ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Значит, это все-таки произошло за ужином! — процедил сквозь зубы Джайлс, — Но как это случилось, я не могу сказать. Черт возьми, я не так уж уверен в вине Джудит Пэмфлин! Я ненавижу эту женщину, и поэтому должен быть справедливым. Вот причина, по которой я не дал вам проткнуть ее шпагой, когда вы восемь дней назад вернулись домой полубезумный. Ведьма заперта в кухне с цепью вокруг запястий. Едва ли кому-нибудь, а мне и подавно, удастся удержать слуг от расправы с ней. Они бы растерзали ее только за то, что она позволила вам уйти из дома, не сказав, что миледи умирает. И слуги были бы не так уж неправы!

Джайлс глубоко вздохнул, как человек, облеченный властью, но не могущий ее использовать.

— Хозяин, — осведомился он, — что мне делать?

— Что касается Джудит Пэмфлин, — ответил Фентон, — то она меня мало заботит. Только не устраивайте ей никаких истязаний — я разберусь во всем и сообщу слугам. Но, Джайлс, ты же ничего мне не рассказал!

Джайлс казался ошеломленным.

— Ничего, сэр?

— Ничего о том, что произошло после того вечера, когда моя дорогая жена… обрела вечный покой.

— Ну, в качестве ответа на этот вопрос я могу использовать ваше же слово: ничего, — сказал Джайлс со своей прежней дерзостью.

— А врач? Магистрат? Ведь когда смерть происходит от яда…

— Этим я закончу свое повествование, — Джайлс вновь помрачнел. — Сначала прибыл священник — тихий, добрый человек. Потом явился врач — единственный, кого удалось найти в этот час. Его звали Ноддл, и голова у него полностью соответствовала фамилии 116. Он вошел в комнату, важно тряся бородищей и помахивая тросточкой. Когда доктор прикоснулся к миледи, она закричала, а он только хмыкал, тряс головой и наконец сказал: «Очень странно!»

Я не выдержал, вытащил этого болтуна в коридор и спросил, может ли он исцелить больную или помочь ей. «Ну, — ответил доктор Ноддл, — у бедной леди воспаление кишечника или отравление — не могу сказать точно, пока она не умрет. А пока что, лучше я приведу магистрата, так как мне все это очень не нравится».

Выражение горечи на лице Джайлса удивило бы каждого, кто его знал. Рыжая голова слуги метнулась к кровати.

— «Доктор, — сказал я, — можете поступать, как хотите. Все же, прежде чем вы побеспокоите магистрата, позвольте назвать вам имена тех, кто ужинал вместе с миледи этим вечером. — И я перечислил гостей. — Милорд Дэнби?! — воскликнул старый Ноддл. — Нет, я не стану вмешиваться! Это не отравление, а воспаление кишечника, так что, когда она умрет, можете ее хоронить!»

Видя, что от этого болвана толку не добьешься, Джоб поскакал в госпиталь Иисуса Христа за молодым доктором Слоуном, но узнал, что он отправился по другому вызову. Леди терпеливо переносила страдания. Когда она могла говорить — а это было нечасто — то говорила только о вас. Миледи попросила принести ей эту дурацкую штуку для чистки зубов и прижимала ее груди, как крест. Она умерла, любя вас, как любят немногие женщины.

Резко отвернувшись, Джайлс поднялся.

Подойдя к туалетному столу, он поднял небольшой стакан, почти доверху наполненный темно-коричневой жидкостью, похожей на лекарство. Держа стакан на тусклом свету, он внимательно изучил его содержимое и поставил его на столик у кровати рядом со свечой.

Фентон задумчиво уставился на одеяло.

— Ты все сделал, как надо, — сказал он. — Спасибо тебе.

Джайлс поклонился.

— В твоем повествовании есть только одна ошибка, — продолжал Фентон, — Должен сообщить тебе по секрету, что в действительности моя жена вовсе не любила меня.

Джайлс бросил на него такой взгляд, что, казалось, над домом разразился беззвучный удар грома.

— Так вот оно что, — промолвил он другим голосом. — Очевидно, здесь кроется нечто большее, чем я подозревал.

— Ты подозревал?

Подойдя к кровати, Джайлс склонился над Фентоном.

