ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Никогда.

Ее изголодавшееся сердце было теперь полно до краев. Она закрыла глаза и воскликнула:

— Ты так злил меня! Никогда я не бывала в таком бешенстве, как с тобой. Ты пробивал все мои защиты, будто их и не было вовсе, и с той первой минуты я, кажется, непрерывно думала о тебе: проклиная тебя, тоскуя по тебе, отказываясь от тебя. Я думала, что знаю, чего хочу от жизни, и была чрезвычайно довольна своими планами. И вот пришел ты и безо всяких, кажется, усилий доказал, что все, чего я хочу, — стабильность, хороший дом и семья, — все это только отражения моей любви к тебе.

— Это далось не без усилий, — сказал Мэтт с улыбкой и новым светом в глазах, согревшим ее до самых глубин. — Я трудился, как никогда в жизни, стараясь убедить тебя всеми способами, какие только мог придумать, что мы созданы друг для друга. Я должен был соблазнить тебя — не только физически, но также и интеллектуально и эмоционально. Я замирал всякий раз, как ты отдалялась, и внутренне содрогался при каждом своем неверном шаге. После первых дней я был в таком отчаянии, что смиренно пригласил на уикенд всех твоих друзей, и когда осознал, что ты будешь единственной, кто не приедет, почувствовал себя набитым дураком.

— Но виду не подавал, — отметила Сайен. — Ты всегда был так холоден и собран.

Он приподнял ее подбородок; взгляд спустился к ее губам.

— Разве? — проворковал он. — Что-то мне такое припоминается — сцена у ресторана, а потом ее развитие у тебя на кухне. Я не мог удержаться. Я был мотыльком, летящим на пламя, кружащим вокруг тебя, бьющимся о тебя, обжигающим крылья и умирающим от этого.

Пунцовая волна прилила к ее бледным скулам, когда воспоминание о страсти, которую он пробудил в ней, вспыхнуло во всем теле. Он засмеялся томно и удовлетворенно.

Сайен оглянулась, смущенная беззащитной обнаженностью, которую вдруг ощутила, но никто не обращал на них внимания. Эмоциональные сцены обычны для больницы, а Малколм, спаси Господи его душу, незаметно исчез.

Мэтт нахмурился и помрачнел.

— В прошлую субботу я чувствовал себя на вершине мира. Ты пришла и поцеловала меня, ты зажгла мою душу. Полный надежд, я шел говорить с Джошуа, и он выдернул ковер у меня из-под ног. Сайен, я никогда не сумею выразить, как сожалею о том, что наговорил тебе тогда. Я не владел собой, я был в бешенстве от мысли, что не значу для тебя того, что ты для меня. Я раскаялся почти в то же мгновение, но уже не мог вернуть сказанного. Слова повисли в воздухе, разделяя нас, и потом, когда ты призналась, насколько уже готова была полюбить, я понял, что собственными руками перерезал себе горло.

— Я не так выразилась, Мэтт. Я не готова была тебя полюбить, а уже любила и люблю сейчас, — сказала Сайен, не отводя от него широко распахнутых зеленых глаз. — Никто и никогда не был мне нужен так, как ты, в эти дни, и мне было так одиноко без тебя и так страшно.

— Милая, — простонал Мэтт, нагнулся и поцеловал ее с медленным жаром, и так велико было чувство, вложенное в эту ласку, что последняя паутинка сомнения была выметена из ее сознания.

— Я так рада, что ты приехал! — шепнула она в его теплый рот.

Он вздохнул и выпил ее слова открытыми губами.

— Я всегда буду приходить. Я всегда буду рядом с тобой, всегда. Что бы ни случилось.

— А как же твоя работа? — спросила она, отстраняясь, и тревожно посмотрела на него. — От тебя зависит такое множество людей; я пойму, если тебе нужно вернуться. Я счастлива, что тебе вообще удалось прилететь, а мне самой, наверное, придется пробыть здесь достаточно долго.

Ей больно было говорить это, выразить словами, насколько неопределенно состояние Девина, и освободить Мэтта от всяческих обязательств, когда единственное, чего ей хотелось, — это бесстыдно вцепиться в него и умолять остаться.

