ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вера, надежда, милосердие? — прошептала она, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Да, — спокойно и просто ответил он и потянулся за ее рукой, Свет в зале померк, занавес поднялся, и до самого антракта они хохотали до слез над остроумной, веселой пьесой. В антракте Джошуа и Стивен пошли добывать мороженое для всех, а Сайен молча расслабилась в своем кресле, пока Мэтт болтал с подошедшей проведать их Джейн.

Когда, съев принесенное мороженое, все вернулись на свои места в ожидании второго действия, Мэтью снова завладел ее рукой и спросил:

— Не против помочь мне соорудить утром завтрак? Я способен намазать масло на тосты, но яичница на пятерых — это уже за пределами моей квалификации.

— Конечно, — согласилась Сайен, старательно делая вид, что внимательно рассматривает сменившиеся декорации. На самом деле все ее внимание было сосредоточено на длинных жилистых пальцах, обхватывающих ее кисть. Она тихо произнесла:

— Спасибо еще раз за то, что пригласил нас. Всем здесь ужасно нравится!

Его пальцы сжались. Помедлив, он ответил:

— Боюсь, я сделал это из чисто эгоистических соображений. Ты приедешь ко мне еще?

Сайен повернулась к нему. Цветные огни сцены отразились в вопрошающем взгляде маленькими радугами над чистыми зелеными глубинами. Мэтт не отводил пристальных глаз, пока она не облизнула губы и не ответила наконец:

— Не знаю, удастся ли согласовать свободное время, когда ребята начнут работать.

Напряженное терпение не покидало хищного взгляда.

— Я не приглашаю всех.

Тем временем на сцене бурно развивалось действие, но эти двое ничего не замечали. Сайен не произносила ни слова, пристально глядя ему в глаза, но тонкие пальцы предательски вздрогнули в его ладони.

— Сайен, — сказал Мэтт, — чего ты так боишься?

Она молча покачала головой.

Губы его посуровели, но говорил он по-прежнему мягко.

— Просто скажи, что приедешь. Мы пойдем потанцевать, можем сходить в кино или в парк, а можем провести полдня в Институте искусств. И я уверен, что мои друзья, когда ты познакомишься с ними завтра вечером, так же понравятся тебе, как мне — твои.

Но за каждой из нарисованных им картин лежал настоящий вопрос, суть вопроса. Приедешь ли? Что она могла ответить? Что, конечно, хочет, но боится — это он знал и сам. Каждое «за» вызывало массу тревожных «против», а каждое «против» — опасное, безрассудное желание отбросить все сомнения.

— Я не знаю, — беспомощно пролепетала она. Ее растерянность была слишком очевидна. Он наклонился, касаясь губами нежной щеки.

— Спешить незачем, — ворковал он в самое ее ухо. — Времени более чем достаточно. Просто обещай подумать.

Вместо того чтобы принуждать к прямому ответу, он был внимателен и чуток, как всегда, когда играл роль друга; и так хотелось пойти ему навстречу.

— Х-хорошо.

Мэтт кивнул и переключил внимание на сцену. Прекрасно, думала Сайен. Окончательного слова фактически она не сказала, и можно колебаться сколько душе угодно. Рано или поздно он потребует настоящего ответа, но это еще впереди, в неясном пока, далеком будущем.

Между тем оказалось, что его приглашение ставит перед ней слишком много вопросов. Он не более чем пригласил ее в гости еще раз. То же самое он мог предложить любому из своих приятелей-мужчин.

Вот только одна загвоздка — она не мужчина. И Мэтт не собирается приглашать никого больше — только ее. Только они вдвоем будут предаваться обычным для двоих занятиям: танцы, рестораны, визиты к друзьям. И любовь?

Он и не просил этого — куда там. А в этом-то все и дело, единственная проблема, сучок в ее глазу — крошечная картинка двух тел, сплетающихся в страстном порыве.

Конечно, она может поставить условие, что жить будет в комнате для гостей. Но тогда не исключено, что он обидится и откажется от приглашения — как грубо! — или же невозмутимо согласится — как скучно! — или взглянет удивленно, будто и не представлял себе другого, — как стыдно! А может — почему бы и нет? — с изощренным и неприметным искусством возьмется переубеждать ее.

И эта мысль — о Боже! — снова вернула ее к сцене в кабинете.

