ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Шерман со своими янки никогда до моря не дойдет», —

Наглые мятежники считали, только чушь несли.

Потому что забыли, с кем имеют дело,

Пока мы...

Аккордеон внезапно смолк. Джим протянул руку с какой-то бумажкой. Даже с такого расстояния Кит не мог ни с чем спутать белый цвет пятифунтовой купюры. Бродячий менестрель принял подношение и после паузы, в течение которой Джим или что-то говорил, или подбирал слова, повернулся к нему спиной. Менестрель кивнул и подтянул аккордеон на плечо. И снова издал мощный аккорд.

Как бы я хотел вернуться в страну хлопка;

В старые времена, которые забыть невозможно.

Помни их! Помни, помни Диксиленд...[25]

Как он хотел бы быть в Дикси, ура, ура; в Диксиленде он хотел бы жить и умереть, в Дикси, на далеком, далеком Юге, в Дикси. И когда прозвучали еще несколько строф, повествующих о рождении лирического героя морозным утром и об обманчивой нити судьбы, Сапфир уже не нуждалась в ответе.

Но песня эта оказала воздействие на тех, кто пил бренди с шампанским. Когда Джим возвращался на место, подчеркнуто не обращая на них внимания, Киту показалось, что на лицах по крайней мере двух сторонников Союза было выражение не предвещающее ничего хорошего. Какое-то новое настроение появилось в этой пещере, приглушенное, но зловещее, подобное давлению пара, которое копится в котле.

Беззвучным шепотом Сапфир обратилась к Киту:

– Но это же не ошибка Джима, правда? Ведь Джим никогда не напрашивается на неприятности...

– Да, он никогда не напрашивается на них, – согласился Кит. – Тем не менее они не заставят себя ждать. Я бы лучше вывел вас отсюда.

Пат вцепилась ему в рукав.

– Конечно, чтобы потом ты смог вернуться? Так вот, слушай, Кит! – прошептала она с предельной серьезностью. – Тебе придется вынести меня на руках, а я буду орать и брыкаться – но я тебе обещаю, что иначе не уйду. Я, конечно, распутная женщина, но я преданный человек.

– Ко мне это тоже относится, – выдохнула Сапфир, гордо вскинув подбородок. – Во мне не меньше распутства, чем в ней, или даже больше, и я тоже преданный человек. Неужто я спасую перед врагом? К тому же, Пат, если начнется стрельба, мы обе сможем нырнуть под стол.

Покончив с «Дикси», аккордеонист затем завершил исполнение «Прекрасного синего флага» в честь одной из звезд Конфедерации. Наконец стал слышен голос грузного северянина, который, похоже, о чем-то совещался с одним из своих спутников. Хотя он старался говорить негромко, его хриплый голос был отчетливо слышен за дымной завесой:

– Глянь, Джой! Там этот сукин сын из мятежников.

– Гарри прав, Сай, – сказал Джой, поворачиваясь к третьему их спутнику с жестким суровым лицом. – Это Карвер, ублюдок и предатель, который думал, что его пушки разнесут нас в клочья под Фредериксбургом. Как увижу проклятого мятежника, так хочу им заняться. Нас трое, а он один.

Кит очень аккуратно разбил свою бутылку о край стола и, не отводя взгляда от противников, встал в проходе.

– Не совсем один, чертовы янки! – крикнул он им. – Рядом с ним стоит еще один сукин сын из мятежников. И что, черт бы вас побрал, вы собираетесь делать?

Проталкиваясь сквозь кишащую вокруг толпу – обнаженные плечи женщин, белые пластроны мужчин, – которая то вздымалась, то опадала, Джой двинулся первым. Он направлялся к Джиму Карверу, который был готов к встрече. Стремительно вскочив, Джим опрокинул содержимое своей бутылки в ведерко со льдом и, взяв ее за горлышко, метнул тяжелым концом вперед, как снаряд, которым стреляют в упор. Джой, получив удар по лбу, дернулся, упал на колени и рухнул лицом вниз. Грузный Гарри, что-то в очередной раз крикнув о сукиных сынах мятежниках, перепрыгнул через него и рванулся к Киту, который был готов встретить нападение.

Его левый кулак врезался точно в «цель», как любители кулачных боев называют солнечное сплетение; правой рукой Кит с разворота всем весом тела нанес удар по веснушчатой шее как раз под левым ухом. Задохнувшись и потеряв равновесие, Гарри перелетел через стол и вместе с ведерком, двумя бутылками и тремя бокалами растянулся на полу среди осколков.

