ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да.

— Что вы имели в виду?

Хью рассмеялся:

— Ничего, ровно ничего, суперинтендент. Если ваш осведомитель слышал и остальное, то вам известно: мы сошлись на том, что у всех перед грозой разыгрались нервы. — Он помолчал. — Вы способны это понять? Вы сами не страдали от жары? Не могли из-за нее поддаться искушению сказать или сделать нечто такое, чего говорить и делать не следует?

Хедли резко повернулся:

— Что вы имеете в виду, мистер Роуленд?

А кто его знает что. Только стрела вновь попала в самое яблочко.

— Ничего, ровным счетом ничего, суперинтендент. У меня нет никакой задней мысли.

— Вы стали играть в теннис, — продолжал Хедли. — Я хочу узнать об этом как можно подробнее. Вы и миссис Бэнкрофт играли против мисс Уайт и мистера Дорранса?

— Да.

— Мисс Уайт и мистеру Доррансу досталась южная сторона корта. Вам и миссис Бэнкрофт — северная; то есть та сторона, где впоследствии было обнаружено тело мистера Дорранса? Это так?

Хью вслед за ним перевел взгляд на корт.

— Да, так.

— Вы играли, пока…

— Пока не разразилась гроза, примерно до четверти седьмого.

— И, как мне сказали, во время игры вы вновь угрожали мистеру Доррансу?

— Не совсем так. Я пригрозил ударить его.

— Но вместе с тем вы употребили слова: «Мне бы очень хотелось убить вас»?

— Возможно. Не помню.

— Понятно, — сказал Хедли, не сводя с Хью тяжелого взгляда. — Во время игры произошло что-нибудь еще?

Приняв решение, Хью пошел ва-банк.

— Ничего такого, что мне бы запомнилось. Во всяком случае, ничего серьезного. — Он немного помолчал. — Если не считать того, что во время последнего гейма Бренда, подавая мяч, сломала ноготь на среднем пальце. Еще и поэтому она не горела желанием продолжать игру.

Молчание.

Молчание настолько полное, что Хью мог слышать, как трепещут крылышки мотылька, вьющегося вокруг фонаря в павильоне. Все собравшиеся смотрели на него во все глаза. И вновь ему потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд от корзины для пикников.

— Похоже, вы почему-то мне не верите, — сказал Хью. — Я не знал, что это так важно. Но это правда. Ведь так, Бренда?

— Конечно правда, — ответила Бренда, изобразив легкий смешок. — Взгляните! — Она вытянула руку. — Если вы, мистер Хедли, когда-нибудь играли в теннис, то знаете, что удар приходится по среднему пальцу, когда держишь ракетку свободно. Когда ноготь обломился, было страшно больно, но потом я об этом забыла. Но почему вы спрашиваете?

Снова молчание.

Хедли зашел им за спину и направился по траве к другой стороне крыльца. Он поднял предмет, в котором оба узнали шарф Фрэнка Дорранса. Затем он вернулся и встал перед ними с шарфом в руках.

— Значит, — заявил он с довольным видом, — вы сломали ноготь, играя в теннис?

— Да, конечно.

— На корте?

— Да.

— Как раз об этом я собирался спросить вас. Думаю, мы нашли обломанный кончик ногтя. Сержант!

— Сэр?

— Будьте так любезны, дайте мне пакет. Да, думаю, это так. Вы не возражаете, мисс Уайт? Благодарю вас… Мисс Уайт, вы и мистер Дорранс играли с южной стороны сетки. Чем вы объясните тот факт, что мы нашли этот кусочек ногтя на северной стороне в нескольких футах от тела мистера Дорранса?

— Тем, — не задумываясь выпалил Хью, — что во время последнего гейма она играла на северной стороне — Она…

Хью умышленно посмотрел прямо в глаза суперинтенденту.

— Послушайте. Представьте положение игроков. Счет был пять — два в пользу Бренды и Фрэнка. Они стояли с этой стороны сетки; Бренда подавала мяч и выиграла очко в восьмом гейме. В последний раз Бренда подавала на Китти. Это значит, что она стояла на месте подачи с восточной стороны и бросала мяч к павильону, чуда, где мы сейчас стоим. Вы, вероятно, нашли этот ноготь где-то поблизости от цепочек следов, может быть, в десяти — двенадцати футах от проволочной двери.