Ладно. Она откажется при первой возможности. Это все решает, разве нет? Конец дилемме раз и навсегда, потому что он вряд ли повторит свое предложение.

Она возвратится домой с остальными в воскресенье, попрощавшись с Мэттом, сказав: «Спасибо, все было очень хорошо». Пойдет в аспирантуру, как и планировала, и все вернется к нормальному, спокойному, безмятежному существованию, которое она вела раньше. Конец неуверенности в себе, всем этим мелким стрессам, конец веселым перебранкам, конец дрожи возбуждения, конец наслаждению пробуждающейся женственности, конец головоломкам, конец Мэтью.

Навсегда.

Будь проклят этот мужчина вместе с его разудалым обыкновением залезать ей в самые печенки. Кто, если не он, виноват в том, что она места себе не находит? Сказал бы прямо, чего хочет, — ей не пришлось бы сейчас рваться на куски. Нет, что ли?

Все на самом деле очень просто: как она может сказать «да» или «нет», когда с его стороны слышит сплошные околичности? Она сидела не шевелясь, старательно распаляя себя, и стремительно вскочила, едва зажегся свет и публика принялась бешено хлопать и свистеть в знак одобрения.

Ни слова из второго действия она так и не услышала, а сколько удовольствия доставило первое!

Это тоже по его милости. Во время позднего ужина в итальянском ресторане злость уже просто распирала ее и выплескивалась брызгами едких замечаний сквозь улыбающиеся губы.

Остальные смеялись. Им казалось, что она шутит. Однако после первого внимательного и удивленного взгляда Мэтью, являвшийся основным объектом ее саркастических острот, тоже начал злиться, и вскоре они уже цапались, как пара йоркширских терьеров.

Это доставляло Сайен огромное удовольствие, равно как и его застывший железной полосой рот, по дороге к его дому.

Дневная жара наконец улеглась, и с озера подул ровный свежий ветер. Поначалу он приятно освежал лицо, но потом ее начала пробирать дрожь, и Мэтт, мрачно вышагивавший за спиной, стряхнул с плеч пиджак и подал ей.

Она отказалась.

Он прорычал напряженно и злобно:

— Возьми.

— Не хочу, — прошипела Сайен с болью и наслаждением.

— Я сказал, возьми! — Пиджак полетел ей в лицо и упал бы на загаженный тротуар, не подхвати она его инстинктивным движением. Надменно вскинув бровь, она накинула его на плечи и ускорила шаг, чтобы присоединиться к остальным.

Войдя в квартиру и шумно пожелав друг другу спокойной ночи, компания рассеялась по комнатам готовиться ко сну. Сайен, не поблагодарив, бросила пиджак Мэтта на спинку кушетки и заторопилась в спасительную тишину кабинета.

Но не успела. Мэтт нагнал ее в холле и властно схватил за предплечье.

От рывка она развернулась, оказавшись лицом к лицу с ним. Она судорожно искала в себе гневное возмущение от такой непозволительной вольности, но взамен в глазах влажно заблестела беспомощность отчаяния. Долгое мгновение Мэтью вглядывался, не дыша, потом его собственная ярость растворилась, и остался только очень усталый мужчина.

— Не получится, — ровно сказал Мэтью.

— Что не получится?

— Не получится у тебя разозлить меня настолько, чтобы отказаться от моего приглашения. — Он наклонил голову и прошептал в миллиметре от ее лица:

— Я хочу, чтобы ты приехала. В худшем случае хотя бы разберешься во всем для самой себя. Так что брось изображать из себя гадкую девочку, ладно?

И, отпустив ее, он зашагал обратно в гостиную. Она молча смотрела, как он, запрокинув голову, глубоко вздохнул, сдернул с шеи галстук и начал стаскивать рубашку.

Что-то похожее на сдавленный стон сорвалось с ее губ, когда он исчез из виду. Боже, о Боже! Как хочется побежать за ним, обхватить руками за талию и просить прощения! Каким наслаждением было бы прикоснуться к гладкой коже его обнаженной загорелой груди!

Вместо этого она по-кошачьи шмыгнула в кабинет, прижалась спиной к двери, а потом в отчаянии стукнула по ней кулаком. Ночь обещала быть длинной и бессонной.

24
{"b":"13256","o":1}