ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В связи с этим обращаюсь к вам с просьбой дать указания разведывательным органам выяснить, что сделано в рассматриваемом направлении в Америке. Выяснению подлежат следующие вопросы… О написании этого письма никому не сообщал.

И. В. Курчатов

22. 03. 43

Экз. Единственный

Разведчики добывали все необходимые материалы и многое сверх того.

В сентябре 1945 года произошел известный читателям провал — сбежал шифровальщик Гузенко. По его показаниям был арестован и предан суду известный физик Аллен Нанна Мей, который передал нашей разведке материалы, связанные с испытанием первой ядерной бомбы. Мей был приговорен к десяти годам тюремного заключения. Был арестован немецкий ученый, работавший в американском Колумбийском университете, Клаус Фукс. Он участвовал в осуществлении «Манхэттенского проекта» и передавал сведения нашей разведке. Суд приговорил Клауса Фукса к четырнадцати годам тюрьмы.

Читателям известно, какие принимал меры начальник ГРУ, чтобы спасти своих агентов в Англии, на которых давал наводку Гузенко.

В условиях провала генерал Кузнецов прибегал к прямой связи с резидентом в Англии через письма, которые привозил Ромашкин. Эта осторожность вызывалась тем, что не было известно, кого ещё может разоблачить Гузенко.

Наряду с этим продолжали работать в «Манхэттенском проекте» сохранившиеся агенты. Их информацию, подчас состоявшую из сложных формул, которые невозможно было передать по радио, привозил в своих хитрых кейсах Ромашкин, не зная, какой драгоценный материал доставляет.

После провала Гузенко, который произошел по линии ГРУ, Сталин поручил Берии сосредоточить в своих руках всю разведку и работы по созданию атомной бомбы.

— Возьмешь под личный контроль и под личную ответственность всю эту проблему, — сказал Сталин.

Вызов Ромашкина к Берии был связан именно с передачей материалов о «Манхэттенском проекте» в ведение КГБ.

Берия, опасаясь расширения провала, вызванного предательством Гузенко, лично проверял, кто и в какой степени причастен к атомной проблеме.

К этому времени совместными усилиями разведчиков ГРУ и КГБ было сделано немало, о чём свидетельствует ещё одна выдержка из письма Курчатова.

"Получение данного материала имеет громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки. Теперь мы имеем важные ориентиры для последующего научного исследования, они дают возможность нам миновать многие весьма трудоемкие фазы разработки урановой проблемы и узнать о новых научных и технических путях её разрешения

(Далее Курчатов в трех разделах излагает научную оценку полученных сведений.)

…IV. Полученные материалы заставляют нас по многим вопросам проблемы пересмотреть свои взгляды и установить при этом три новых для советской физики направления в работе.

Необходимо также отметить, что вся совокупность сведений материала указывает на техническую возможность решения всей проблемы в значительно более короткий срок, чем это думают наши ученые, не знакомые ещё с ходом работ по этой проблеме за границей…

И. Курчатов".

В наши дни стали широко известны работы советских ученых по созданию атомной и водородной бомб.

Ну а то, что разведчики добыли, так об этом не полагалось говорить по соображениям той же секретности.

Великолепный труд ученых отмечали на каждом этапе, чем стимулировали их усилия на следующую победу. За короткий сравнительно срок стали трижды Героем Социалистического Труда Игорь Васильевич Курчатов; трижды Героем Соцтруда — Андрей Дмитриевич Сахаров; трижды Героем Соцтруда, лауреатом четырех государственных премий, одной Ленинской премии — Александров Анатолий Петрович; трижды Героем Соцтруда, лауреатом трех Госпремий, одной Ленинской — Харитон Юлий Борисович; трижды Героем Соцтруда, четырех Госпремий, одной Ленинской — Зельдович Яков Борисович; дважды Героем Соцтруда, трех Госпремий, одной Ленинской — Виноградов Александр Павлович; Героем Соцтруда, пяти Госпремий, одной Ленинской и многого другого — Кикоин Исаак Константинович; Героем Соцтруда, трех Госпремий, одной Ленинской — Флеров Георгий Николаевич; Героем Соцтруда, дважды лауреатом госпремии — Емельянов Василий Семенович; Героем Соцтруда, трижды лауреатом Госпремии — Алиханов Абрам Исаакович, и так далее.

