ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, видишь, все поверили, что я сумасшедший, так что я могу с чистой совестью и не спеша, с удовольствием прикончить тебя. Я могу тебя убить, хотя скажешь ты правду или нет – мне-то ведь это почти все равно. Получишь одну пулю в ногу... другую в животик... а потом уж в горло... просто, правда ведь? – Главное – делать все не спеша, пока ты не раскроешь свою гнусную пасть. Видишь, никто не вмешивается. Полицейский стоит в дверях, но он и не думает помогать тебе, хотя у него в кармане пистолет, а я стою нему спиной. Ну, так куда хочешь получить первую пулю?

* * *

От вопля, напоминавшего уже не человеческий голос, а визг попавшего в капкан зайца, у Мелсона, взбегавшего вслед за Хедли по лестнице, похолодела кровь в жилах. Новый вопль...

– Ну нет, – произнес все так же спокойно голос, – ты не убежишь. Отсюда тебе никуда не деться. Ты же знаешь – я был не в себе, когда влепил четыре пули в голову того банкира, а на него у меня, собственно, и зла-то не было.

Тяжело дыша, Хедли добежал, наконец, до вершины лестницы. Через его плечо Мелсон в открытую дверь увидел спину Стенли, а чуть подальше – лицо, которое вряд ли сейчас можно было назвать человеческим. Отчаянно трепыхающаяся, бестолково размахивающая руками фигурка пыталась спрятаться за ширму от неумолимо приближавшегося к ней Стенли.

– Ладно, первую в живот, – поднял револьвер Стенли.

Вопль утих.

– Уберите его, – странным, еле слышным голосом пробормотала фигурка. – Все кончено. Я убил Эймса. Я убил Эймса, будьте вы все прокляты! Я убил Эймса! Сознаюсь – только, ради бога, уберите его!

Голос звучал истерически. Пепельно-серое лицо прижалось к разрисованной языками пламени ширме. А еще через мгновение на губах Кальвина Боскомба выступила пена и он потерял сознание.

Несколько секунд Стенли стоял неподвижно, а потом тяжело вздохнул, сунул в карман револьвер и повернулся к Феллу, который только что не спеша вошел в комнату и остановился перед неподвижно, словно куча тряпья, лежавшим Боскомбом.

– Ну? – устало спросил Стенли. – Как у меня получилось? Сознался, не правда ли?

– Получилось великолепно, друг мой, – положил руку на плечо Стенли Фелл. – О лучшем нельзя было и мечтать... Никогда не думал только, что холостые патроны стреляют так громко – вы, пожалуй, подняли на ноги всю округу!

Фелл обернулся к Хедли.

– Не беспокойтесь, – Боскомб не ранен, и его спокойно смогут повесить. Любопытно, какого он теперь будет мнения о "реакциях человека, готовящегося к смерти"!

22. Правда

"Дейли сфер": "Отставной офицер полиции блестящим маневром мстит за смерть своего бывшего коллеги!"

"Дейли беннер": "Опальный инспектор полиции способствует триумфу Скотленд Ярда!"

"Дейли трампетир": "На снимках: Слева: Старший инспектор Девид Хедли, сумевший в течение суток уверенно завершить дело. Рядом с ним – заместитель начальника управления полиции Джордж Белчестер. Справа: Герой дня мистер Питер Э. Стенли, у которого мы, к сожалению, не смогли взять интервью, поскольку он отправился в длительное морское путешествие для укрепления пошатнувшегося здоровья".

Передовая статья "Дейли трампетир": "Наши органы охраны порядка вновь убедительно доказали, что находятся на высоте положения и могут рассчитывать на активную поддержку всех граждан. Мы горды тем, что только у нас, в Великобритании..."

Доктор Фелл:

– Черт возьми, у меня просто не было другого способа уберечь всю шайку от скандала. Давайте-ка выпьем!

Поскольку, однако, нас интересует не спасение чести полиции, а хроника событий, связанных с убийством, совершенным хитроумным и самоуверенным преступником, мы расскажем о беседе, состоявшейся на следующее утро в квартире доктора Фелла. Кроме Фелла присутствовали только Мелсон и Хедли, которому все же следовало узнать, каким именно образом он сумел довести дело до победного конца.