Голова Мэтта дернулась, и он отрезал, сурово нахмурившись:

— Надеюсь, это шутка. Неужели ты всерьез полагаешь, что я могу уехать, когда твой отец в больнице и Бог знает какие опасности могут угрожать тебе?

— Но никаких опасностей нет! — воскликнула она. — Правда.

Он посмотрел на нее с откровенным недоверием и холодно ответил:

— Друг твоего отца думает иначе. Сайен нетерпеливо отмахнулась.

— Малколм слишком перенервничал. Он винит себя в том, что случилось с папой, но все виновные уже в тюрьме. Тебе не нужно волноваться за меня.

— Если у тебя все в порядке, — сухо сказал он, — я сумею убедиться в этом самостоятельно. Что же до моей работы, я не оставил там ничего такого, что не может быть сделано по возвращении. Нет, Сайен, довольно барьеров между нами. Жизнь и так коротка. По милости Божией и несмотря на наше идиотское поведение, мы нашли друг друга, и нужно только соответственно перестроить свою жизнь, потому что теперь, когда я заполучил тебя, ты от меня уже не избавишься. Тебе вынесен пожизненный приговор, так что и не надейся.

— И мне остается только научиться, как с этим быть? — спросила она, смеясь глазами от воспоминания.

Его раздражение растворилось в чувственной улыбке.

— Ты меня правильно поняла.

— Девонька! — Требовательный крик Малколма, донесшийся из коридора, заставил ее вздрогнуть, и жестокий страх стер с лица все милые знаки счастья. Они с Мэттом тревожно переглянулись, и Сайен обернулась и едва не упала от облегчения, увидев сияющее улыбкой лицо Малколма. — Твой папа! Он очнулся и зовет тебя!

— Мэтт! — Лицо девушки вспыхнуло таким счастьем, что дыхание застыло у него в горле. Развернув ее к себе, Мэтт схватил ее за руку.

— Идем!

Они бежали по коридорам, и люди оборачивались им вслед, а сестры хмурились, но ничто не могло омрачить омывавшей ее радости, такой ощутимой, что, казалось, ее можно было увидеть, как нимб вокруг головы святого.

Сайен указывала Мэтту дорогу, и скоро он распахнул перед ней дверь палаты.

Встретившись с ясным взглядом Девина, она одновременно улыбнулась и заплакала. Нежно взяв его руку, сказала:

— Папочка, я так волновалась! Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Как еще я должен себя чувствовать, по-твоему? — ответил Девин, ухмыляясь, и глаза его были полны любовью. — Подумаешь, с кирпичом не поладил. И не вздумай меня бранить. Сам знаю, что свалял дурака.

— Буду бранить, если захочу. Никогда, никогда не устраивай мне больше такого! — ласково говорила она, гладя руку отца.

— Не буду, дочка, — покорно согласился он и тут заметил молча стоявшего рядом с ней Мэтта. — Это еще что за тип? А кто уверял меня, что достойных мужчин нет?

— Теперь появился, — сказал Мэтт, опередив открывшую было рот Сайен, и положил руку ей на плечо.

— Ясное дело, и ждет небось, что я буду разыгрывать сурового отца. Сам бы попробовал, когда на голове тюрбан намотан, как у индийского принца! — При этом Девин изобразил такой сердитый взгляд, что Сайен расхохоталась. — И каковы же твои намерения относительно самой прекрасной девушки, какую тебе только приходилось видеть в своей жизни, парень?

— Самые честные, — сказал Мэтью, а потом добавил:

— И слишком очевидные, чтобы говорить о них ее отцу, лежащему на больничной койке.

Это неожиданное дополнение вызвало у Девина такой хохот, что Сайен забеспокоилась и склонилась над ним.

— Да, дорогуша, — довольно сказал ей отец, когда совладал с дыханием, — похоже, ты подцепила боевого парнишку.

Твердые пальцы Мэтта сжались на ее плече, излучая потоки чувственного тепла, пронизывающие все ее тело, без слов предлагая надежную опору. Конечно, он всегда будет с ней. Разве не ездил он ухаживать за ней из другого штата, разве не помчался за ней через две страны и океан? И с необычайным спокойствием Сайен ответила:

— А то нет!

34
{"b":"13256","o":1}