ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Могу ли я предположить, кто этот другой?

– Не сейчас, молю тебя. Я знала, что ты должен появиться, Кит, но и представить себе не могла, что это произойдет так быстро. Когда я выходила после того, как... меня кое-кто позвал, мы должны были пройти почти рядом мимо друг друга. Но я тебя не узнала. И лишь когда кеб тронулся, я обернулась и увидела тебя. Я не могла ни приказать кебмену развернуться, ни выпрыгнуть из кеба посредине улицы. Хотя это было важно, Кит. Я должна была выяснить, как ты ко мне относишься, возненавидел меня или, может, просто забыл. Даже когда я поручила отправить эту телеграмму, я сомневалась, найдет ли она тебя в отеле. Ты мог поехать к кому-нибудь обедать, а потом еще куда-нибудь. Харви и Джордж Боуэн... надеюсь, ты встретил Харви?

– Мы познакомились только что, здесь, в твоем доме. Этот парень в самом деле командует тобой или только думает, что командует?

– Ах, Харви! – Она отмахнулась. – Он ничего собой не представляет, хотя может жутко раздражать. Он и Джордж Боуэн... Джордж – свободный литератор, он младше Харви, с невестой, с которой он еще не обручился и которая обожает его... они завсегдатаи таких мест, как «Моттс», «Кейт Гамильтон», всех этих жутких заведений, где шампанское стоит тридцать шиллингов за бутылку и любая женщина, которая заговорит с тобой, доступна. Мало кто из так называемых порядочных девушек осмелится посетить такое ночное заведение, разве тебя возьмет туда какой-нибудь приличный мужчина. Но холостые молодые люди постоянно бывают там. Я думаю, что Харви и Джордж собрались вечером заглянуть туда. Ты можешь сделать то же самое.

– Некий молодой человек, моя дорогая, не может считать себя холостым.

– Могу ли я воспринимать твои слова как признание, что ты все еще чувствуешь то же самое, что и восемнадцать месяцев тому назад, на лоне дикой природы?

– Господи, женщина, да конечно можешь! «Я сомневаюсь, что звезды льют огонь, я сомневаюсь, что солнце движется по небу, я сомневаюсь, что правда может ложью обернуться. Но никогда в любви не усомнился». Хотя стихи Гамлета так же плохи, как и его познания в астрономии, я со всей теплотой принимаю его чувства. И это еще не все.

– Не все?

– Ты же видишь, что вечер только начинается. Почему бы нам не отправиться куда-нибудь и не отпраздновать нашу встречу? Пат, ведь пресса никогда не отличалась примерным поведением. Если ты в самом деле хочешь посетить ночное заведение, с репутацией или без, я к твоим услугам.

Сияющий взгляд Пат потускнел, когда она, похоже, о чем-то вспомнила.

– Я бы с таким удовольствием... но не могу. Сегодня вечером я должна покинуть город. И прошу тебя, не спрашивай, куда я отправляюсь, и не предлагай доставить меня на вокзал; все это – часть тайны. Но я вернусь в воскресенье днем.

– И ты тоже? – воскликнул он. – Кажется, все уезжают сегодня вечером, чтобы вернуться в воскресенье днем. И те же условия ставят. Значит, я не должен встречать твой поезд? Секрет так и остается под замком? Ты будешь держать его при себе все сорок восемь часов до воскресенья вечером?

– Я должна, Кит. Должна!

– Что ж, хотя бы обрати внимание, с каким почтением относятся к требованию моей дамы. Так, например, я даже не спросил – а чувствуешь ли и ты то же самое, что весной 68-го?

– Ох, да неужели тебе еще надо спрашивать? – вскричала она. – И если ты хочешь, Кит, заключить меня в объятия... в гостиной или нет, то пусть условности летят ко всем чертям!

И в этот момент из-за портьеры, прикрывавшей арку, что вела в переднюю гостиную, появился Харви Туайфорд. На плечи его было накинуто пальто, левой рукой он придерживал цилиндр, а в правой у него был зонтик. Было слышно, как от близкого раската грома задребезжал колпак дымовой трубы.

