ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэр Генри подозрительно взглянул на Сандерса. Его быстрые глазки сосредоточились, он поправил очки и с внезапно проснувшимся интересом стал задавать вопросы:

— Это она говорит, что Пенник аферист? Но это немного странно, сынок. Ведь она сама нашла Пенника, клялась, что он обладает даром ясновидящего, защищала его от собственного мужа…

— Да.

— Откуда же эта внезапная смена точки зрения? Когда это произошло?

— Когда Пенник убил, вернее, когда он сказал, что убил Констебля. То есть, когда он объявил об этом.

— О?… А может быть, она думала, что эта заслуга принадлежит кому-то другому?

Сандерс развел руками.

— Она, по крайней мере, не утверждает, что ее подозрения обоснованны. Говорит только то, что чувствует. Она хочет каким-либо способом покарать Пенника. Поэтому и хочет, чтобы вы и Мастерс занялись этим делом и разоблачили его. Я слышу это уже в течение двух дней и не считаю, что это самая приятная вещь на свете.

Сэр Генри что-то пробурчал себе под нос. Через минуту тяжело повернул голову в сторону инспектора.

— Инспектор, — начал он, — вся эта история гораздо удивительнее, чем вы думаете.

— Она просто не может быть более удивительной! Вы вспомните, мы до сих пор не уверены, что произошло убийство…

— Ох, сынок! Разумеется, это было убийство.

— И тем не менее…

— Пенник говорит, что какой-то человек умрет около восьми часов. И этот человек действительно умирает, как по заказу. Бог мой! Неужели в вашем подозрительном мозгу, который не доверял бы собственной матери при наполнении бутылок молоком для малюток, не появился хотя бы проблеск интереса к этому странному стечению обстоятельств?

— Вам легко так говорить, сэр, — сопротивлялся Мастерс. — То же самое я слышал от доктора и в определенной степени согласен с этим. Но остается вопрос: каким образом умер Сэмюэль Констебль, если нет никаких следов?

Г.М. встал, засунул большие пальцы рук в карманы и тяжелым шагом стал прогуливаться туда и обратно по салону. Его толстый живот, украшенный большими золотыми часами на цепочке, гордо опережал его, как барабанщик, шествующий впереди армии. Если он и прошел курс похудания, результаты его были ничтожны.

— Ну хорошо, — буркнул он. — Мы можем это обсудить. Что совершенно не значит, что я этим займусь!

— Как хотите. Но, — воспользовался случаем Мастерс, — что вы думаете о нашем приятеле Пеннике?

Сэр Генри внезапно остановился.

— Нет, — решительно заявил он. — Я не собираюсь говорить, что я думаю об этом, если вообще что-то думаю. У меня слишком много забот. При одной мысли, что мне будет приказано вырядиться в тогу и дурацкую шляпу, у меня мороз идет по коже! Если это не сплетни, что эти стервятники нацелились на меня и ищут только предлога, чтобы засадить меня в Палату Лордов, что ж, сынок, я должен подумать, как их перехитрить! Ладно. Я выслушаю все, что касается дела Констебля, но сначала ты должен мне сказать, что ты об этом думаешь.

Старший инспектор кивнул головой.

— Совершенно правильно, сэр. Я только с самого начала хочу заметить, что я простой человек и не верю в чудеса. Кроме тех, что в Библии, они не в счет. Вместе с комиссаром Белчером мы внимательно изучили даже самые крошечные факты. Выводы: Герман Пенник не совершил этого преступления — если это вообще преступление — потому что у него не было никакой возможности. Это во-первых. Дальше следовало бы задуматься, кого еще мы можем полностью исключить на основании алиби? Кто еще не мог совершить этого преступления?

Это был риторический вопрос.

— Я не мог, — как и ожидалось, сказал Сандерс. — И Вики Кин также. Мы оба можем поручиться друг за друга, поскольку были вместе.

— Это подтверждается, сынок? — заинтересовался Г.М.

— Да, — признал Мастерс — все подтверждается, сэр. Ну, пойдем дальше. Рассуждая здраво, если мистер Констебль был убит, это преступление могли совершить либо миссис Констебль, либо мистер Чейз.

— Глупости, — заявил Сандерс.

Мастерс поднял руку.

