ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мой рабочий день, Кит, – едва ли не простонал полковник Хендерсон, – еще далеко не кончен. Я должен вернуться в Уайтхолл. Подбросить вас в «Лэнгем» или куда-то еще?

– Лучше в «Лэнгем», если вы не против. Я хотел увидеться с Пат Денби, но это может подождать. Время бежит себе, и за те немногие часы, что еще остались от понедельника, нас вряд ли ждут новые потрясения.

И снова он ошибся. Оказавшись в тепле и спокойствии холла «Лэнгема», Кит первым делом направился к стойке администратора.

– Вам сообщение, мистер Фарелл, – сообщила молодая стройная дежурная. – И еще вас несколько раз спрашивали.

– Кто именно?

– Сначала джентльмен, сэр, американский джентльмен с военной выправкой. Затем дама... но она была не очень настойчива. Назвать себя они отказались. Ваш конверт, сэр...

Кит вскрыл небольшой конверт.

«Пытался найти тебя, но безуспешно. Надеюсь, ты достаточно свободен, чтобы уйти на ночь. Во всяком случае, ради старых времен попытайся найти меня ближе к восьми часам, что меня устроило бы. Адрес ты знаешь: Кларидж-стрит, 24. Первый этаж, один пролет наверх. Всего наилучшего! Карвер».

Очередные неприятности?

Рассматривая телеграмму, Кит пришел к неизбежному выводу. Ее писал не Джим Карвер и вообще не американец. Американец прибегнул бы к следующему выражению: «второй этаж, один пролет наверх». Конечно, нельзя исключать, что за срок своего временного пребывания здесь Джим обрел привычку пользоваться британскими выражениями.

Хотя во время их краткой встречи в Музее восковых фигур Джим ничем не дал понять, что изменился.

«Осторожнее! – шепнул внутренний голос Кита. – Ты готов слепо лезть в любую ловушку, стоит ей только заявить о себе, – и далеко не один раз это могло плохо кончиться. Хотя бог знает, что к чему. Это может быть каким-то розыгрышем, но может быть и западней».

Итак?

Кто бы ни прислал это приглашение, он, очевидно, знал, что Кит отправится на Кларидж-стрит, потому что никогда не мог сопротивляться вызову, откуда он ни исходил. Но Кит и не думает посвящать ему всю ночь. Он собирается пообедать с Пат, если удастся заманить ее в какой-нибудь ресторан.

Значит, первым делом приодеться для этого вечера. Оказавшись в своем номере, он, заинтригованный и обеспокоенный, переодеваясь, одновременно набросал телеграмму Пат. Попросив составить ему компанию для позднего вечера в городе, он предупредил ее, что она должна ждать его дома, куда он предполагал позвонить в половине девятого. Звонком он вызвал посыльного, чтобы отправить послание. Едва минуло четверть восьмого, Кит, при белом галстуке и всех регалиях, взял кеб и отправился к месту встречи с Джимом... которая могла или не могла состояться. Его мелодраматическое воображение разыгралось вовсю. Сейчас оно было обращено не столько к «Удольфским тайнам», сколько к «Парижским тайнам», этому сенсационному роману о французском уголовном мире, чья опасность простиралась далеко за границы страны. И когда кеб свернул с Пикадилли на Кларидж-стрит, воображение дало ему понять, что в каждом втором подъезде кроется зловещая фигура с ножом в кармане или дубинкой в рукаве. Но Кит не собирался отступать.

«Вздор!» – сказал он себе.

Почему из всех мест он оказался именно на Кларидж-стрит? В этом спокойном жилом квартале, который обрел известность еще в XVIII столетии? Здесь жила леди Гамильтон, возлюбленная адмирала Нельсона; здесь Байрон сиживал за ужином с банкиром Кинниардом; сюда Чарльз Джеймс Фокс возвращался домой из «Брукса»[19]. Здесь чувствовалось дыхание изысканности и моды. Слабо освещенная редкими уличными фонарями, эта короткая улица тянулась на север, к такой же короткой Карзон-стрит, и из-за плотно зашторенных окон на нее падали слабые блики света.

Допуская, что его может ждать какая-то, пусть даже гипотетическая, ловушка, Кит, покидая отель, оставил несколько слов, информируя, по какому адресу после восьми часов его можно будет найти. Страховка, конечно, сомнительная, но он не был уверен, что она вообще ему понадобится.

