ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дверь просто заклинило, — сказала Китти. — Мы с Фрэнком заглядывали сюда по пути к дому. Пустите, дайте попробовать. — Она навалилась на дверь плечом, и та заскрипела. — Вот видите! Готово! Ура! Здесь довольно душно!

Китти была права. Павильон был немногим больше детского игрушечного домика, и казалось, будто дождь барабанит прямо по голове. Некрашеные стены побурели. С гвоздя на потолке свисала масляная лампа, словно специально для того, чтобы стукнуться об нее лбом; вдоль стен тянулись деревянные шкафы, в центре стояли две скамьи. От царившего в павильоне полумрака на всех нахлынули воспоминания детства.

— Входите и закройте дверь, — сказала Бренда. — Здесь получше, хоть и ненамного. Ах!

В голосе Китти послышалось легкое удивление.

— Послушай, Фрэнк. Как странно. После нас здесь кто-то побывал.

— Здесь? Вздор. Кому здесь быть?

— Не знаю, но кто-то был. Посмотри на скамью, где сидит Бренда. Здесь кто-то был и оставил газету. Зажги спичку.

Фрэнк послушался. Огонек спички, в тесном помещении показавшийся настоящим факелом, осветил утренний номер «Дейли фладлайт», бульварной газеты с массой самых сенсационных сплетен.

— Сорок пять минут назад ее здесь не было, — сказала Китти, имевшая привычку беспокоиться по пустякам. — Вот что я скажу, Фрэнк. Ты не знаешь, есть ли в окрестностях воры или бродяги?

Бренду все это нисколько не занимало. С внезапным волнением Хью заметил, что ее лицо побледнело и приобрело восковой оттенок. Словно зачарованная, она время от времени бросала взгляд на озаренные вспышками молнии окна. Но, явно не желая поддаваться смятению, она деланно рассмеялась.

— Воры? Не думаю, — ответила она, с отчаянием хватаясь за новую тему. — В павильоне нечего красть. Я держу здесь пару грязных теннисных туфель да кой-какую мелочь. Вот и все. Воров это не заинтересует.

Она кивнула на валявшийся в углу предмет, который они успели разглядеть, перед тем как погасла спичка. Это была кожаная корзина для пикников, некогда стоившая немало, похожая на очень большой и тяжелый баул, но теперь заброшенная, с пятнами плесени здесь и там. Фрэнк ударил по ней ногой: раздался звон посуды. У Китти вырвался горестный крик:

— Бренда, как тебе не стыдно! Какая чудесная корзина, и фарфор замечательный. А термосы! Все это валяется здесь с нашего последнего пикника в прошлом году. Почему ты не забрала ее в дом?

— Заберу, заберу, — сказала Бренда. — Сегодня же. Мария тоже приставала ко мне с посудой. Торжественно обещаю, — ее голос зазвучал громче, — сегодня же забрать ее в дом. Решено! Ты довольна?

Китти сменила тон:

— Извини, что надоедаю тебе, Бренда. Но меня очень беспокоит эта газета. Как она могла здесь оказаться? Фрэнк, зажги еще одну спичку. — Она громко прочла заголовок, — «Хорошенькая продавщица отравилась газом в своей квартире». Интересно, зачем печатают такие вещи?

— Затем, что людям они нравятся, старушка, — холодно проговорил Фрэнк. — То есть, если газетные писаки как следует сдобрят сплетню. Ты же знаешь их приемы. Каждая машинистка или продавщица — хорошенькая, каждая однокомнатная конура — квартира…

— Но она действительно хорошенькая, — возразила Китти. — Посмотри на фотографию. Мэдж Стерджес. Тебе так не кажется, Фрэнк?

Фрэнк взглянул на фотографию, пока не погасла спичка.

— Недурна. Но все равно дурочка. Она не умерла. Попытка самоубийства уголовно наказуема, я это выяснял: теперь у нее будут неприятности с полицией, и она получит по заслугам.

Сам не зная почему, Хью Роуленд почувствовал, что беседа приняла новый оборот. В голосе Фрэнка слышалось плохо скрытое торжество. Хью захлопнул дверь. Все они невольно оказались запертыми в маленьком, темном укрытии, предполагавшем известную близость. Фрэнк сел на скамью рядом с Брендой, и Хью, несмотря на мрак, увидел, как он обнял девушку за талию одной рукой. Хью и Китти сели напротив. Даже в реве бури они без труда разбирали каждое слово. Они сидели так близко, что могли слышать дыхание друг друга.

