ЛитМир - Электронная Библиотека

И Ангелы спешно двинулись ко Дворцу.

А далеко от Поднебесья, посреди обломков зданий, прямо под низко нависшей над тадорскими руинами громадной чёрной сферой, взявшись за руки, в идеально ровном кругу стояли девятнадцать друидов, полные отваги и решимости противостоять силе Стихий до конца.

От сферы отрывались языки пламени и обжигали лица друидов. Вспыхивали волосы и одежды, но силою девятнадцати разумов, девятнадцати душ, соединенных в Круге в единое целое, друиды гасили огонь.

Со сферы срывался бешеный ветер и грозил разорвать узы, связавшие детей природы, но друиды стояли, не шелохнувшись.

Со сферы обрушивались ледяные и кипящие водопады, но ни один из девятнадцати не дрогнул.

Летели на Круг каменные глыбы, но натыкались на невидимую преграду, сотканную из веры, воли и внутренней силы. Земля под ногами друидов плясала, шаталась, ходила ходуном. Друиды стояли.

А затем в их головах заговорили голоса. Первый грохотал, как гром, и у ног друидов били молнии. Он угрожал, вещал о Часе Гнева и приказывал друидам сдаться, но они стояли.

Второй голос шелестел и шептал, подобно ручейку, обещая волшебную мощь, какой не видывал мир, и дрогнуло несколько рук, но друиды устыдили своих братьев и сестёр и не дали им пасть, и тогда голос гремел и стонал, подобно водопаду, то угрожая, то умоляя, но и это их не сломило.

Третий голос, трескучий, как костёр, обжигающий, как пламя, грозил самыми страшными муками ада, расписывал картины конца света, и образы, возникавшие в головах друидов, пробирали до самых костей, вызывая мало кому в мире ведомое чувство всепоглощающего, выедающего изнутри страха, первобытного, древнего ужаса. Семеро из девятнадцати пали духом, чуть не разрушив Круг, но остальные поделились с ними частью своей силы, и те вновь воспрянули.

И тогда заговорил четвёртый голос. Он шептал, как трава в долине, волнуемая ветром, и пел шелестом листьев в роще; весёлый, как щебет птиц, печальный, как надломленное молнией дерево, молодой, подобно юным росткам, стремящимся навстречу солнечным лучам, и глубокий, мудрый, словно сами недра земли. Голос не угрожал, не льстил, ничего не обещал и не сулил. Он просто приказал подчиниться, подчиниться по древнему, неизменному, непреложному праву создателя повелевать своими созданиями.

И девятнадцать друидов как один пали на колени.

— Ну что там у тебя? — уже в который раз, подняв слезящиеся от напряжения глаза от свитка, устало спросила Сельма.

Змейка потёрла глаза и в который раз ответила:

— Ничего.

Чародейка вздохнула.

— Абсолютно ни одной зацепки, ничего похожего на то, что нам нужно.

Эйдан увлечённо читал какой-то свиток. Он на несколько секунд отвлёкся на их голоса, но затем снова вернулся к своему чтению.

— Вполне возможно, что здесь и нет ничего. — Змейка окинула взглядом полки со свитками. — Какая гарантия того, что об Ангелах остались какие-то сведения в архивах?

— Вновь прибывших обычно регистрируют в специальных книгах. — Сельма кивком указала на одну такую, лежавшую перед ней.

— Но мы не знаем их имён! Не знаем, когда они прибыли на Поднебесье! — воскликнула Змейка. — Может, их вообще не регистрировали, вот нас же ни о чём не спросили, когда мы сошли с корабля!

Сельма опять вздохнула и кивнула, соглашаясь с ней.

— Ночь Ангелов — главный праздник острова. На него собирается очень много людей, наверное, поэтому всех регистрировать попросту не успевают… Но нам всё равно придётся всё это просмотреть. Ещё есть книги, в которых записывают граждан города, своеобразная перепись населения.

— Ты хочешь просмотреть переписи населения за все года всех минувших веков? Сельма, это нереально.

— Я знаю, Змейка. Надеюсь, остальным удастся что-нибудь выяснить.

Тут в комнату поднялась хранительница Башни с подносом, на котором стояли три большие чашки с ароматной дымящейся жидкостью и тарелочка с маленькими аппетитными булочками.

— Это для вас. Бодрящий чай и свежая выпечка, — улыбнулась она, ставя поднос на стол.