Номер 24 располагался на восточной стороне улицы. Солидное здание красного кирпича с тщательно протертыми ступенями, что вели к парадным дверям, было погружено в полную темноту, если не считать освещенного овального окна над дверью. И стоило ему потянуть ручку звонка, как створки дверей открылись.

В проеме дверей скромно стоял мужчина средних лет, ливрея которого давала понять, что он исполнял обязанности мажордома, о чем говорил и полосатый жилет, потертый, но аккуратный и чистый; за его спиной, в глубине виднелся проход в подвальный этаж дома. Кит вежливо обратился к нему:

– Будьте любезны, мне нужен мистер Карвер.

– Да, сэр. А вы, должно быть... Кит назвался.

– Очень хорошо, сэр; вас ждут. Но меня попросили не объявлять о вашем появлении. На первый этаж, сэр, вот по этой лестнице. Затем, если вы дадите себе труд пройти вперед и постучать вот в эту дверь...

– Да, конечно. Благодарю вас.

– Это я благодарю вас, сэр!

Сняв шляпу, Кит тем не менее не стал расставаться ни со шляпой, ни с пальто. Он прошел сквозь богатую обстановку нижнего холла, поднялся по широкой лестнице в столь же роскошный верхний вестибюль; и в том и в другом было по единственному газовому светильнику. Когда он постучал в указанную ему дверь, женский голос пригласил его войти.

Располагавшаяся за дверью гостиная, освещенная тремя лампами, отличалась современной обстановкой, от буфета и стульев красного дерева до софы с черной волосяной бортовкой. Два плотно зашторенных окна выходили на Кларидж-стрит. Слева от камина на стене висело боевое знамя конфедератов – знаменитые звезды и полосы проигранного дела. На каминной полке стояло бронзовое изображение вьючного мула, который тащил свою двадцатифунтовую пушку.

В камине извивались и трещали языки пламени. В кресле, придвинутом к самому очагу, в серебристом вечернем платье сидела Патрисия Денби.

– Патрисия! – бросив на софу пальто и шляпу, громко воскликнул он.

Пат резко повернулась к нему.

– Все в порядке, Кит! – заверила она его. – Знаешь, Джим Карвер здесь неподалеку; скоро он присоединится к нам. Кит, ту телеграмму послала тебе я – Джим попросил сделать это для него.

– Я и не знал, что ты была знакома с Джимом. Не говоря уж о том, что знакомство было таким близким, что ты исполняешь роль хозяйки его дома.

– Я не играю роль хозяйки. Я здесь вообще не хозяйка! До сегодняшнего дня я никогда не встречалась с Джимом, хотя довольно много слышала о нем.

– Но вряд ли от меня, не так ли?

– Нет, конечно нет! Всему есть свои причины, и ты скоро поймешь! Кит, о той телеграмме...

– Так вот, говоря о телеграмме...

– Да?

– Поскольку в Англии их доставляют допоздна, не в пример Америке, как раз около семи часов я послал тебе телеграмму. Я спросил, можешь ли ты пообедать со мной сегодня вечером, и пообещал, что встречусь с тобой примерно в половине девятого, если Бог и обстоятельства это позволят. Ты получила мое послание?

– Дорогой мой, сегодня с пяти часов меня вообще не было дома. Я лишь зашла переодеться к вечеру и снова ушла. Я была очень занята.

Она потянулась к нему, и он сжал ее протянутые руки.

– Так что ты скажешь? Может ли состояться обед, Пат, чтобы отпраздновать то, что нас больше всего устраивает?

– Послушай, Кит. Пришло время откровения, – выдохнула она, – и, может даже, момент сделать тебе признание, о котором я до сих пор боюсь и думать. Чтобы между нами больше не было секретов! Если, выслушав кое-какие вещи, ты по-прежнему будешь желать моего общества или захочешь быть где-то рядом со мной... чего бы ты ни захотел, Кит, я от всей души пойду тебе навстречу! – И затем она, мягко высвободив руки, отпрянула от него. – Симпатичные комнаты, ты не находишь? Джим арендовал их со всей обстановкой у какой-то дипломатической шишки, которая отбыла за границу. А вот военные украшения принадлежат Джиму. – Она скользнула взглядом по стене над камином. – Я всегда сочувствовала Югу и знаю, что ты тоже. Строго говоря...

вернуться

19

Фокс Чарльз Джеймс (1749—1806) – английский политический деятель из партии вигов; «Брукс»– фешенебельный лондонский клуб, основан в 1764 году как клуб вигов.

39
{"b":"13274","o":1}