ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Брось, Кит! Ради бога, как мне хочется, чтобы ты объяснился!

– В чем объяснился бы?

– Ты как-то сказал – если выяснится, что Мюриэль обманщица, то, по твоему мнению, я могу испытать лишь радость и удовольствие, а не переживать. Вздор, старина, полный вздор! Как ты пришел к такому выводу?

– Значит, ты не сомневаешься, что Мюриэль в самом деле Мюриэль?

– Да, не сомневаюсь!

– Но предположи, просто предположи, что она все же суккуб. Можешь ли ты в глубине души категорически отрицать, что и в таком случае могут быть элементы удовольствия и облегчения?

Нигел сделал какой-то неопределенный жест:

– Откровенно говоря, в глубине души я вообще не могу ничего категорически отрицать. Тем более тут все жутко запутано. Большую часть времени я не знаю ни что думать, ни по какому пути двигаться!

– Хотя не перестаешь размышлять о Мюриэль?

– Да, среди прочих тем...

– А конкретно эти прочие темы...

– Одна из них, – Нигел распрямил плечи, – это заговор, по причине которого со мной надо обращаться так, словно я сделан из хрупкого стекла. Большое спасибо! Я в добром здравии и в отличной форме! Даже Уилки Коллинз, похоже, не знал, что сказать. Неужели он в самом деле настаивал, что я должен заткнуться и вести себя как инвалид?

– Вот его подлинное послание тебе, которое я передаю слово в слово: «Иди домой и оставайся там! Ради бога, человече, иди домой!»

– Но почему, Кит? Если подумать здраво, почему?

Оказавшись на вершине холма, карета неторопливо двинулась по ровному участку дороги, которая поворачивала налево, огибая высокую каменную стену вокруг «Удольфо». По обе стороны ворот высились стволы буковых деревьев с облетевшей листвой. Вдруг Нигел с силой ударил кулаком по колену:

– Ты слышишь меня, Кит? Почему?

– Уилки Коллинз, как и я, не испытал никакого удовольствия, узнав, что ты шляешься по городу с пулевой раной в груди, когда за спиной у тебя маячит какой-то неизвестный враг, решивший убить тебя. И знаешь, тебе крепко повезло, что ты еще жив. Но больше не испытывай фортуну.

– Чушь! – убежденно сказал Нигел. – Ты хочешь сказать мне, что этот тип сделает еще одну попытку?

– И Коллинз, и полковник Хендерсон считают, что опасность существует. Не сомневаюсь, именно поэтому полицейские и искали тебя сегодня. Кстати, они тебя еще ищут?

– Не так давно я сам их искал, но в городе чертовски много кебов, так что не могу быть уверенным. Но... – Опустив окно с правой стороны, Нигел, придерживая шляпу, высунул голову, тут же втянул ее обратно и закрыл окно. – Да, они тащатся за нами, сидят у нас на хвосте. Я не могу разобрать, то ли там старина Гоблин, то ли его напарник, не могу поручиться, что это тот же самый экипаж, хотя, скорее всего, он и есть.

И теперь, сидя боком, лицом к окну с левой стороны, Нигел заговорил с предельной серьезностью:

– Можешь ли оказать мне небольшое одолжение, старина? Перестань каркать у меня над головой. Я в состоянии и сам о себе позаботиться, Кит. Пусть даже этот псих сделает еще одну попытку, что в высшей степени сомнительно...

Грохот выстрела раздался так близко, что Киту показалось, будто стреляли у него под ухом. Он увидел пулевые отверстия: два входных в левом стекле и два в оконном стекле справа. И, еще не успев заметить рваную борозду в пальто на правом плече Нигела, Кит склонился вперед и приник к стеклу слева.

Кто-то, скрываясь за стволом бука, вел стрельбу с расстояния менее чем в шесть футов. День был сумеречный, и Кит успел увидеть лишь кисть и предплечье правой руки, сжимающей револьвер, и чем-то прикрытое лицо. И затем неизвестный исчез.

Их экипаж остановился. И тут же раздался звук быстро приближающихся колес; он становился все громче и наконец замер. Чей-то голос заорал: «За ним!», и по дороге загрохотали чьи-то ноги.

– Нет, Нигел! – приказал Кит, когда его друг рванул дверцу, чтобы присоединиться к преследованию. – Это работа лидеров; пусть уж они занимаются ею. Куда он попал в тебя на этот раз?

