ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Очень хорошо, моя дорогая Цирцея. Значит, до десяти вечера! И предупреждаю тебя, ни секундой позже – или ты пожалеешь, что имеешь дело со мной, а не с Великим инквизитором Торквемадой. Пусть вокруг свистят пули, пусть в том проклятом месте таинственные женщины то и дело бросаются под колеса экипажей – пока не пробьет последний десятый удар, с этих губ не сорвется ни слова истины.

В этот час воскресного дня на улицах было не такое уж оживленное движение, и экипаж Пат беспрепятственно доставил ее к дому. На колонне портика не осталось никакого следа от пули: кто-то тщательно зашпаклевал отверстие и закрасил его.

Их прибытия ждали. Комитет по приему состоял из миссис Готтшалк и горничной, которую Кит раньше не видел, – та взяла саквояж Пат, а домоправительница наблюдала за процессом.

Вскоре вместе с Пат Кит вошел в просторную, изысканно обставленную столовую, где уже все было готово для чаепития. Харви Туайфорд, покончив с трапезой, отставил тарелку и откинулся на спинку высокого стула во главе стола. Хотя на нем был обыкновенный сюртук, даже его покрой отличался подчеркнутой изысканностью, так же как и форма густых бакенбардов и его привычка поднимать брови.

– Надо же! – встретил он их. – Провалиться и не жить, если это не вы лично! Поздновато, вам не кажется? Обратите внимание, что на этом некогда обильном столе почти ничего не осталось, кроме крошек сандвичей и амберных печений. Надеюсь, вы не очень голодны, Фарелл?

Кит подавил желание заявить, что, если бы даже он и был голоден, присутствие Харви начисто лишило бы его аппетита. Пат сказала, что отнюдь не поздно, всего четверть пятого; она попросила налить ей горячего чая и пригласила Кита сесть рядом. Харви, подскочив, изобразил какое-то танцевальное па.

– Сегодня день великих свершений, провалиться мне снова! – продолжил он. – Не так давно тут был Джордж Боуэн, он влетал и исчезал, как торнадо. У него была записка от его героя – от Нигела Сигрейва, ни больше ни меньше, – с приглашением ему и Сьюзен сегодня вечером на обед. О господи!

– И они пойдут, не так ли? – спросила Пат.

– Еще бы! Даже если бы ее величество пригласила Джорджа для возведения его в рыцарский сан, вряд ли он был бы так потрясен. – Харви задумался. – Дайте-ка мне подумать! Я не видел тебя, милая кузина, – да и вас, Фарелл, – с вечера пятницы, когда после нашего с Джорджем ухода, похоже, кое-что случилось.

– Вы слышали, что произошло, Харви?

– Слышал, дорогая кузина. Как и Джордж. Фарелл может радоваться, делая вид, что храбро вел себя (я предполагаю, что ты-то была потрясена). Но сомневаюсь, что он получил большее удовольствие, чем мы с Джорджем, хотя Сьюзен Клейверинг ни в коей мере не могла одобрить ту женскую компанию, которую встретил Джордж и провел в ней остаток вечера. Понимаете, Фарелл, Джордж Боуэн – исключительно порядочная личность; я и слова не могу сказать против него...

– Не кажется ли вам, – осведомился Кит, – что пора подвести черту, пока вы не начали выбалтывать чужие секреты?

– Не пытайтесь заткнуть мне рот, Фарелл, – сказал Харви, скрывая за бесстрастностью тона злобу. – У вас это не получится, ввиду отсутствия мозгов, так что и не пытайтесь. И учтите, что Сьюзен Клейверинг весьма проницательно оценивает немалые шансы Джорджа однажды занять место в палате лордов после того, как это звание будет присуждено его отцу. Старый Боуэн – крупный промышленник, денег у него полные закрома, огромные кучи, он их жечь может! Семья, конечно, не очень знатная. Джордж просто счастлив, что с моей поддержкой может войти в те круги общества, куда без меня ему бы никогда не попасть. А теперь, прежде чем вы оба скажете, что сыты по горло моим обществом, разрешите заверить вас, что и мне чертовски опротивело смотреть на вас! Всего хорошего. – И он удалился, хлопнув дверью.

– Нет! – с насмешливо-трагическим видом заявила Пат. – Я тоже это слышала, Кит, но не могу поверить своим ушам. Харви говорит словно один из денди времен Регентства[4], что было шестьдесят лет назад, и мы о нем слышали только от своих дедушек. В пятницу вечером он гнусаво протянул, что положение «обя-я-язывает», а сегодня столь изысканно назвал имбирные печенья «амберными». Чего он хочет достичь этим жеманством, когда весь этот век давно скончался, как и сам принц-регент? Но какое это имеет значение, когда мы наконец избавились от Харви?

