцы из Внутренней Монголии.

Я был так потрясен результатами своих изысканий, что продолжал прочесывать город в поисках последней нефальсифицированной правды. Больше всего меня занимал вопрос — кто же на самом деле те так называемые немцы, которые заправляют типичными немецкими заведениями, маленькими уютными забегаловками, называющимися, как правило, «У Олли» или «У Шолли», в которых подают рульку с квашеной капустой и наливают пиво за полцены. Но там я натолкнулся на непробиваемую стену молчания. Интуиция подсказывает мне, что я вышел на след великой тайны. Но сам я с расследованием не справляюсь. Если кто-нибудь в курсе, что скрывается за вывеской «немецкого» заведения, пусть немедленно мне об этом сообщит. Я буду чрезвычайно благодарен за любую информацию.

Перевод Н. Клименюка

11
{"b":"132470","o":1}