ЛитМир - Электронная Библиотека

Еще раз подчеркнем все же необычно малое для войн такого масштаба число изменников, перешедших на сторону Наполеона. Предатели были в своей массе людьми незначительными. В принципе, неизвестно ни одной сколь-либо важной фигуры, вставшей под французские знамена. Это была Отечественная война в истинном смысле этого слова. Наполеон вынашивал планы организации в России внутреннего сопротивления режиму, приказал изучить историю Пугачевского бунта, который рассчитывал вызвать манифестом об освобождении крестьян. В мае 1812 г. он повелел министру иностранных дел Г.-Б. Маре «заложить очаги восстания» внутри России усилиями специальных агентов.[35] Кроме того, он серьезно обдумывал возможность инспирации сепаратистского бунта на Украине, а также среди татар и казаков.

Немалую роль в отказе Наполеона от подобных планов сыграл фактор массового патриотизма населения, с которым французская армия столкнулась в подобных масштабах чуть ли не впервые (до этого массовое народное сопротивление обусловило его неудачу в Испании). Следует напомнить, что в Пруссии и других европейских странах Наполеон не испытывал колебаний при проведении социальных реформ, в Польше в 1807 г. он отменил крепостное право. Но там его встречали восторженные толпы, послушно склонявшие головы перед французами после капитуляции своих командиров и правителей.

Недаром Наполеон жаловался, что русские воюют «не по правилам», что за топоры взялось то самое мужичье, которое он мог бы освободить от крепостничества. Ужас на французов наводили те самые казаки, о сепаратистском бунте которых он помышлял. Был ли император уверен, что эти люди откликнутся на его призывы развернуть оружие против соотечественников, что они выберут «свободу» из его рук, а не войну за свое Отечество против иноземного супостата?

Французы с удивлением признавали, что «русский деспотизм совсем не принизил крестьян духовно», не погасил в них чувство патриотизма к своей стране и православию. По словам исследователя этой эпохи, «патриотизм русских крестьян был тогда тем самоотверженнее, что они жили в своем Отечестве под крепостным ярмом. Но для них, в отличие от некоторых представителей дворянства или духовенства, Россия и крепостное право не были синонимами».[36]

Разница менталитета русских патриотов и иностранных захватчиков, которые не понимали самого характера встретившего их в России сопротивления, видна из яркого примера из мемуаров Дениса Давыдова. Он описывает пленение 15-летнего барабанщика Молодой гвардии Наполеона Викентия Боде, которого Давыдов нарядил в казачью форму, держал при себе не только в кампанию 1812 г., но и в заграничных походах русской армии 1813–1814 гг. довез до Парижа и сдал на руки родителям. К его изумлению, спустя два дня Боде с родителями попросил выдать ему аттестат, что он сражался в отряде Давыдова»., против французов! Пораженный гусар возражал, что если он выдаст такой документ, то младшего Боде расстреляют, и за дело. Но ему разъяснили, что Франция здесь ни при чем, а с таким аттестатом Боде сразу станет борцом против тирании Наполеона, что с учетом свержения императора очень кстати.

Изумленный Давыдов заявил: «Если это так, господин Бод, жалка мне ваша Франция! Вот тебе аттестат, какого ты требуешь». По его словам, «…я в оном налгал не хуже правителя канцелярии какого-либо главнокомандующего, сочиняющего реляцию о победе, в коей он не участвовал». Через неделю благодарные родственники Боде сообщили, что Викентий уже награжден… орденом Лилии за свои подвиги в войне![37]

* * *

Триада «Самодержавие, Православие, Народность», выдвинутая министром просвещения С.С. Уваровым в 30-е гг. XIX в. как основа внешней и внутренней политики России, явно запоздала» Ее без преувеличения можно отнести к реалиям Отечественной войны 1812 года» Но через несколько лет после окончания войны она умерла, еще не будучи сформулированной. Бунт гвардейского Семеновского полка (1820) явился первым признаком социальной болезни русского общества.

