ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но теперь возникло и новое обстоятельство, влекущее их друг к другу.

Мег была Мэри Гренвилл. Он видел ее лицо, слышал ее голос, искаженный старинным произношением, так же как ее внешность была изменена прической и одеждой. В своей прежней жизни Фентон никогда не видел Мэри… нет, лучше называть ее Мег!.. с волосами, обрамлявшими лицо, а на ее фигуру и вовсе не обращал внимания.

Кроме того, Мег вместе с ним отправилась в чужое столетие и, несмотря на всю бесшабашность, должна ощущать страх и одиночество. Она ведь дочь его старого друга…

Фентон стукнул кулаком по столу.

— Я не должен больше видеться с ней! — воскликнул он вслух.

Вытащив из кармана записку, на которой Мег написала два своих адреса, Фентон протянул руку, чтобы сжечь бумагу в пламени свечи, но внезапно остановился.

«Каким образом Мэри Гренвилл превратилась в Мег Йорк? — напряженно думал он. — Почему она здесь? От всех моих вопросов она либо уклоняется, либо говорит, что я вскоре узнаю ответ. Но я должен получить ответы немедленно!»

Поднявшись, Фентон подошел к книжной полке, взял оттуда том проповедей Тиллотсона 91(что за полоумный ханжа был этот, Тиллотсон!) и спрятал в нем записку Мег. Закрыв книгу и вернув ее на полку, он вернулся назад, когда в кабинет вошел Джайлс.

На подносе Джайлс нес свечу, стеклянный графин с нантским бренди, на который пламя отбрасывало коричневато-янтарные отблески, и бокал из дымчатого стекла. Бренди следовало пить аккуратно, в отличие от воды, которую, как было известно всем — от окружения короля до последнего оборванца — пьют только животные.

Джайлс замялся, строя гримасы.

— Если вы намерены… — начал он.

— Премного благодарен, но я не нуждаюсь в советах. Можешь быть уверенным, что я не собираюсь напиваться пьяным.

Когда Джайлс вышел, Фентон налил себе почти полный бокал и сделал несколько медленных больших глотков. Нантское бренди начало уменьшать головную боль, причиненную Лидией.

Завтра он должен уладить свои отношения с Лидией и более никогда не нарушать верность ей! Что касается отравления, то хотя Фентон и продолжал испытывать перед ним панический страх, оно не могло произойти, так как он окружил Лидию мощной охраной.

Он видел перед собой словно написанные четким почерком даты жизни сэра Николаса Фентона: «родился 25 декабря 1649 г., умер 10 августа 1714 г.» Перед ним и Лидией должны развернуться грядущие события — в основном, связанные с изменой и мятежами, но иногда озаренные пламенем величия — и он умрет счастливым, прежде чем первый из проклятых ганноверцев явится бесчестить британский трон 92.

Предвидя это счастливое будущее, Фентон понимал, что бренди несколько помутило его разум.

Но ум его должен оставаться ясным, иначе ему не удастся уберечь Лидию! С трудом поднявшись и уцепившись за край стола, Фентон протянул руку к подсвечнику. Освещая им путь, он, стиснув зубы, направился к себе в спальню, споткнувшись лишь один раз, когда закрывал дверь.

Потушив свечу, Фентон грохнулся на кровать и тут же заснул.

На следующее утро яркий солнечный свет рассеял сомнения Фентона, несмотря на ощущаемые им стук в голове и тошноту. Вчерашняя ссора начала казаться глупой.

После ванны, побритый Джайлсом, которому он позволил одеть себя более изысканно, чем обычно (к величайшему одобрению слуги), Фентон почувствовал душевный подъем. Перед ним на туалетном столе лежала тщательно выстроганная Большим Томом зубная щетка с рукояткой, выкрашенной в ярко-красный цвет, и с такой великолепной щетиной, что Фентон не решался спросить о ее происхождении.

Вторая щетка, выкрашенная в голубой цвет, находилась на туалетном столике Лидии. Хотя достать зубную пасту было невозможно, ее отлично заменяло душистое мыло, обеспечивающее ощущение чистоты во рту.

Лидия во время чистки зубов всегда укоризненно смотрела на мужа.

Этим утром Фентон, как обычно, поспешил на кухню и попробовал утренний шоколад Лидии, прежде чем его отнесут к ней. Так как новую кухарку еще не нашли, Нэн Кертис возвели в эту должность. Большой Том так пристально наблюдал за ней, что не раз доводил ее до слез.