— Ты это выяснил? — из темноты спросила Китти. — Но зачем?

— О, я многим интересуюсь, — поспешно ответил Фрэнк. — Убийствами, самоубийствами, да мало ли чем? Как бы то ни было, убийство намного интереснее. — (У Хью было такое чувство, что в этой кромешной тьме в глазах Фрэнка светится веселье.) — Послушайте! Вот игра, как нельзя больше подходящая для дождливого дня! Мы по очереди будем придумывать страшные истории, в том числе и наш эксперт по части криминалистики…

— Наш эксперт по криминалистике? — переспросила Китти.

— Роуленд. Ты не знала?

Хью почувствовал, как Китти, словно пытаясь загладить вину, плотно придвинулась к нему, увидел, как блеснули ее белые зубы.

— Боюсь, что не знала.

— Да, да. Спроси хоть Бренду. При мне он скромничает. Однако здесь есть одна сложность. Предположим, вы действительно намереваетесь совершить убийство… Как бы вы его осуществили? — Он поднял вверх один палец. — Подождите. Минуту. Все должно быть по-настоящему. Я имею в виду, что это должно быть реальное убийство, так сказать, для домашнего потребления, а не одно из этих математически выверенных «идеальных преступлений». Однажды я задал такой же вопрос Нику. Он очень увлекся и придумал прямо-таки чудесный план — идеальное алиби, но он был таким запутанным, что ни один убийца не смог бы запомнить из него и половины. Когда я высказал свое мнение, он очень рассердился и заявил, что у меня нет художественного вкуса. Ну нет, так нет. Ваш план не должен повторять что-нибудь вычитанное из книг. Он должен быть простым, таким, чтобы его можно было использовать на практике. Вы действительно задумали кого-то убить… как вы это сделаете?

— Вы в самом деле хотите узнать об этом? — спросил Хью.

На губах Фрэнка появилось некое подобие улыбки.

— Вовсе нет, старина, — откровенно признался он. — Право, это меня нисколько не интересует. Всего лишь способ скоротать дождливый день — но я не прочь послушать, как вы с этим справитесь.

Жить ему оставалось уже сравнительно недолго.

— По-моему, говорить о таких вещах просто ужасно, — вполголоса вставила Китти: по ее тону было нетрудно понять, что тема ее волнует. — Но это действительно интересно, разве не так?

— Очень, — сказал Хью.

— Я бы воспользовалась углекислым газом, — словно раздумывая, продолжала Китти. — Знаете, газ из выхлопной трубы автомобиля. Вы накачиваете жертву спиртным, запираете ее в гараже, где стоит машина с включенным мотором, и выхлопной газ в мгновение ока делает свое дело. Это безболезненно, не хлопотно, здесь даже есть что-то от спорта.

— Послушай, Китти, — заметил Фрэнк. — Как умер твой муж? Я имею в виду незабвенного мистера Бэнкрофта.

Из-за стука дождя по крыше наступившую паузу нельзя было назвать тишиной. Но она очень напоминала тишину. Фрэнк продолжал со своей всегдашней подкупающей откровенностью:

— Я хочу сказать, что нам о тебе почти ничего не известно, согласись. Нам известно, что ты переехала сюда, имеешь дом по соседству, держишь шнуровых терьеров, со всеми мила и довольно состоятельна. Вот и все. Ты никогда не говоришь о своем покойном повелителе. Как он умер?

— Он действительно умер так, как я описывала, — ответила Китти, — и меня обвинили в том, что я его убила. Но им так и не удалось ничего доказать. Недавно, услышав, что здесь был детектив из Скотленд-Ярда, я очень испугалась, что после трех лет им удалось отыскать новые улики.

Казалось, Фрэнк больше всех был потрясен словами Китти.

Они услышали, как зашуршал по скамье его твидовый пиджак. Но когда яростная вспышка молнии осветила крошечное помещение, все посмотрели на Китти. Она набросила на плечи свитер, откинула волосы; гордо выпрямив стройную, гибкую спину, высоко подняв голову, она пристально вглядывалась в темноту. Затем Китти разразилась звонким, пленительным смехом.

— Видите ли, вы все слишком молоды, — сказала Китти. — И сейчас вы это доказали. На секунду я подумала, что вы мне почти поверили.

9
{"b":"13275","o":1}