ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Сэр, — заговорил Джайлс, — недалеко отсюда, на Хартшорн-Лейн, отходящей от Стрэнда, живет суровый и честный судья по имени…

— Нет! — возразил Фентон. — Не хочу никакого скандала! Более того, не желаю никаких повешений! Каков бы ни был закон, никто не умер! Дай ей пару гиней, и чтобы через час духу ее здесь не было! Кольцо может оставить себе, если так хочет моя жена, но сюда пусть больше не возвращается. Надеюсь, у нас имеются собаки?

— Четыре мастифа, сэр, злые и с крепкими зубами. А у терьера чумка, и поэтому он не может охотиться за крысами.

— Отлично! Если она попытается вернуться, спустишь на нее собак. Это все. Желаю всем доброй ночи.

Подняв серебряный канделябр, Фентон посветил Лидии, поднимавшейся впереди него по ступенькам. Четверо слуг хранили молчание.

Поднявшись на первый этаж, они перешли на другую лестницу. Фентон, в правой руке держа канделябр, а левой обнимая Лидию, испытывал душевные муки более чем по одному поводу.

— Я бы отдал все, что имею, — сказал он, — чтобы ты не видела происшедшего там.

Фентон скорее ощутил, чем увидел удивление Лидии.

— Ник, то, что там случилось, заставило меня восхищаться тобой. За полчаса ты разгадал тайну отравления и наказал виновную так мягко, как не сделал бы ни один хозяин в Лондоне!

— Лидия, что касается этого кольца. Я…

— Тише! Я уже забыла об этом.

— Но я еще не объяснил! Это не я — я не был самим собой…

— Думаешь, я этого не понимаю? Я ведь знаю тебя… — Мягкий голос Лидии внезапно смолк, когда они поднялись по лестнице и направились к ее комнате. — Знаю, и в то же время не знаю. Как странно! Я безумно люблю тебя таким, каким ты появился прошлой ночью, и каким я вижу тебя сегодня. Ты… Нет, я не могу объяснить!

— В это нет нужды.

Когда они подошли к двери, Лидия украдкой бросила взгляд в коридор, словно ища притаившуюся там Джудит Пэмфлин.

— Ник, — прошептала она, — мне сейчас не потребуется горничная, правда? Это платье снимается очень легко, а остальное… — Щеки Лидии зарделись, глаза заблестели, речь стала более быстрой. — Ник, неужели мы сегодня должны беспокоиться из-за ужина?

— Конечно, нет!

Дверь за ними закрылась.

Вскоре во всем доме погасли огни. В скоплении домов у реки на востоке уже давно было темно; большинство их обитателей ложилось с наступлением сумерек, чтобы на следующий день подняться с восходом солнца.

Лидия и Фентон провели ночь, полную неистовой страсти, обнаружить которую в такой степени Фентон никак не ожидал в молодой пуританке. Незадолго до рассвета, когда оба уже засыпали, Лидия прижалась к нему, всхлипывая от счастья. Фентон благоразумно хранил молчание, и вскоре она уже спала.

Через несколько минут он тоже заснул. Снаружи щебетали птицы. Небо постепенно светлело. С этой ночи для Фентона и Лидии начались дни счастья.

Глава 11. …И зеленые руки начинают двигаться

В течение двух недель, когда листья к концу мая становились зеленее, Фентон узнал очень многое.

Он научился есть главным образом мясную пищу с обильной приправой, которой наслаждался его молодой желудок. Овощи, картофель, яйца, рыба и отличный сыр также присутствовали в достаточном количестве, но никто не уговаривал, например, есть овощи для укрепления здоровья, поэтому Фентон не злоупотреблял ими, если не считать картофель.

Он научился выпивать кварту крепкого вина без последующих тяжести в голове и сбивчивости речи. Джордж Харуэлл тем не менее удивлялся его воздержанности и заявлял, что его друг превратился в трезвенника. Произношение также стало легче даваться Фентону; он уже мог говорить, почти не задумываясь над этими вопросами.

С табаком было еще легче. Хотя вреднее глиняных курительных трубок могли быть только фарфоровые, виргинский табак оказался куда лучше, чем ожидал Фентон. Он не раздражал небо и мягко проникал в легкие.

