ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но Кит отказался удаляться от темы.

– Давай вернемся к твоему предложению! – настоятельно потребовал он. – Ты сказала – больше никаких секретов между нами. Очень хорошо! Так в чем дело? Какие загадочные открытия ждут меня и много ли их?

– Первым делом, Кит, я должна попросить у тебя прощения... за несколько моментов.

– Надеюсь, ты не собираешься убегать?

Пат показала на свою меховую шубку, которая висела на спинке соседнего кресла:.

– Убегать? Вот уж нет! Это последнее, что я сделаю! Я никуда не уйду из этого дома. Даже не покину этаж. Но знаешь, это трудно. Дело в эмоциях, в тонкости чувств.

– Эмоции? Тонкость чувств?

– Мы все зависим от наших эмоций, не так ли? Если бы ты только мог видеть свое лицо, когда вошел и обнаружил меня здесь! Нет, я ничего не имею против, строго говоря, я польщена. Но это трудно. Тут есть кое-кто, с кем бы мне хотелось, чтобы ты встретился, а также другой, который подтвердит эту историю. Сначала я должна немного поговорить и убедиться, что эмоции не выйдут из-под контроля. Теперь ты видишь, к чему это ведет?

– Начинаю думать, что да. И тем не менее...

– Честное слово, это займет не больше чем несколько минут! Попытайся проявить терпение, Кит. Садись, устройся поудобнее. Или полистай книжки. Всего через несколько минут...

Скользнув мимо него в шорохе кринолина своего серебристого платья, Пат открыла дверь, что вела в широкий верхний холл, куда выходили еще несколько других дверей, и, выйдя, прикрыла ее за собой.

Кит осмотрелся. В центре комнаты на столе он увидел принадлежности для курения и пепельницу. Но если Пат вернется, как она и обещала, через несколько минут, лучше оставить сигары в покое. По другую сторону от камина вдоль стены тянулись подвесные книжные полки. Он подошел поближе, чтобы присмотреться к рядам книг.

Часть из них представляла научные труды или технические справочники, в которые Кит не испытывал ни малейшего желания заглядывать. Другая часть была представлена романами или биографиями, чтение которых всегда доставляло Киту удовольствие. Выяснилось, что здесь есть и последняя новинка: два тома ирландского историка Леки. Он уже потянулся за первым томом, как откуда-то издалека раздалось слабое, слабее, чем на Девоншир-стрит, звяканье дверного колокольчика.

«История европейской морали», Лондон, 1869. Кит посмотрел на титульный лист и пробежал взглядом по содержанию. Он не слышал, как открылась входная дверь. Секунд через тридцать, когда он слушал вполуха, до него донесся гул мужских голосов, которые то ли спорили, то ли ругались.

Вернув Леки на полку, он подошел к дверям гостиной и открыл их. Нет, голоса раздавались откуда-то снизу, и шум не прекращался. Снизу тянуло прохладным сквознячком.

Кит бесшумно преодолел покрытую ковром лестничную площадку и осторожно спустился на несколько ступенек.

Он увидел странную картину. В нижнем холле, полутемном из-за единственного газового светильника, лицом к открытой входной двери стоял мажордом, встречавший его. Он не спорил, а кого-то увещевал. Новый гость уже стоял в холле; освободившись от пальто и шляпы, он бросил их на руки мажордому. Казалось, он на что-то гневался, но на самом деле его громкий голос был полон издевательской насмешки. Гостем этим был Харви Туайфорд.

Глава 14

Харви закрыл входную дверь, перекрыв путь холодному воздуху. Теперь его издевательский голос доносился более отчетливо:

– Ты что, не понимаешь? Выражусь яснее. Кто я такой и с чем сюда пришел – не твое дело. Кстати, кто здесь живет? Снаружи нет таблички, я чиркал спичкой, чтобы разобраться.

Мажордом сделал глубокий вдох.

– Если вы не знаете, кто здесь живет, сэр, могу ли я спросить, почему вы обременили себя визитом?

– Нет, спросить ты не можешь, – возразил Харви, накручивая на палец прядь бакенбардов на правой щеке. – Помни свое место, парень: ты должен отвечать на вопросы, а не задавать их. Это я должен получить информацию.

– Да, сэр?

