ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джордж пытался заставить Нигела рассказать о его приключениях на охоте, которой он увлекался в юности. И хотя обычно Нигел не отказывал себе в удовольствии рассказать о своих подвигах, сейчас он заявил, что убийство животных утратило для него привлекательность. Тем не менее с Джорджем он был мил и доброжелателен, как с младшим братом. Доктор Весткотт явно испытывал беспокойство, но сохранял подчеркнутую бесстрастность. Кит, стараясь скрыть пережитое потрясение, затеял легкий светский разговор с Пат и Мюриэль. Во время долгого и неторопливого обеда, который проходил в настоящем феодальном зале, они продолжали разговор на самые невинные нейтральные темы. И лишь когда три дамы перешли в гостиную, оставив Нигела, доктора Весткотта, Кита и Джорджа наедине с их бокалами портвейна, Нигел обратился к более насущной теме.

– Кстати, – сказал он, поворачиваясь сначала к Киту, а затем к бородатому доктору Весткотту, поблескивающему стеклышками пенсне, – мы можем не ломать себе голову по поводу той таинственной женщины, что мелькнула прошлой ночью. – Он рассказал Джорджу об обстоятельствах этой встречи. – Понимаете, я поговорил с привратником Барни. Наша «таинственная женщина» оказалась всего лишь пожилой особой по прозвищу Сумасшедшая Нелл. Все знали, что она бродит в округе, хотя в прошлом году ее не видели. В свое время она была замужем за одним из слуг. Сейчас он умер, а у нее остался ключ от маленькой двери в западной стене.

– В самом деле? – уточнил Кит.

– Копы застукали ее прошлым вечером. Она пыталась войти и снова отправилась бродить. При ней и ключ обнаружили. Сейчас она сидит в полицейском участке; завтра утром ее отпустят, но ключ не вернут. Сумасшедшая Нелл, джентльмены, не побеспокоит нас ни сегодня вечером, ни, скорее всего, никогда. И остальные объяснения, Кит, могут оказаться столь же простыми.

Если Кит и не согласился, он предпочел остаться при своем мнении. Когда графин с вином несколько раз обошел вокруг стола, они вернулись в гостиную к Мюриэль, Пат и малышке Сьюзен.

Джордж и Сьюзен снова устроились на ярком полосатом диване. Пат и Мюриэль, которые, стоя у одного из окон, о чем-то тихо переговаривались, кончили перешептываться. И пока доктор Весткотт нерешительно мялся на месте, Пат уселась рядом с Китом, а Мюриэль присоединилась к мужу.

– Я собирался, – начал доктор Весткотт, – спросить, играет ли кто-нибудь в бильярд. Это занятие, пожалуй...

– Весьма успокаивает, – согласился Нигел.

К нему снова вернулась раскованность. Взяв Мюриэль под руку, он вышел в холл и остановился поблизости от дверей в гостиную. За ним вышел Кит вместе с Пат, повисшей у него на руке. Нигел обрел многозначительный, едва ли не величественный вид.

– Мюриэль, любовь моя...

– Да, Нигги?

– У меня есть одно небольшое дельце в оранжерее. Сейчас, – Нигел посмотрел на дедушкины часы, – только что минуло половина десятого. Можешь ли ты встретить меня здесь минут через десять?

– Сложность в том, Нигги, что у меня тоже есть одно небольшое дельце.

– Так ты можешь встретить меня здесь через десять минут?

– Конечно, дорогой, если ты этого очень хочешь. Мои заботы не потребуют много времени.

– Как и мои, стоит только начать. И я очень хочу.

– Отлично. Хотя...

– Мюриэль!.. – умоляюще начала Пат.

– Нет! – сказала Мюриэль. Она сказала это негромко, но с отчаянием. – В последний раз, Пат, решительно и окончательно нет! Рано, слишком рано!

И тут, не произнеся ни слова, восемнадцатилетняя Сьюзен вскочила с дивана. У нее было хорошенькое, хотя и несколько флегматичное личико и гибкая фигурка. В своем легком зеленом платье, уставившись куда-то в пространство, она пересекла гостиную, вышла в холл и, как сомнамбула, направилась к библиотеке.

Кит заметил, что в западной стене библиотеки, по обе стороны от центральной арки, за которой тянулся коридор в оранжерею, открыты обе двери. Дверь слева, как рассказывал Нигел, вела в бильярдную, а справа – в курительную.