Большой Том изготовил для Фентона и Лидии зубные щетки с помощью рисунка и многократных подробных объяснений Фентона, которые быстро понял смышленый мальчик-конюх по имени Дик, пытавшийся растолковать их Большому Тому. Когда последний сидел, уставившись на рисунок, Дик с раздражением набрасывался на него, но Том одним движением руки отправлял его в кусты и продолжал сидеть, глядя в одну точку.

Иногда Том клад рисунок на землю и ходил вокруг, изучая его сверху. Фентон начинал сомневаться, получит ли он когда-нибудь эту треклятую зубную щетку.

Однако все это происходило позже. Приходится с сожалением констатировать, что почти первый его приказ слугам вызвал суматоху и чуть ли не мятеж.

Это произошло 13 мая, на следующий день после того, как Фентон ходил повидать сэра Джона Гилеада по поводу погреба, наполовину заполненного нечистотами. Найти правильный образ действий ему помог Джордж, приходивший обедать предыдущим вечером.

— В этом нет ничего сложного! — заявил Джордж. — Просто нужна небольшая взятка.

Фентон, более смысливший в истории, нежели в домашнем хозяйстве, стал задавать вопросы.

— Что же мне, подкупать всех и каждого?

— Не торговцев и лавочников, будь я проклят! Но если речь идет о каком-нибудь одолжении в деле, подотчетном Уайтхоллу, но слишком мелком для высших сфер… ну, тогда выкладывай кошелек на стол, и все будет в порядке!

— То есть речь идет о честной сделке?

— Да, если не быть чересчур щепетильным, — Джордж пожал плечами. — Мой отец… Ладно, не будем называть имен. Эта практика установлена так давно, что даже подкупы членов парламента не ложатся на них позорным пятном. Запомни это хорошенько, а я научу тебя, как говорить с сэром Джоном Гилеадом.

Кабинет сэра Джона находился в казначействе, на западной стороне Кинг-Стрит. Из его окна Фентон мог видеть Кокпит с его кирпичными стенами и белой конической крышей, ярко выделявшимися на фоне зелени Сент-Джеймсского парка. Там жил лорд-казначей, граф Дэнби. К удивлению Фентона оказалось, что сэр Ник и его отец были близкими друзьями милорда-казначея — финансового гения и мастера подкупа, что позволяло ему делать из членов парламента горячих сторонников придворной партии.

Это, несомненно, являлось причиной вежливости, с которой сэр Джон Гилеад принял Фентона. Сэр Джон был суетливым человеком в квадратных очках и большом сером парике.

— Вот в чем проблема, — закончил Фентон. Из стоящей на полу большой кожаной сумки он вынул кошелек, набитый золотыми монетами, количество которых значительно превышало расходы на осуществление задуманного им проекта, и небрежно положил его на стол перед собеседником.

— Хм! — Сэр Джон с торжественным видом приложил палец ко рту. — Мне пришел в голову хороший план.

Согласно этому «хорошему плану», труба должна была проходить под задним двором Фентона и ограждающей его стеной, чтобы нечистоты стекали на Пэлл-Молл.

— Будь я проклят! — воскликнул Фентон, заимствовавший это выражение у Джорджа. — Это противоречит здравому смыслу! Ведь зловоние будет распространяться даже в парке его величества! А что скажут обитатели Пэлл-Молл?

— Определенно, возникнут трудности.

— Их можно избежать с помощью моего плана, проложив трубу на триста ярдов к основной канализационной трубе…

— Это будет дорого стоить, сэр. Весьма дорого. Забравшись в сумку, Фентон извлек второй кошелек, еще толще первого, и положил его на стол.

— Хм! — издал тот же возглас сэр Джон, казалось, не обращая на это внимания. Помолчав некоторое время, он добавил: — Обдумав дело как следует, дорогой сэр, я пришел к выводу, что смогу его разрешить.

Поднявшись, сэр Джон любезно улыбнулся.

— А для друга милорда Дэнби, министра его величества, оно будет разрешено значительно скорее.

И в самом деле, оно начало разрешаться со следующего утра.

В то же утро, довольно рано, Фентон вернулся из комнаты Лидии в своем коричневом халате, расписанном алыми цветами. Он двигался упругим шагом, уверенно расправив плечи; его глаза возбужденно блестели.

35
{"b":"13273","o":1}