– Конечно, никакого! Я просто подумал...

Но мысли в его голове так переплетались, что Кит был не в состоянии четко изложить, о чем же он подумал. Она все поняла. Потом уже он вспоминал этот промежуток времени за столом до того, как они расстались, как время, когда оба старались вести разговор, не касаясь своих чувств. Тем не менее они давали о себе знать в каждом слове или взгляде.

Оба они выпили по нескольку чашек чаю, хотя ничего не ели. Кит вернулся в «Лэнгем», переоделся к обеду и, вернувшись, успел встретить Пат, когда она спускалась по главной лестнице в своем серовато-голубом с синим оттенком платье, украшенном жемчужным ожерельем.

Стоял прекрасный теплый вечер, и полог кареты, которая доставила их в Хампстед, был откинут. Ни одно окно в «Удольфо» не было зашторено портьерами; казалось, весь дом полон сияния. Едва только их встретил величественный дворецкий Тиммонс, как из гостиной в сопровождении Нигела появилась Мюриэль Сигрейв, облаченная в изящное розовато-кремовое вечернее платье.

Они прибыли последними из приглашенных, сказала Мюриэль. Сьюзен Клейверинг и Джордж Боуэн уже на месте, как и доктор Весткотт, хотя Элен прислала извинения и сожаления. В присутствии жены Нигела Пат почему-то почувствовала себя неуверенно.

– Теперь, когда мы наконец-то встретились, Мюриэль, – сказала она, – я с трудом представляю, что сказать. Вы и... вы и Дженни...

– Стоит ли вообще что-либо говорить? – Светловолосая Мюриэль взмахом руки открыла живописный веер. – Кроме одного: я надеюсь, что вам понравится здесь так же сильно, как мы с Нигом рады принимать вас! Надеюсь, вас не пугает название этого места?

– Название?

– «Удольфо»! – сказала Мюриэль, продолжая играть веером. – Ведь на самом деле вы же не предполагали найти здесь Эмили Сент-Жак, которую преследует зловещий итальянский граф? Конечно же не предполагали! И тем не менее! Я могу поверить в дьявольское создание Монтони куда легче, чем во французскую героиню с христианским именем Эмили, не так ли?

– Мы не собираемся выражать хоть какие-то сомнения по поводу этой восхитительной старой сказки. – Пат замялась. – В чем дело, Кит? Похоже, ты слегка удивлен.

– Может, так и есть, – искренне признался Кит. Заметно было, что он потрясен. – Может, это и не важно, но... если, Мюриэль, такова ваша точка зрения на Радклиф, что вы думаете об «Амброзио» Мэтью Льюиса?[5]

– «Амброзио»? Ах, вы имеете в виду «Монаха». Полное название звучит как «Амброзио, или Монах», хотя большинство имеет в виду второе название. Об этом и идет речь?

– Об этом. «Удольфо» вышел на два года раньше «Монаха»: первый роман появился в 1794 году, а последующий в 1796-м. Да, Мюриэль?

– Говорят, сюжет просто шокирующий. Безнравственная и распутная... как ее, Матильда? Да! Значит, безнравственная и распутная Матильда и святой Амброзио из ордена доминиканцев, который, выслушав ее покаяние, вступил с ней в любовную связь и наконец убил ее. Ну и как вам? – воскликнула Мюриэль с выражением завзятого критика. – Миссис Радклиф тоже дала волю своему воображению, но объясняет все естественными причинами. У Монаха Льюиса дьявола ждет огненная кончина. Но хватит, Кит! Хватит говорить о стариках и старых грехах. Давай поговорим о современниках, не важно, грешных или безгрешных. Вот сюда, прошу вас.

В гостиной, обставленной в стиле Первой французской империи, а не в сегодняшнем стиле Наполеона III, некоторое напряжение все же уступило место раскованной атмосфере, причем Сьюзен Клейверинг и Джордж Боуэн, не обращая на это никакого внимания, уютно устроились на красном полосатом диване.

вернуться

4

Регентство – период правления принца-регента (1811 – 1820). Таков был титул Георга, принца Уэльского, который в эти годы управлял государством в связи с психическим заболеванием своего отца Георга III; впоследствии стал королем Георгом IV и правил с 1820 по 1830 год.

вернуться

5

Льюис Мэтью Грегори (9 июля 1775 г. – 14 мая 1818 г.) – английский романист и драматург. Его часто называли Монах Льюис, имея в виду тот успех, которым пользовался его готический роман «Монах».

17
{"b":"13274","o":1}