Да! В слабом освещении комнаты слева Кит увидел очертания накрытого стола. За ним два высоких окна выходили на лужайку с южной стороны оранжереи; их портьеры были широко раздвинуты, а нижние рамы открыты, поскольку стояла теплая ночь. Сьюзен Клейверинг, которая выглядела так, словно спит на ходу, пересекла бильярдную и вышла на лужайку.

Мюриэль, выпустив руку мужа, вернулась к дверям в гостиную и обратилась к Джорджу Боуэну, который нерешительно поднялся с дивана.

– Идите за ней! – потребовала Мюриэль. – Что же вы? Девушка хочет, чтобы вы пошли за ней, и вы это знаете. Она ничего не скажет, но именно этого она хочет. Ох, неужели вы не можете понять?

Джордж беспомощно взмахнул руками:

– Я знаю, миссис Сигрейв! Знаю и все понимаю! Я отнюдь не бесчувственный олух, за которого меня кое-кто принимает; я и собирался вот-вот бежать за ней. Но есть вещи, которые вы никак не можете объяснить женщине, какими бы добрыми намерениями вы ни руководствовались!

– В таком случае, – заявила Мюриэль, – если присутствующие извинят меня, я покину их на короткое время, чтобы заняться кое-какими домашними делами. Тебе не придется ждать, Нигги.

И сделав общий реверанс, она направилась в заднюю часть помещения и скрылась за дверью, обитой красным штофом.

Теперь не осталось никаких сомнений, что среди собравшихся возникла напряженная атмосфера. Нигел стоял, застыв на месте. Запустив руку в нагрудный карман сюртука, он с рассеянным видом извлек черный графитовый карандаш, который незамедлительно вернул в тот же самый карман.

– Кит, ты не против сделать мне одолжение?

– Конечно, если смогу.

– Сможешь. На столе в моей берлоге я кое-что оставил для тебя. Книгу, которая должна вызвать у тебя интерес. Просмотри ее, особенно форзац, а потом, с глазу на глаз, расскажешь, что ты об этом думаешь. Я пойду в оранжерею.

И он решительно вышел. Патрисия Денби и Кит Фарелл проследовали за ним до библиотеки. Нигел, миновав центральную арку, прошел в оранжерею, а Кит, пропустив вперед свою даму, поднялся по металлическим ступенькам на галерею.

В обиталище Нигела окна были прикрыты портьерами. На столе, очищенном от остатков вчерашнего пиршества, горела газовая лампа под зеленым абажуром. Рядом с ней не было ни стаканов, ни коробок с сигарами, ни даже пепельниц. Под лампой лежал экземпляр «Грозового перевала» в красивом кожаном переплете, с золотым обрезом. Быстро обежав взглядом стены, увешанные фотографиями в рамках и оружием дикарей, Пат уставилась на книгу.

– Сегодня в начале вечера, – сказала она, – я вспоминала «Джейн Эйр». А тут встречаюсь со знаменитым шедевром другой сестры Бронте. Ты думаешь, что выбор этого романа имеет какое-то особое значение?

– Нет, вряд ли. Давай не будем торопиться с выводами, идет?

Открыв форзац книги, он пробежал несколько написанных на нем слов и пододвинул книгу так, чтобы и Пат могла прочитать их. Надпись была сделана фиолетовыми чернилами: «Нигги, который скоро станет моим мужем, с любовью от Мюриэль». И ниже – «Апрель, 1868».

– Пат, выбор книги не имеет значения. Она преподносилась в знак радостного события, хотя вот уж радостей в «Грозовом перевале» не сыскать. И я имею в виду не только несчастного Хитклиффа, потерявшего свою возлюбленную. Большинство характеров в этом романе вообще не являются человеческими существами; они демоны. Но что это может значить? Проклятье, Пат, что это ДОЛЖНО значить?

– Да?

Они расселись на удобных стульях по обе стороны стола. И теперь, когда время приближалось к десяти часам воскресного вечера, Киту Фареллу предстояло предстать лицом к лицу с тем, что, как он знал, должен увидеть и что, о чем он тоже знал, должно было предстать перед ним какое-то время назад. Он выпрямился.

– А теперь, Пат, не лучше ли тебе сообщить то, что ты обещала мне рассказать?

– Но ведь еще нет десяти часов, не так ли? Кит, ради всех святых, в чем дело? Ты выглядишь... у тебя просто сумасшедший взгляд!

18
{"b":"13274","o":1}