Эйдан тут же схватил одну булочку и отправил её в рот.

— Большое спасибо, — улыбнулась в ответ Змейка.

— Это как раз то, что нам нужно, — благодарно глядя на чай, сказала Сельма и тут, подняв глаза на хранительницу, снова ощутила ту же самую странную силу и какое-то напряжение, настолько ощутимое, что воздух будто покалывало.

Женщина кивнула и повернулась к ним спиной, собираясь уйти.

— Вы никогда не проверялись на обладание волшебным даром? — не выдержала Сельма.

Хранительница Башни замерла, словно слова Чародейки ударили ей в спину, затем обернулась.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто я ведь сама волшебница и чувствую какую-то скрытую силу в вашем присутствии.

Сельме показалось, что лицо женщины дрогнуло, но через секунду та уже снова улыбалась.

— Какая скрытая сила, госпожа волшебница, разве только сила знаний! — Она сдержанно рассмеялась и спустилась вниз по лестнице.

Сельма задумчиво взяла свою чашку. Змейка дула на чай Эйдана, чтобы его остудить, а он сам присвоил всю тарелку с булочками и с энтузиазмом поедал их одну за другой. Набив рот, он оглядел сосредоточенные лица Змейки и Сельмы и протянул им по булочке. Змейка рассмеялась, принимая щедрый дар, и Чародейка, несмотря на тяжёлые мысли, тоже не смогла удержаться от улыбки. Подумать только, и это тот чародей, который вызволил силы Книги на свободу! А они радуются его проказам и успехам, будто он маленький ребёнок, которого они зачем-то повсюду таскают за собой.

— У неё тоже есть крылья, — заявил Эйдан, с усилием пережёвывая булочку.

Сельма поперхнулась чаем, а Змейка удивлённо уставилась на своего подопечного.

— Крылья? Ты сказал, крылья, Эйдан? — спросила она, заглядывая в беспечное лицо Эйдана.

— Только она носит их с собой, — добавил тот и, низко наклонившись над столом, громко отхлебнул чай.

— Что это значит? Что значит, "она носит с собой крылья"? — допытывалась Сельма, но Эйдан больше не проронил ни слова, всецело поглощённый процедурой чаепития, так что Чародейка опять пожалела, что с ними нет Сунор.

Ангелы бесцельно шатались по огромному лабиринту коридоров, залов и комнат Дворца, натыкаясь на других туристов, надоедливых гидов, тут же начинавших травить их байками об Ангелах и Поднебесье, или ещё более надоедливых торговцев, пытавшихся продать им статуэтки ангелов всех размеров (от фигурки длиной с мизинец до статуи в человеческий рост), из всевозможных материалов (деревянные, золотые, серебряные, мраморные, бронзовые и прочее) и в самых разнообразных позах (ангел, собирающийся поразить врага, ангел, сложивший руки в молитве, плачущий ангел, улыбающийся, хохочущий…)

— Это уже доходит до абсурда! — возмущённо заявила Джара, разглядывая мраморную скульптуру, изображавшую двух обнажённых ангелов, мужчину и женщину, слившихся в поцелуе. Над их головами верхние перья их крыльев соприкасались, образуя подобие свода.

— Ну почему же, — разыграла удивление Сунор, — что, если ангелы, то и целоваться не могут?

Джара готова была разбить статую об её голову, но Аерис не дала свершиться членовредительству, потому что сказала:

— Там эльфы, мои вчерашние знакомые.

Бестия выкинула из головы Сунор и, проследив за взглядом Аерис, увидела двух парней и девушку, о чём-то беседовавших с гидом.

Все трое были высоки ростом, со светлыми прямыми волосами (у парней чуть ниже плеч, у девушки до пояса), бледной кожей, заострёнными ушами и удлинёнными раскосыми изумрудными глазами. Они все чем-то неуловимо напоминали лицо Аерис и, в то же время, разительно от неё отличались.

— Иди, поговори с ними, — сказала Джара полуэльфке. — Или лучше приведи их сюда, познакомить с нами. Может, сболтнут что-нибудь?

Аерис кивнула и направилась к эльфам. Заметив её, они заулыбались и приветствовали её. Затем девушка бросила ей пару слов (парни продолжили говорить с гидом) и повернулась обратно к своим спутникам.

99
{"b":"132512","o":1}