– Есть тут этакий ирландский тип, именуемый Фарелл? Его дядюшка-янки был везучим мусорщиком или кем-то в этом роде и нагреб себе полную кастрюлю монет. Старый мусорщик отдал концы, Фарелл прибрал к рукам его добро и вырос в собственных глазах. Он... ну вот, стоит заговорить о дьяволе, и он тут как тут!

Он прервался, пока Кит спускался по лестнице в нижний холл. Мажордом развернулся, и Кит обратился к нему:

– У вас какие-то неприятности, мистер... э-э-э...

– Киллиан, сэр! Меня зовут Киллиан!

– У вас неприятности, Киллиан?

– Небольшие, сэр. Мистер Фарелл, вы знаете этого молодого джентльмена?

– Скажем, что я встречал его. Выясняется, что он хорошо осведомлен о моей истории.

– Выясняется? – насмешливо хмыкнул Харви. – Я в самом деле отлично осведомлен. Моя мать читала в газете о твоем дяде-мусорщике после того, как она с Пат вернулась с тех пустошей. А у меня всегда был пытливый ум.

– Такой пытливый, что он пригодился бы уголовному отделу Скотленд-Ярда. Неужели ты искал меня? Что привело тебя сюда?..

– Благородство моего сердца, хотя ты его не заслуживал. И я был бы весьма обязан, если бы ты бросил этот тон. Какое-то время назад, Фарелл, ты послал моей милой кузине телеграмму с приглашением на обед.

– Твоя кузина ее так и не получила. Ты хочешь сказать, что вскрыл адресованную ей телеграмму?

– А как же! Конечно, я вскрыл ее, – с холодным самодовольством сказал Харви. – Но затем благородство моей души заставило меня отправиться в отель «Лэнгем» с посланием для тебя; мне даже пришлось нанять кеб. Там мне дали этот адрес.

– Сегодня вечером ты снова явился в «Лэнгем»? После того, как в пятницу вечером побывал там с миссис Обер?

– Слушай меня, племянник мусорщика. Если ты скажешь, что в пятницу вечером я был где-то неподалеку от «Лэнгема» или после обеда с лордом Эббсдейлом, который состоялся в сентябре, был в нем, я сочту это оскорблением. Так что не советую этого делать: оскорбившись, я могу доставить массу неприятностей. И тем не менее! Пусть даже тебя это волнует в той мере, в какой мой лакей беспокоится о состоянии моих шляпы и пальто, – тебе придется принять на веру мои слова об отеле «Лэнгем».

У этого элегантного молодого человека, убедился Кит, вранье от зубов отскакивает. Что он вообще признает, этот Харви Туайфорд?

– То есть, как я предполагаю, ты вообще незнаком с миссис Обер?

– С дорогой Элен! – воркующим голосом простонал собеседник. – Все знают дорогую Элен! Так же как дорогая Элен знает все и вся обо всех. Ее беда в том, что у нее слишком много интересов. Назад к природе рука об руку с Благородным Дикарем! Решила, что может быть скульпторшей, и заказала тонну глины для лепки. «Что толку в занятиях лепкой, – сказал я ей, – когда вы всего лишь хотите сделать дубликат какого-то ключа?»

– То есть?

– «Одолжите этот ключ на пару секунд, – объяснил я ей, – и притисните его к куску глины, после чего любой слесарь сделает вам копию ключа». – Харви завелся. – Но о чем, собственно, речь? Тебе бы стоило быть осторожнее, Фарелл. Ты, как обычно, снова занимаешься пустяками. Неужели ты даже не хочешь выслушать послание, которое мне было так непросто доставить?

– От Пат?

– От меня. Но оно касается Пат.

– Ну?

– Это совет. Даю его ради твоего же блага. Каким-то образом – трудно поверить, но тем не менее – каким-то образом тебе удалось произвести впечатление на мою кузину. В Вашингтоне ввязался в драку и навалял силачу, который весил килограммов на десять больше тебя. На бедную девушку это, конечно, произвело впечатление – ничем иным ты бы не смог его добиться. Так вот – совет.

– Ну?

– Оставь девушку в покое, перестань надоедать ей и вести себя как идиот. Можешь не сомневаться – твое послание она не получила! Она уехала с кое-какими друзьями, я их сам не видел, но они подходят ей куда больше, чем ты. – Внезапно Харви замер. – Хотя подожди! Откуда ты знаешь, что она не получила телеграмму? А не потому ли, что она здесь? Да, что-то подсказывает мне – она тут, рядом. И думаю, что мне бы лучше увидеться с ней.

40
{"b":"13274","o":1}