ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

У самого зеркала стояли коробочки, баночки с мазями и лежала заячья лапка, служившая пуховкой. На просыпавшейся пудре имелся след, который мог быть оставлен каким-то прямоугольным предметом, например большой и тяжелой шкатулкой для драгоценностей. Были и другие следы, но смазанные – как будто кто-то пытался стереть их прямо рукой, сжатой в кулак.

– А этот смазанный след на краешке стола: там что, метла была прислонена? Или…

Джеффри снова начал рассуждать вслух. Он еще не осознал, он только смутно ощутил – каким-то безошибочным чутьем – пристальный взгляд чьих-то глаз, устремленный на него. Джеффри выпрямился и взглянул туда, куда падал свет свечей в канделябре. Это была всего лишь Пег, которая незамеченной проскользнула в комнату; но взгляд у нее был такой, что страх мгновенно сковал Джеффри.

– В чем дело, Пег? Что случилось?

– Ваше лицо!

– Мое – что?

– Ваша правая щека! Я раньше не заметила – было темно.

Страх мгновенно прошел, уступив место обыденности. Джеффри взглянул на свое отражение в зеркале.

– В моей внешности, сударыня, нет ничего замечательного или даже примечательного. Боюсь, что крупинки пороха, попавшие под кожу, – так бывает, когда порох на полке вспыхивает слишком близко от лица, – эту внешность не улучшают. Но чертовски больно! Все это так, хотя…

– О бедный Джеффри!

– Почему? Копоть смоется, порошинки сами выйдут из-под кожи. А если не выйдут – тоже не страшно. Глупо требовать изящества от вензеля, начертанного на глиняном заборе.

– Не смейте так говорить!

– К черту, сударыня! Стоит ли нам ссориться из-за моей физиономии?

– Вы – невоспитанный грубиян и не заслуживаете сочувствия. А грубите вы потому, что надеялись найти что-то против той женщины и не нашли. Вот вы и злитесь. А мне придется отправляться в Ньюгейт. Так ведь?

– Если вы снова пытаетесь читать мои мысли…

– Разве не так?

– Нет. Может быть, но лишь в самом худшем случае и совсем ненадолго. А кое-что против этой женщины все же есть.

– Джеффри, что вы ищете?

– Брачный контракт. Я говорил вам в «Таверне прусского короля», что после вашего бегства во Францию она и ее «брат» жили здесь. Я также сказал, что никакие они не брат и сестра, а муж и жена.

– Ну и что с того? Тогда же вы сказали, что с точки зрения закона это никакое не оружие против нее.

– Вы не поняли, Пег. Я говорю еще об одном брачном контракте. Если в то время, когда она, краснея, стояла под венцом с мистером Тонишем, у нее был муж – не покойный или несуществующий мистер Крессвелл, а реальный муж, – тогда понятно было бы, чего она так бесится. Ее ведь могут выслать из страны за двоемужие. И она, конечно, не остановится перед убийством человека, который, по ее мнению, имеет доказательства истины.

– Эта женщина? – вырвалось у Пег. Она высвободила руки из-под плаща и закрыла ими лицо. – Эта женщина! О, я прыгала бы от радости, если бы ее планы разрушились! Но я не верю: она слишком осмотрительна.

– Вы в этом уверены?

– Я… я уже ни в чем не уверена.

– Наша добрая Лавиния бывает чрезвычайно неосмотрительна, о чем свидетельствует один эпизод, произошедший здесь, в этой комнате. Но я не стану его пересказывать. В ней соединились осмотрительность и безрассудство, расточительность и скаредность, хитрость и глупость, что проявилось во многих ее поступках. Существуют и другие доказательства того, что у нее есть еще один муж, равно как и того, что на ней – не одно преступление.

Джеффри замолчал.

– Чуть не забыл, – произнес он неожиданно, – Конечно! Другие доказательства! Выше голову, Пег! Если судья Филдинг снова не вмешается, я вытащу вас из этого дела, не дожидаясь завтрашнего дня. Где Брогден?

– Внизу. Там, где я его оставила.

Но Брогден находился гораздо ближе. Джеффри обнаружил это, едва он открыл дверь и выглянул в коридор. Брогден стоял на верхней площадке, повернувшись к Джеффри правым боком: казалось, что он собирается спускаться вниз.

Джеффри окликнул его по имени, потом подбежал к нему. Брогден остановился, повернул голову; посмотрел на Джеффри сквозь очки.

– Диринг! – крикнул Джеффри.