— Минуточку, доктор. Одну минуточку. — Он повернулся к Г.М. — Это вполне возможно. У обоих была такая возможность. Удар в желудок. Удар по голове. Или что-то такое, что могло бы привести этого господина к нервному шоку и убить его. Каждое из этих действий могло быть совершено его собственной женой или Чейзом. Ни у одного из них нет алиби.

Сэр Генри снова заходил по салону.

— До сих пор, — продолжал Мастерс, — мы принимали за чистую монету показания миссис Констебль о том, как у ее супруга после выхода из спальни, начался приступ. Белчер обратил особое внимание на эти показания. Полковник Уиллоу также. Но правда ли это? Доктор Сандерс увидел мистера Констебля только в последней стадии приступа, за минуту до смерти. Его могла ударить хозяйка дома. Могла довести его до нервного шока. Но, с другой стороны, мистер Чёйз тоже мог нанести ему роковой удар и быстро скрыться в своей комнате, прежде чем кто-либо успел его заметить.

В этот момент старший инспектор сделал паузу.

— О чем теперь следует подумать, сэр? Ясно, как белый день: мотив. У кого были причины, чтобы избавиться от Констебля? У Пенника не было никакого мотива, по крайней мере, ничего, что можно было бы назвать мотивом — вся эта болтовня относительно научных экспериментов — сказочка для детей! У доктора никаких мотивов не было. У мисс Кин — также. Но можно ли то же самое сказать о миссис Констебль и мистере Чейзе?

Это все только мои предположения. Мистер Чейз в родстве с хозяином дома. Я также слышал, что он был очень внимателен к старику, который ему в отцы годится, несмотря на то, что тот был совершенно иным, нежели люди из обычного окружения Чейза. Не исключено, что в завещании мистер Констебль отказал ему неплохой кусок. А если речь идет о миссис Констебль, что ж, — Мастерс усмехнулся скептически. — Без долгих размышлений я могу вам назвать несколько причин, по которым она хотела бы избавиться от богатого мужа, который был на двадцать лет старше ее. Ну что?

— Могу я кое-что сказать? — вмешался Сандерс. Сэр Генри кивнул головой.

— Просто я никогда в жизни не видел женщины, более сломленной смертью мужа, чем миссис Констебль.

— Вы так думаете? — в тоне старшего инспектора звучало сомнение.

— Не относитесь к этому, как к моему частному мнению. Я подтверждаю этот факт как врач. И готов поклясться, что она не убивала и никогда бы не смогла убить своего мужа. Эта женщина чуть не умерла в пятницу вечером.

— От разбитого сердца?

— Вы можете издеваться над этим, инспектор. Крокодиловы слезы не могут обмануть врача. Она не выжимала их силой. Миссис Констебль была так же поражена и испугана смертью мужа, как Вики Кин была поражена и испугана тем, что случилось в ее комнате немного раньше, в тот же самый вечер. В обоих случаях я опирался на чисто физические симптомы.

Сандерс помолчал и продолжал значительно тише.

— Я обращаю на это ваше внимание, прежде чем мы перейдем к другим деталям. Все равно, раньше или позже, вы узнаете об этом. Будет лучше, если вы услышите все от меня. В пятницу вечером, около семи сорока пяти — эту часть Мастерс уже знает, — что-то испугало мисс Кин. Ее комната находится рядом с моей. Когда она перебиралась в мою комнату через балкон, разбила лампу. Мистер Констебль услышал шум и пришел проверить, что случилось. Когда он уже выходил, сказал мне одну фразу. Я спросил: «Никто еще не пытался вас убить?», а он ответил: «Еще нет. Альбом по-прежнему лежит на полке».

Подождите! Я не понял, что могла означать эта фраза и не знаю этого до сих пор. Могу только вам предложить еще один факт. Под столиком у кровати миссис Констебль — вероятно, она пишет за ним по вечерам — находятся маленькие полки с книгами. Между ними находится большого формата альбом с наклейкой на корешке «Новые способы совершения убийств».

Снова воцарилось молчание.

Мастерс выглядел глубоко задумавшимся.

— «Новые способы совершения убийств», — повторил он с возрастающим волнением. — Знаете, доктор, я бы совершенно не удивился, если бы оказалось, что мы наконец нашли то, чего искали. Что вы на это скажете, сэр?

18
{"b":"13272","o":1}