— Это касается, — сказал он, — скомканного письма, написанного почерком миледи, которое я нашел на вашем письменном столе на следующее утро. Это касается также вашего возвращения из Уайтхолла за ночь до того, когда вы уверяли меня, что все прошло великолепно, в то время как я видел перед собой больного и отчаявшегося человека..

Фентон повернул голову на подушке.

— У тебя добрые намерения, плут! Но что ты можешь об этом знать?

— Я попытался разобраться в этом деле. И я выяснил правду.

— Ты?!

— Черт бы вас побрал! — окончательно вышел из себя слуга. — Кто же, как не я? Разве я не слышал того, что говорила мне ваша жена на смертном одре? Разве я не читал скомканного письма? Не имел под рукой мистера Рива, знавшего все сплетни галерей Уайтхолла? Если мне было нужно золото, разве я не мог залезть в ваш сундук с деньгами? По-вашему, я поступил плохо?

— Нет.

— Сэр, — продолжал успокоившийся Джайлс, — вы все еще думаете, что любовь миледи к вам была всего лишь притворством, и что она желала вашей смерти. Возможно, у вас есть основания так считать. — Худая рука Джайлса внезапно взметнулась вверх. — Но клянусь вам своей бессмертной душой, что никогда миледи, пребывая в здравом уме, не предавала вас «Зеленой ленте», и что она любила вас так, как говорил вам я! И я могу это доказать!

Фентон приподнялся на подушках; его голова кружилась. Джайлс заметил, что его плечи вздрагивают.

— И тем не менее, — спросил Фентон, — Лидия написала это письмо?

— Да, — спокойно согласился Джайлс. — Написала, будучи сбитой с толку, полубезумной и не знающей, что ей делать. Ведь миледи была не юной кокеткой, а женщиной со своими радостями и горестями. Можете вы вспомнить, что произошло несколько недель назад — утром 10 мая?

— Я ничего не забыл.

— Не забыли, как вызвали миледи сюда, чтобы выяснить причину ее болезни, оказавшейся отравлением мышьяком? Как она лежала там, где лежите теперь?

— Говорю тебе, я все помню!

— Миледи сама сказала вам, что вы кажетесь ей другим человеком, как будто добрый дух вошел в вас и изгнал злого. Затем вы, совсем как прежний сэр Ник, пришли в ярость и стали призывать проклятия на круглоголовых. Посмотрите на столбик кровати, сэр! На нем след от вашего кинжала, который вы туда воткнули, понося всех пуритан!

Фентон ничего не сказал.

— Однако вы снова обрели добродушное настроение. Что же могла подумать миледи? На ее смертном ложе она поведала мне, что когда вы с ней целовались, лежа там, где вы лежите сейчас, она поняла, что вы не сэр Ник Фентон.

— Что ты говоришь, Джайлс?!

Джайлс скривил губы и покачал головой.

— Сэр, сэр! Разве я в то утро не заметил сразу же, что вы ничуть не похожи на сэра Ника Фентона? Конечно, сэр Ник совершил немало странных поступков. Но он бы скорее согласился быть повешенным в Тайберне, чем вышел бы из дому в старых туфлях на низких каблуках, как сделали вы.

Фентон устремил на слугу бесстрастный взгляд.

— Уже несколько поздно, Джайлс, объявлять меня мошенником и самозванцем.

— Самозванцем? — воскликнул Джайлс. — Кто сказал это слово? Только не я! В тот день, перед дракой на улице, я едва не поведал вам, что у меня на уме.

— Что же?

— Ничего не зная о добрых и злых духах, — продолжал Джайлс, облизнув губы, — я не стану распространяться о них. Все же мне кажется, что каким-то образом добрый дух проник в тело сэра Ника и изменил его сущность. То, что я увидел потом, едва не довело меня до Бедлама. Откуда у сэра Ника могли быть знания в медицине, которые помогли ему исцелить миледи, словно по волшебству? Сэр Ник знал латынь и французский только кое-как, а вы в кабинете читали на этих языках, как на английском. Откуда сэр Ник мог взять эти bottes 117в фехтовании, о которых понятия не имел? Кто наделил вас даром пророчества? Наконец, кто обучил вас воинскому искусству?

Джайлс умолк. Длительную паузу нарушал лишь трепет пламени свечи за занавесом.

вернуться

116

Noddle — тупая башка (англ.).

вернуться

117

Удары (франц.).

68
{"b":"13273","o":1}