– Простите?

– Диринг! Один из двух констеблей, которых прислали мне сегодня утром. Второй был Лампкин – предатель; он за взятку отпустил майора Скелли.

– Мне известно, кто такой Диринг. – В голосе Брогдена послышалось раздражение. – Зачем он вам нужен?

– Он уже вернулся на Боу-стрит? После того как мы с вами расстались в турецких банях, он обо мне спрашивал?

Джеффри протянул руку и едва удержался, чтобы не потрясти Брогдена за рукав. Маленький клерк взглянул на него с удивлением.

– Да. Диринг возвратился. Но он уже сменился с дежурства.

– Придется его вызвать. Я хорошо заплатил ему, чтобы он поработал на меня. И, надеюсь, не ошибся. Если этот чертов судья снова не влезет, Диринг сумеет нам многое прояснить.

– Минуточку, мистер Уинн, – произнес спокойный, уверенный, чуть резковатый голос за спиной Джеффри. – Вечно вы торопитесь. Давайте по порядку. Я думаю, прежде вы сами должны кое-что нам объяснить.

Дверь в комнату сэра Мортимера Ролстона была сейчас распахнута. Стоя на лестничной площадке, Джеффри мог видеть, что происходит в комнате наискосок от него.

Две высокие ширмы – одна из тисненой испанской кожи, другая – из французского гобелена – почти закрывали вход в альков, в котором стояла кровать. Рядом с ширмами находилось кресло, и в нем, высоко задрав подбородок, в величественной позе сидел судья Филдинг собственной персоной.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Боу-стрит принимает вызов

Совершенно очевидно, что мистер Филдинг уже некоторое время находился там. Очевидно также, что атмосфера комнаты, в которой лежал больной, действовала на него ничуть не более, чем все прочие малоприятные аспекты его службы. Не менее очевидно, что он собирался оставаться в комнате столько, сколько потребуется.

При нормальном освещении ширмы, стоящие в ногах кровати у входа в альков, являли богатейшее разнообразие красок. Сейчас они казались такими же темными и мрачными, как одежда главного судьи. Лишь его силуэт можно было разглядеть при свете единственной свечи, горевшей на комоде у стены слева. Итак, Джон Филдинг сидел в кресле, слегка помахивая перед собой хлыстиком. Он был без парика, в шляпе, глубоко надвинутой на лоб; лицо его с незрячими глазами пугало своим спокойствием.

Брогден мгновенно превратился из обычного человека. в послушную сторожевую собаку и поспешил занять место подле своего хозяина. Джеффри последовал за ним, поспешно ступая по обюссонскому ковру. Если Брогден ожидал бури, он не ошибся: штормовые сигналы поступили к нему сразу с двух сторон.

– Добрый вечер, Джеффри, – произнес магистрат.

– Добрый вечер, сэр.

– Вы, похоже, не очень удивлены тем, что я здесь.

– Нет, сэр, я наконец все понял. Вы и есть тот самый призрак. Это вы внесли тревогу в этот дом.

– Ну что ж, будем надеяться, – сказал не без удовлетворения судья Филдинг, – что и в злодеев мое присутствие также вселяет страх. Или вы не согласны?

– В принципе согласен, сэр, если вы говорите о настоящих злодеях, а не о людях, которые намеревались послужить вам, но не встретили никакой помощи с вашей стороны.

– Именно! – подтвердил судья Филдинг, рубанув по воздуху своим хлыстиком.

В коридоре прозвучали легкие шаги. Судья Филдинг прислушался. Шаги замерли, и в комнату вошла Пег.

Какой-то звук послышался из-за ширмы; кто-то пытался высечь огонь. Замерцала еще одна свеча. Сквозь узкую щель между двумя ширмами Джеффри видел только запахнутый полог в ногах кровати. Непонятно было, кто еще мог находиться там, кроме самого сэра Мортимера Ролстона, лежащего в постели. В то же время Джеффри явственно слышал, как кто-то движется между кроватью и стеной, ставит на стол подсвечник.

Пег тоже взглянула туда. Она сбросила плащ и держала его на согнутой руке. Грязь на светлом открытом платье еще более подчеркивалась белизной ее плеч; жемчуга, которыми была расшита оранжевая с голубым накидка, пообрывались. Весь вид девушки свидетельствовал об испуге, и когда мистер Филдинг повернулся в ее сторону, она в страхе отступила, как будто судья взглянул ей прямо в глаза.

42
{"b":"13268","o":1}