Все награды и звания вполне заслуженные, если напомнить, от какой беды спасли работы этих ученых: план атомного удара по СССР «Дропшот» предусматривал сбросить 300 атомных бомб на 70 советских городов и промышленных районов.

И достижения, и награды атомщикам — все это прекрасно. Разведчики получали другие награды. Например, супруги Моррис и Леонтина Коэн одними из первых много лет «расщепляли» тайны американского атома в Лос-Аламосской лаборатории. В1961 году их арестовали в Англии и «наградили» каждого 20 годами тюрьмы. В 1969 году их обменяли на арестованных иностранных разведчиков. В настоящее время Коэны живут в Москве.

Ученый-физик Клаус Фукс сам предложил услуги советской разведке. На идейной основе, без оплаты передал многие секреты, связанные с созданием атомной бомбы. После того, как его разоблачил Гузенко, Фукс получил четырнадцать лет тюрьмы.

Резиденты и разведчики ГРУ и КГБ осуществляли самую блестящую операцию в истории разведки. Эти великолепные профессионалы сэкономили стране миллиарды рублей и избавили её от атомной войны, а сами остались в тени.

Ромашкин в добывании информации не участвовал и ничего не знал об атомных делах. Он, по сути дела, был эпизодическим связником и только поэтому не угодил в подземелье на Лубянке. Если бы Берия определил какую-то его информированность, это могло кончиться печально.

Только спустя много лет «вспомнили» о подвиге разведчиков — в 1996 году наконец-то было присвоено звание Героя России тем, кто «расщеплял американский атом»: А. А. Яцкову, Л. Р. Квасникову, В. Б. Барковскому, А. С. Феклисову.

Супруга Коэны — Моррис и Леонтина — отмечены орденами Красного Знамени.

И опять — взять живым!

В январе 1949 года начальником ГРУ был назначен один из талантливейших генералов, будущий маршал и начальник Генерального штаба Советской Армии Захаров Матвей Васильевич.

В годы войны он был начальником штаба разных фронтов и разрабатывал планы крупнейших стратегических операций, в том числе и блестящий разгром японской армии на Дальнем Востоке в 1945 году.

Некоторое время Захаров не вызывал Ромашкина. Василий подумал: «Может быть, Кузнецов давал мне поручения по своим личным планам, а Захаров даже не знает о моем существовании?» На работе в разведотделе Сухопутных войск у Ромашкина был четкий распорядок — с 10 до 18, и домой. Иногда выезжал в войска, проверял спецподразделения. Жил он в той же комнатке, которую снимал на двоих с Мишей. Чернов улетел в Турцию, а комнату Василий оставил себе. Она была напротив проходной Министерства обороны с Гоголевского бульвара. Так что не нужно было ездить из дома на службу.

У Василия появилось много свободного времени, он вспомнил увлечение молодости, стал писать стихи, и поскольку был не новичок в этом деле, некоторые его вирши были опубликованы в военных изданиях — в газете «Красная Звезда» и журнале «Советский воин».

Вечером, в хорошую погоду, Василий выходил погулять по Гоголевскому, Суворовскому, Тверскому бульварам, которые переходили один в другой и завершались памятником Пушкину. Несмотря на движущиеся машины справа и слева вдоль бульвара, под тенистыми деревьями все же было тише и пахло нагретой солнцем листвой.

Во время вечерних прогулок Василий не раз знакомился с девушками, даже ходил с некоторыми из них в кино, но все они оказывались для него неинтересными, саднила рана, оставшаяся в душе после потери Анны. С новыми знакомыми ему было неуютно, как-то не по себе, ещё ни в чем не провинившись, он чувствовал свою неискренность и прерывал знакомство.

132
{"b":"13263","o":1}