– Привет, привет, привет! – поздоровался Харви. – Спросите меня, и я скажу, что сцена довольно подозрительная. Если никто не возражает, мы с Джорджем все же отправимся по своим делам. В любую минуту хлынет как из ведра. Но у нас зонты, и мы надеемся быстро поймать кеб. Вы знаете, такая жалость, – сообщил он Киту, – что моя очаровательная кузина не позволяет мне пользоваться нашей семейной каретой. Пат сама не воспользовалась ею, когда сегодня днем отправилась по какому-то таинственному поручению. Вместо нее взяла кеб. Она вам рассказывала, куда ездила?

– Скорее всего, это не мое дело. Вы считаете, что ваше?

Харви не потерял хладнокровия.

– То, что меня интересует, – это мое дело, старина; им я и занимаюсь. Тут есть кое-кто еще, который... Джордж!

Из-за портьеры появился симпатичный темноволосый юноша. У него было серьезное выражение лица, и оно говорило о нешуточных целях, которые он ставит перед собой... может, слишком идеалистических. У него тоже были шляпа и зонт, но пальто он надел, а не накинул.

– Джордж Боуэн, это Кристофер Фарелл, которого близкие знакомые называют Кит и кто прошлой весной в Вашингтоне уделил такое внимание Пат и моей матушке. А теперь Пат пригласила его сюда... в силу причин, которые лучше всего известны лишь ей самой.

– Джордж, – объяснил Харви, – порой публикует свои рассказы в издании «Круглый год». На самом деле мы не можем называть его «одним из юных учеников мистера Диккенса». Когда у Джорджа состоялся дебют, папа Диккенс отправился в свое знаменитое турне по Америке с чтением лекций. Уилли Уилле, второй редактор, слег с какой-то хворью. Большинство тягловых лошадок журнала преклонялись перед молодым Чарли Диккенсом, с которым нашему Джорджу не сравниться. Но старый Чарли скоро на какое-то время вернется к браздам правления, и нам предстоит посмотреть, сможет ли Джордж работать в том же духе, что и Уилки Коллинз.

Нервничая, молодой человек с предельной вежливостью обратился к Киту.

– Я очень польщен встречей с вами, сэр, – сказал он. – Я не так много знаю о вас, кроме того, что вы работали на нью-йоркский «Баннер» и были корреспондентом лондонского «Клэриона». И я искренне восхищаюсь мистером Коллинзом, с которым немного знаком. Но, кроме того, я также слышал... также слышал...

– Он слышал, Фарелл, – вмешался Харви, – что вы вроде в близких дружеских отношениях с Нигелом Сигрейвом, исследователем Африки, из-за которого было столько шума. Нельзя не признать, что Джордж с должным уважением относится к Уилки Коллинзу. Но подлинный предмет его интереса – это Нигел Сигрейв; его восхищение Сигрейвом просто не поддается описанию!

Джордж Боуэн продолжал рассматривать Кита.

– Я питаю высочайшее уважение к мистеру Сигрейву, как и к любому человеку, который может отправиться в такое путешествие и перенести такие испытания. Я могу лишь хотеть быть похожим на них, но у меня не получается. Во мне есть что-то от кролика... которому вечно не везет. А это правда, сэр? Нигел Сигрейв действительно ваш друг?

– Действительно.

– И теперь я могу встретиться с ним! – восторженно вскричал Джордж. – Я написал ему, когда он вернулся из последней экспедиции, и он взял на себя труд ответить. А теперь я могу встретиться с ним, и Сьюзен тоже увидит его. Он не сказал когда, но это будет скоро; может, уже на будущей неделе.

– Да брось ты, – вмешался Харви, – ну что за шум из-за этого Сигрейва? Что он сделал такого, кроме того, что заблудился в джунглях и его спасли? Мне кажется, что мы вкладываем слишком много эмоций в эту тему. Сигрейв? Если вы спросите меня, я скажу, что он ничего собой не представляет.

– Никто тебя и не спрашивает, Харви, – напомнила ему Пат.

Долгий раскат грома громыхнул где-то неподалеку. Пат, которая уже заметно раскраснелась, глянула на маленький позолоченный маятник часов, которые под стеклянным колпаком стояли на каминной доске.

– Бели ты собрался уходить, Харви, почему ты продолжаешь болтаться здесь? Ни ты, ни твое поведение меня совершенно не волнуют, пока ты не занимаешься клеветой или открытыми оскорблениями. Почему бы тебе... ох, Кит, что это за слово, которое, как я помню, употреблялось в армии во время Гражданской войны?

7
{"b":"13274","o":1}