В 1821 г. губернатор Васильевского острова генерал-лейтенант А.Х Бенкендорф представил императору Александру I записку о «Союзе благоденствия», тайном обществе офицеров и генералов, вступивших на путь заговора в целях государственного переворота» А.Х. Бенкендорф докладывал о самороспуске общества, полагая, однако, «что они желают лишь освободиться от излишнего числа с малым разбором наверстанных членов и составить скрытнейшее общество и действовать безопаснее»» Предположение генерала полностью оправдалось» Действительно, вскоре возникли Северное и Южное общества, радикальные члены которых планировали убийство императора и введение в России конституции» К Александру I поступали и другие сведения о готовящемся государственном перевороте, но он не принимал никаких мер для пресечения замыслов заговорщиков» Всегда склонный к мистицизму, он полагал, что все это — наказание Божие за участие в свержении отца — Павла I и невольное соучастие в его убийстве».

После подавления восстания декабристов новый император Николай I приходит к выводу о необходимости создания тайной политической полиции. По его повелению было учреждено III отделение Собственной Его императорского величества канцелярии, которую возглавил А.Х. Бенкендорф» III отделение состояло из пяти экспедиций: по борьбе с революционерами, работе с сектантами, наблюдению за иностранцами, контролю за прессой и театрами, пресечению уголовных преступлений.

Одновременно А.Х Бенкендорф был назначен шефом жандармского корпуса, отныне используемого для политического сыска по всей территории России, III отделение и сам А.Х. Бенкендорф и его помощники (фон Фокк и Дубельт) создали разветвленную агентурную сеть и привлекли к сотрудничеству ряд известных в русском обществе литераторов (Ф. Булгарин, Н. Греч, П. Толстой).

Деятельность III отделения была весьма продуктивна, однако имела зловещую репутацию в обществе в связи с делами Чаадаева, Герцена, Белинского, Лермонтова и др.

Непосредственно за борьбу со шпионажем отвечал Военно-ученый комитет Главного штаба русской армии.

Вторая половина XIX и начало XX в. приготовили России новые потрясения.

Стремительно развивалось протестное движение, вызванное реформами 60-х гг. и, прежде всего, «дарованием крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». Крестьяне ответили на «освобождение» взрывом возмущения. На социальную и политическую арену выходит прослойка интеллигентов-разночинцев, в среде которых все более крепнут настроения разрушить существующий государственный строй.

Неспособность правящего класса приспособиться к изменившейся ситуации все больше приводила протестные группы к мысли о невозможности политических реформ без применения насилия. Для того чтобы «расшевелить народ», на вооружение был взят индивидуальный террор.

4 апреля 1866 г. в Летнем саду прозвучал первый выстрел террориста, покусившегося на жизнь самого русского императора.

Рескриптом царя от 13 мая 1866 г. Государственному совету было предписано навести порядок в стране. В результате закрыты журналы «Русское слово» и «Современник», ограничены права земств, расширены права губернаторов, усилен и без того жесткий контроль за университетами и студентами.

С этого момента пути правительства и интеллигенции окончательно разошлись. Для ведения пропаганды среди крестьян была создана в 1876 г. революционная организация «Земля и воля».

Правительство ответило жестокими репрессиями. Народ не понимал агитаторов «Земли и воли», в результате чего деятельность народников полностью провалилась.

Однако вскоре последовала серия терактов против высоких должностных лиц, что застало правительство врасплох. Власти вновь прибегли к жестким мерам: 9 августа 1878 г. был принят закон «О временном подчинении дел о государственных преступлениях и некоторых преступлениях против должностных лиц ведению военного суда, установленного для военного времени».

вернуться

35

По данным русской военной полиции, в ноябре 1812 г. в бумагах главной квартиры Наполеона, обнаруженных в деревне Рванице, найден список из 34 французских агентов, все — иноземцы, приехавшие в Россию (ГАРФ, Ф. 1165. Оп. 2. Д. 42. Л. 70–71 об.).

вернуться

36

Подробнее см.: Троицкий Н.А. 1812. Великий год России… С. 216–226.

вернуться

37

Давыдов Д. В. Дневник партизанских действий 1812 года. С. 223–224.

8
{"b":"132511","o":1}