Встретились они только после полудня, так как дел у всех было много – прежде всего, нужно было, пока Боскомб не пришел в себя и не начал снова все отрицать, получить от него подписанные в присутствии свидетелей показания. В конце концов, однако, все было улажено; в комнате Фелла в камине пылал огонь, а на столе стояло угощение: ящик пива, две бутылки виски и коробка сигар. Оглядев с сияющим лицом свои владения, доктор Фелл начал речь.

– Честно говоря, Хедли, я должен извиниться за то, что пришлось до конца морочить вам голову. Мне необходимо было, однако, убедить Боскомба в том, что считаю его невиновным. Помните, вчера утром, когда мы от него выходили, я назвал тот день одним из самых гнусных в моей жизни? Так оно и было: говоря комплименты этому дьяволу с рыбьей кровью, я чувствовал позывы к рвоте, словно наглотался касторки. Но действовать иначе было нельзя, потому что он оказался не только самым отвратительным, но и самым ловким убийцей в моей практике – попросту не оставил никаких улик, за которые можно было бы ухватиться. У меня оставалась единственная надежда – поймать его в ловушку. Вы же тогда были в таком состоянии, что, расскажи я вам обо всем, немедленно перешли бы к действиям и выдали ему наши подозрения. А он начал бы изворачиваться и, уж конечно, не поверил бы в сценку, приготовленную мною и Стенли. Боскомб не боялся полиции, он боялся Стенли, боялся, что больной рассудок несчастного толкнет его на что-то непредсказуемое и страшное. И я видел, что Боскомб боится только этого.

– Но алиби? – вмешался Мелсон. – Ведь Гастингс видел... и как же...

– Погодите! – перебил Хедли, внимательно изучавший лежащий у него на коленях блокнот. – Давайте по порядку. Когда вы, Фелл, начали подозревать Боскомба?

– Прошлой ночью. Вчера утром, когда мы узнали, что часы-череп исчезли, я был уже почти убежден в его вине, а абсолютная уверенность появилась, когда после обеда я поднялся наверх (благоразумно позаботившись о том, чтобы никто меня не сопровождал) и обнаружил потайную дверь, ведущую в коридор из спальни Боскомба. Она должна была там быть, если, конечно, верить рассказанной Поллом истории с лунным светом.

Однако не будем забегать вперед. Подозревать Боскомба меня заставила одна из тех случайностей, которые причинили нам столько хлопот. Их было несколько, но в одну из них я никак не мог поверить. Некоторые же вполне готов был бы принять, потому что они логически вытекали из характеров и привычек связанных с ними лиц. Скажем, я мог бы поверить, что Элеонора и Гастингс решили устроить свидание на крыше именно в роковой четверг, хотя обычно не встречались там среди недели. В доме поднялся шум из-за исчезнувших стрелок, нервы Элеоноры были на пределе, да и Гастингс находился в состоянии глубокой депрессии, так что встреча была им необходима. Ее, кстати, предвидел и Боскомб, потому и решивший украсть ключ. Такой уж удивительной случайностью это не назовешь.

Можно было представить себе и то, что миссис Стеффинс отправилась на крышу пошпионить за молодыми людьми, потому что, как вы правильно указали в своей обвинительной речи против Элеоноры, миссис Стеффинс – именно тот человек, от которого можно ожидать чего-либо подобного. Логично и то, что она выбрала четверг: так как миссис Горсон ушла из дому, можно было пораньше запереть дверь и начать слежку, не опасаясь, что начнут разыскивать по каким-либо хозяйственным делам.

Однако, – продолжал доктор, хлопнув по ручке кресла, – было кое-что, чего я никак не мог себе представить. Я не мог поверить, что Боскомб, решив невинно поразвлечься своим "планом убийства", чисто случайно выбрал в качестве жертвы переодетого детектива, расследующего как раз причастность к убийству кого-то другого из жильцов дома! Хедли, это была бы уже случайность, превосходящая всякое воображение! Если случай способен на такое, то в голову приходит уже мысль не просто о сверхъестественном, а о вмешательстве самого духа зла. Разумеется, при условии, что мы действительно имеем дело со случаем.

54
{"b":"13269","o":1}