– Да чтоб ты знал/он вообще в меня не попал. Просто вырвал кусок ваты из подкладки на плече, даже пиджак не пострадал. А второй выстрел просвистел мимо. Вот ублюдок, вот гад, так его и этак!..

– Ублюдок ли он – это еще вопрос, – потрясенно сказал Кит. – Он стрелял в тебя почти в упор, с расстояния четыре или пять футов. И больше всего меня поразило, что пуля или даже обе не разбили стекло.

Нигел, который тоже испытал потрясение, отказался удивляться.

– Да, тебя это могло поразить, потому что ты имеешь дело только с карандашом. Этот подонок пользовался современным оружием, с высокой начальной скоростью пули. Он мог подойти почти вплотную, но окно все равно осталось бы цело. И, кроме того, прошлым вечером...

Снаружи в проеме дверцы с правой стороны, которая так и оставалась открытой, появилось длинное, костистое, чисто выбритое лицо мужчины средних лет в потертом пальто и касторовой шляпе.

– Провалиться мне на этом месте, вот наконец у нас и компания! – воскликнул Нигел. – Кит, это офицер Гоблин. Я рассказывал тебе о нем.

У него был низкий хрипловатый голос.

– Если не возражаете, сэр, моя фамилия Гоб. Гомер Гоб, старший инспектор Гоб, уголовный отдел. Можно не кричать. Все мы знаем, что смелости вам не занимать. Но если уж вы собрались так рисковать, мистер Сигрейв, то большой помощи от нас вам ждать не стоит.

– Да я и не жду помощи. Похоже, в ней нет необходимости. Тот шалун, которого мы преследуем, должно быть, самый худший стрелок в мире. Он и в амбар не смог бы попасть, не говоря уж о двери от амбара.

– Все может случиться, сэр. При таком плохом освещении в движущуюся цель даже лучший снайпер может не попасть. Скажите, сэр, в этот раз вам довелось увидеть стрелявшего?

– Я успел увидеть его. То есть что-то вроде. Так же как и Кит. Что скажешь, Кит? Можешь ли ты описать его?

– Сэр, – обратился к нему старший инспектор Гоб. – Если вы мистер Фарелл, каковым вы и должны быть, можете ли вы оказать нам какую-нибудь помощь?

– Боюсь, что нет, – честно признался Кит. – Я видел его только мельком, как вы слышали. Лица не разглядел. У меня возникло смутное ощущение, что я его откуда-то знаю... но это и все.

Гоб тяжело вздохнул:

– В таком случае, джентльмены, нам остается лишь надеяться на лучшее. Сержант Хакли погнался за ним, а на сержанта Хакли можно положиться. Вам снова здорово повезло, мистер Сигрейв, хотя ваша одежда основательно пострадала.

– Это? – презрительно усмехнулся Нигел, левой рукой ощупывая правое плечо. – Это вообще ничего – пустяк, легкий поцелуй. Скорее всего, пальто придется выкинуть или отдать бедным. Хотя в случае необходимости я смогу заштопать его за пять минут – да так, что и следа не останется.

– Вы умеете штопать, сэр? Вы хотите сказать, что вам доводилось этим заниматься?

– Нет. Просто я говорю, что умею сам справляться с такими вещами. Ради спасения своей души, старший инспектор, выкиньте из головы идею, что владение иголкой и ниткой – чисто женская привилегия и вообще женская работа. Представьте себе, вы оказываетесь в джунглях и полностью зависите от туземных носильщиков. Вы можете быть выносливым и неустрашимым, но вам придется довольно быстро освоить искусство штопки и шитья. На самом деле, как я однажды долго объяснял репортеру, или вы станете умелым портным, или у вас вообще не останется одежды, которую можно было бы штопать.

Сзади послышались шаги – сначала по траве и опавшей листве, потом по дороге. За открытой дверцей экипажа, отдавая честь Гобу, появился коренастый, крепко сбитый мужчина. Он тоже, как и Гоб, был среднего возраста, так же, как и он, чисто выбрит, что вызывало воспоминания о временах владычества комиссара полиции Мейна, – это мог быть только сержант Хакли, о котором уже шла речь.

– Итак, Хакли? – рявкнул его начальник.

– Прошу прощения, сэр. Я упустил его.

– Что произошло?

– Разве вы не понимаете, сэр? Тут уж ничего нельзя было поделать! Пробежав вдоль стены, он обогнул ее. Я так и не смог выяснить, то ли его там ждал экипаж или лошадь под седлом, то ли он нырнул в какую-то нору. Будь у нас побольше людей...

35
{"b":"13274","o":1}