ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Теперь посмотрим, как получают свой хлеб старики. Пенсии это не политика и не экономика, это — тип бытия и отношений между поколениями. Вопрос о том, как кормятся старики, определяется типом государства. Народ вечен, пока в нем есть взаимные обязательства поколений. Одно из них в том, что трудоспособное поколение кредитует потомков — оно трудится, не беря всю плату за свой труд. Обязательство потомков — обеспечить достойный кусок хлеба старикам как всему поколению, а не отдельному человеку.

В СССР это было воплощено в государственное пенсионное обеспечение. Оно гарантировало именно связь поколений. Часть данного поколением кредита возвращалась ему в виде пенсий. Телевидение по всем каналам повторило подлую ложь, будто сегодня средства на пенсии изымаются из кармана молодых.

В СССР та часть общественного долга старикам, которая возвращалась им в виде пенсий, распределялась, в общем, на уравнительной основе. Доля тех, кто до пенсии не дожил, шла в общий котел. Сегодня это назвали «уравнительно-распределительной» системой. Но это пустые, ничего не говорящие слова. Такая «уравниловка» не мешала тем, кто в молодости был бережлив, откладывать на старость в сберкассе — советская власть вкладов не воровала. И у многих пенсионеров водились деньжата — все мы у них занимали. Что же сделало новое государство? Нынешние пенсионеры в свое время вступили с государством в «трудовой договор». Они работали весь свой срок за скромную зарплату, а государство обязалось обеспечить им старость с вполне определенным уровнем потребления. Этот уровень повышался в течение четырех послевоенных десятилетий и воспринимался как естественное право человека. Подчеркиваю, что «договор» предусматривал именно уровень потребления, а не число бумажек или других средств платежа, которыми манипулирует государство. Около 30 млн. человек в России свою часть договора выполнили. Теперь наступило время выполнять свою часть договора государству. Никакой отсрочки старики дать не могут. Как же ведет себя государство? Оно грабит стариков, отказываясь отдавать им заработанное. Если при советской власти на месячную пенсию можно было купить 400 кг молока, то сегодня — 40.

Дело даже не в размерах. Изменение произошло фундаментальное. При советском строе пенсии выплачивались из госбюджета, на их обеспечение шли все доходы и все достояние государства. Поэтому никакой связи с тем, сколько сегодня заработал какой-нибудь Вася Клямкин, размер пенсии Петра Ивановича Сидорова не имел, никакой индексации в зависимости от зарплаты шалопая Клямкина не проводилось — это было бы нелепо.

Что же сделали наши депутаты еще в 1990 г.? Они отменили советский тип пенсии и учредили Пенсионный фонд — что-то среднее между налоговым ведомством и банком. Сколько сумеют содрать в этот «фонд» с Васи Клямкина — столько и разделят между пенсионерами. А государство уже за пенсии не отвечает. Что с этими деньгами творят в «фонде», кто и как их «прокручивает», кто запускает в него лапу — нам к тому же неизвестно.

Ограбив тех, кто работал предыдущие полвека, государство теперь вообще сбрасывает с себя обязанность служить посредником между поколениями. Оно заявляет: пусть каждый накапливает себе на старость сам. И это нам представляется как «пенсионная реформа»! Чтобы каждому копить на старость деньги — никакого государства и не надо. К чему же это ведет? Народ лишается средства сохранить себя как непрерывную цепь поколений через долг и хлеб — без государства это трудно, все рассыпается на изолированные индивидуальные решения.

Вот логика неолибералов: в молодости доходы у всех разные. Значит, государство удерживает у людей разные суммы для создания общего пенсионного фонда. А пенсии выдает примерно равные. Это же уравниловка! Кроме того, вдруг я умру раньше соседа — он что, воспользуется моими пенсионными отчислениями? Я же в гробу перевернусь! Поэтому стараются заменить государственные пенсии накопительными фондами: кто сколько накопил, столько и получает, а остаток идет наследникам. Государство сознательно рассыпает народ на людей-атомов, на изолированных индивидов.