После очередного затянувшегося молчания он добавил:

— Понимаю, именно там вы его и нашли, почему и усмотрели в находке некий зловещий смысл. Бросьте, суперинтендент. Я уже давно мог бы рассказать вам об этом.

Хью откинулся на спинку скамьи. Он слегка улыбнулся и небрежно положил руку на запястье Бренды. Бренда улыбнулась ему, но рука ее была холодна как лед. Стоявший на заднем плане доктор Гидеон Фелл — грузный и сонный — тоже слегка улыбнулся, бросил взгляд на Хедли и сделал жест рукой, словно ставил на место шахматную фигуру.

— Шах, — сказал доктор Фелл.

Хедли положил целлофановый пакетик в карман. Он был сама любезность.

— Послушайте, мистер Роуленд! Неужели вы действительно думаете, что я этому поверю?

— Естественно. Ведь это правда.

— Надеюсь, что да, — изрек Хедли, пристально глядя на Хью. — Мы должны проверить, знает ли об этом инциденте миссис Бэнкрофт. Сержант! Сходите к миссис Бэнкрофт и попросите ее присоединиться к нам. Можете пригласить и доктора Янга. — Он снова оживился. — Мне говорили, что, когда разразилась гроза, вы, все четверо, укрылись в этом павильоне…

Хью кивнул:

— Да. И нашли газету с заметкой о неудавшемся самоубийстве Мэдж Стерджес. Какой-то посторонний человек совсем недавно оставил ее там. Это обстоятельство вывело Фрэнка из себя, хоть он и не хотел в этом признаться.

Интересно, подумал он, насколько сильное впечатление может произвести имя Мэдж Стерджес. Он не имел ни малейшего представления о том, что за ним скрывается, но намеревался воспользоваться им еще и еще.

Хедли раскрыл записную книжку.

— Значит, у вас создалось впечатление, будто мистер Дорранс вышел из равновесия?

— Да. И не у меня одного. Китти Бэнкрофт съязвила по этому поводу и поинтересовалась, что с ним.

— И он объяснил?

— Нет. Боюсь, что нет.

— Но почему у вас создалось впечатление, будто он не в себе?

— Я могу вам ответить, — вмешалась Бренда. Она слегка повернула голову, и свет из двери павильона засверкал в ее глазах, осветил полуоткрытые губы, лицо, окрашенное легким румянцем. — Он вел себя в свойственной ему манере. Зная его, нельзя было ошибиться. Потом мы заговорили о вас. Вам следует знать это, мистер Хедли. Мы принялись рассуждать о способах совершения убийства.

Для Хедли такое заявление было новостью, как ни старался он скрыть свое удивление. Он резко вскинул голову:

— О способах?… Продолжайте! Миссис Бэнкрофт ничего не говорила об этом.

— Возможно, нет, — сказала Бренда, не сводя глаз с угла навеса над крыльцом. — Китти первая представляла свой способ: она сказала, что ее подозревали в убийстве мужа в Виннипеге и что, услышав о вашем приезде сюда, она ужасно испугалась, не обнаружила ли полиция новых улик.

Всеобщее изумление. Хедли посмотрел на доктора Фелла.

— Мисс Уайт, это что, шутка?

— Ах, не знаю, — раздраженно ответила Бренда. — Потом она все обернула в шутку, но у меня возникли сомнения. — И далее Бренда подробно рассказала о том, что было сказано в павильоне. — Видите ли, мой способ убийства был удушение, — объяснила она, и в ее широко раскрытых голубых глазах читалась мольба о том, чтобы ей верили. — Поэтому я и не побежала на корт, увидев, что там лежит Фрэнк. Неужели вы думаете, что при других обстоятельствах я сразу не бросилась бы туда? Я ведь не чудовище. Я не побежала туда именно потому, что он был задушен. У меня создалось впечатление, что кошмар стал реальностью. Я не могла сдвинуться с места.

— Так вот оно что, — пробормотал Хедли. Он снова бросил взгляд на доктора Фелла; тот что-то проворчал. Чаши весов стали едва заметно клониться в их пользу. По выражению лица Хедли ни о чем нельзя было судить, но Хью оно говорило о многом.

— Я отлично понимала: здесь что-то не так, — сказала Бренда. — Любой понял бы. Когда ты сама делаешь недвусмысленные намеки о том, что человека можно задушить шелковым шарфом, а после кого-то действительно душат шелковым шарфом, то это одновременно и смешно и жутко!

В голосе Хедли зазвучали примирительные нотки:

24
{"b":"13275","o":1}