Поднялся на ноги и мрачный Сай. Но сделать он ничего не успел. Какой-то человек за его спиной – Кит, видевший его сзади, заметил лишь, что спина его обтянута тонким черным сукном, – повернулся, вскинул над головой легкий стул без обивки, на котором, похоже, лежали его собственные пальто и шляпа, и с силой опустил его на голову Сая, который, свалившись, потерял всякий интерес к сражению.

– Если вы не против моего вмешательства, – раздался голос Нигела Сигрейва, – и третьего идиота янки можно списать со счета. Есть еще другие янки, Кит?

Несколько крепких официантов, протолкавшись к эпицентру сражения, остановились и замерли на месте. Гул разговоров со стороны завсегдатаев – в которых слышались то ли облегчение, то ли ярость, то ли восхищение – тоже смолк. Все стали свидетелями того, как маленькая процессия пересекает фойе.

Во главе ее, являя собой воплощенную скорбь, шествовал старший инспектор Гомер Гоб. За ним шел сержант Хакли в сопровождении двух констеблей в форме. Гоб, не замедляя шага, направился к Киту.

– Итак, мистер Фарелл. Исходя из того, что любой офицер полиции должен обратить внимание... – Гоб остановился, глядя, как Гарри пытается приподняться. – Вы собираетесь выдвинуть обвинение, например, против этого джентльмена?

Гарри, который с трудом приходил в себя, но все же мог издавать какие-то членораздельные звуки, наклонился к своим поверженным товарищам.

– Сай в порядке, – сообщил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Джой тоже, просто он в нокауте. Хорошо, что бутылка была пустая, а то бы Джой отдал концы на месте. – И тут, осознав смысл своих слов, он выпрямился. – Ради бога! Выдвинуть обвинение? Да никогда, черт побери! Забудем! Они как были, так и остаются сукиными детьми, и мы как следует вломили этим мятежникам еще до того, как генерал Грант взял Ричмонд. Но пусть они и сукины дети, они все же не так уж плохи. Двое из них говорят как англичашки, а у того мятежника, что с ними, удар... Господи прости. Гоб повернулся к Киту:

– А вы хотите выдвинуть обвинение против этого человека, сэр?

– Нет, конечно же нет! Гарри прав, старший инспектор. Забудем. Скорее я сам был виноват. Я не участвовал в этой войне и не должен был ввязываться в их стычку. Лучше всего действовать как Джим и Нигел. Вы все еще ищете мистера Сигрейва, старший инспектор? Никто из нас и понятия не имел, что мистер Сигрейв был здесь.

– Мистер Сигрейв! – словно проснувшись, воскликнул Гоб. Он стал настойчиво смотреть по сторонам – но тщетно. – А где сейчас, мистер Сигрейв? Эй, Хакли, где он?

– Ушел, сэр.

– Ушел?

– Как ветром сдуло. Он был один, сэр, с ним никого не было. Должно быть, врезав этому чертову янки стулом по голове, он испугался.

– Запомните, сержант, – строго сказал Гоб, – если вы сопровождаете меня, то мы не имеем права называть этих чертовых янки чертовыми янками. Они – желанные гости, которых приглашает ее величество. Что же до мистера Сигрейва...

– Да, сэр?

– За ним, Хакли! Бегите за ним, тупица! У дверей стоит Фентон; он и подскажет вам, в какую сторону тот ушел. Берите Фентона и следуйте за джентльменом. Фентон сможет заменить меня – держитесь как можно ближе к объекту, но так, чтобы вас не заметили. Затем...

– Да, сэр?

– Если он отправится домой, что и должен сделать, вы оба можете считать себя свободными от служебных обязанностей. Если он пойдет куда-то еще, пусть Фентон в одиночку проследит за ним. Вы же возвращайтесь в Уайтхолл и все мне доложите. Если же я от вас ничего не услышу, то с удовольствием приду к выводу, что рабочий день закончен. А теперь чтобы я вас не видел!

Хакли не заставил своего шефа повторять приказание дважды. Кит заметил, что Джим Карвер тоже пропал. Но у него не было времени даже обдумать этот факт. Гоб снова обратился к нему:

вернуться

25

Это начало «Дикси», официальной песни южан по время Гражданской войны (написана в 1859 году для театральной постановки северянином Дэниелом Эмметом). Популярна и сейчас.

51
{"b":"13274","o":1}