Пока что мы на распутье. Доломать государство-семью еще не смогли, потому-то мы и живы. Но спастись мы сможем только если поймем, кто мы, откуда, куда мы хотим идти и куда можем идти.

1999

«Смена курса реформ»: что это такое?

Существует авторитетная Организация ООН по промышленному развитию (ЮНИДО). Она измеряет «здоровье» промышленности разных стран. По большому числу данных вычисляется обобщенный показатель. Затем строится график изменения этого показателя по годам — как «график температуры» больного. По этим графикам видно, как обстоят дела в разных странах, к чему идет дело. Кто-то находится в состоянии «развития», кто-то переживает «бум», другие — «застой» или «депрессию». Кое-кто даже испытывает «кризис» — явление циклическое и краткосрочное.

Но есть в мире всего три страны, график которых отражает состояние, которое можно назвать «разрушенное хозяйство». Это график совершенно особой формы, его ни с каким другим не спутаешь. Всего три страны! Ирак, бывшая Югославия и бывший СССР. Три страны, по которым прокатилась опустошительная война. В двух странах явная, а у нас — скрытая, под названием «реформа».

Другая, уже неправительственная международная организация, которая измеряет здоровье хозяйства разных стран — Всемирный экономический форум в Давосе. Его эксперты ведут анализ по трем сотням показателей. Их результаты по России вполне совпадают с обобщенным графиком ЮНИДО.

Итак, хозяйство России разрушено в ходе какой-то странной войны. Какой — даже не самое важное. Важно, что вопрос восстановления народного хозяйства после войны не может сводиться к выбору между Кириенко или Примаковым или к обложению налогом казино и проституток. Те политики, которые отвлекают наше внимание на эту чушь, просто выполняют задание по добиванию России. Возможно, сами того не понимая.

Самое первое и необходимое условие для возрождения хозяйства — восстановление здравого смысла в обществе в целом. Трезвость мышления всего народа и каждого человека. Не компетентность, не высокая сознательность, а просто трезвость ума. Вот это нам и мешают восстановить. В целом разговор идет очень трудно, «симфонии» идей не возникает. Всякую мысль, чтобы она как-то затронула душу, приходится распутывать, как клубок, до самого начала, до простейших понятий.

В последнее время массовым сознанием овладела давно выдвинутая оппозицией идея: «Необходима смена курса реформ!» Это, конечно, требование более фундаментальное, чем упование на «согласие трех ветвей власти» как средство выхода из кризиса. Однако сама расплывчатость понятия «курс реформ» вполне позволяет политикам под прикрытием этого лозунга спокойно провести еще один виток своего проекта. Поди определи, когда следует считать, что курс реформ изменился. Когда выплатили зарплату? Когда напечатали денег? Когда Чубайса заменили на Шохина?

Наша оппозиция сама предупредила, что в своих требованиях о смене курса она удовлетворится очень малым — когда заявила, что на общественный строй она не посягает и отношений собственности менять, в случае ее прихода к власти, не собирается. Даже не надо быть марксистом, чтобы понять: курс реформ предопределен не плохими моральными качествами «олигархов», не ошибками Черномырдина и не капризами Ельцина. Он задан жизненно важными интересами той социальной группы, что завладела собственностью, финансами и информацией. Не ущемив эти их интересы, существенно изменить курс реформ невозможно. Можно, оказывая давление или торгуясь, сделать реформы чуть-чуть более медленными и менее болезненными — как во время войны убедили фашистскую Германию не применять химического оружия. Но это же не изменение курса. Общее направление и цель при этом не меняются.

Необычность нашего положения в том, что политики оппозиции действуют в условиях страны, побежденной в войне (пусть «холодной»), под неусыпным надзором победителей. Приняв правила игры, заданные драконовской конституцией, лидеры оппозиции, вошедшие в политическую систему, не могут позволить себе даже теоретическое рассмотрение положения России в реальных понятиях и категориях. Поэтому возрастает роль внепартийных форумов и изданий, где можно поговорить по существу наших проблем, не компрометируя вождей оппозиции в глазах Мадлен Олбрайт.

43
{"b":"132505","o":1}