После этого Фентон проводил Бет, новую горничную, когда она несла шоколад наверх, дабы убедиться, что никто не прикасался к напитку. Все еще ощущая последствия вчерашней ссоры, он уже приготовил извинения, когда Бет стучала в дверь.

— Да? — энергично откликнулась Лидия, в последовавшем молчании которой чувствовалось высокомерие.

— Это Бет, миледи. Я принесла шоколад.

— О! — последовала более длинная пауза. Затем Лидия осведомилась чуть дрожащим голосом: — Мой муж с тобой?

— Да, миледи.

— Тогда будь любезна, дорогая Бет, скажи ему, что его отсутствие предпочтительнее его компании.

Фентон сжал кулаки и глубоко втянул в себя воздух.

— Делай то, что тебе велит эта чертовка! — громко сказал он Бет.

И Фентон зашагал по коридору, топая по доскам. Краем глаза он заметил в темном углу Джудит Пэмфлин, стоявшую, скрестив руки на груди. Хотя он ее терпеть не мог, нельзя было пренебрегать лишним наблюдателем.

Ровно в полдень, как всегда, Фентон открыл ключом запертый ящик внизу одного из книжных шкафов в его кабинете. Маленьким ключиком он отпер дневник, который никогда никому не показывал.

Окунув перо в чернила, Фентон написал дату: «6 июня», хотя до полуночи нельзя было считать, что день прошел благополучно. Оставалось еще четыре дня…

Фентон знал, что может выйти победителем. Нужно только дождаться момента, когда можно будет перечеркнуть дату «10 июня». Он слишком любил Лидию и беспокоился за нее, чтобы пренебрегать чем бы то ни было. Перебирая в уме меры предосторожности, он не нашел в них изъяна, но решил усилить их.

В тот жаркий дань ничего не произошло. Лидия отказывалась от пищи, и Фентон делал то же самое. Затем прибыла вежливая, почти робкая записка от владельцев Весенних садов, подписанная ром Томасом Киллигру, эсквайром, руководящим развлечениями при дворе его величества. В записке содержался счет за причиненные повреждения. Хотя сумма была явно завышена, Фентон выплатил ее посыльному, чтобы поскорее покончить с делом.

К вечеру, когда зажгли свечи, ничего не изменилось. Фентон сидел в кабинете, читая Монтеня 93, который его успокаивал, и Овидия 94, который этого не делал. Наконец, захлопнув книгу, он принял решение.

Потихоньку спустившись в кухню, Фентон взял там маленький топорик с короткой рукояткой и поднялся наверх, держа его за спиной. При свете настенных канделябров он ясно видел дверь спальни Лидии.

Тремя ударами топора, отозвавшимися по всему дому, Фентон сломал замок и засовы, затем спокойно и аккуратно расправился с петлями, в результате чего дверь упала в комнату.

— Слушай меня, женщина!.. — начал он и остановился, словно атакующий отряд кавалеристов, встреченный тучей стрел.

Сидя в дальнем конце кровати, Лидия протягивала к нему руки. Губы ее дрожали, по щекам текли слезы. Подбежав к кровати, Фентон крепко обнял ее.

— Это моя вина! — воскликнули оба. В дальнейшем слушатель мог бы различить только невнятное бормотание, так как Фентон и Лидия одновременно осыпали себя упреками, именуя себя презренными созданиями, недостойными даже взгляда порядочного человека.

В коридоре Джайлс с сардонической усмешкой на лице терпеливо приколачивал гобелен к дверному проему, забивая гвозди так легко, что его не слышала даже Джудит Пэмфлин, и думая, сколько времени понадобится Большому Тому, чтобы починить дверь.

После бурного примирения Фентон и Лидия перешли к нежностям, тихо шепча их друг другу, пока догорала последняя свеча.

Они говорили о том, какими были глупцами, и бессчетное число раз клялись в вечной любви, обещая больше никогда-никогда не ссориться… Все это нам хорошо известно, ибо говорится во все века.

вернуться

91

Тиллотсон Джон (1630 — 1694) — английский богослов.

вернуться

92

То есть Георг I (1660 — 1727), король Англии с 1714 г., бывший курфюрстом Ганноверским.

вернуться

93

Монтень Мишель де (1533 — 1592) — французский философ и эссеист.

вернуться

94

Овидий Публий Назон (43 до и. э. — ок. 18 н. э. ) — римский поэт.

46
{"b":"13273","o":1}