ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я заметил, что лорд Франсис Орфорд очень странно на меня смотрит. Теперь я догадываюсь о причине, так как вскоре многое узнал о деятельности «мистера Калибана». Впрочем, и раньше лорд Франсис и мистер Флетчер говорили при мне не стесняясь, как перед статуей Пана. Но тогда ничего плохого не приходило мне в голову.

Лорд Франсис вежливо извинился, приятно меня удивив, и сказал, что я абсолютно прав и, если приду сюда следующим вечером, мне заплатят.

Когда я пришел снова, деньги лежали на столе. Лорд Франсис попросил меня заверить расписку в получении, и я согласился. Но, по-видимому, я никудышный бизнесмен. Документы, которые я подписываю, остаются для меня тайной. Как бы то ни было, я забрал мои десять фунтов и забыл обо всем.

Это произошло вечером 24 апреля. А спустя неделю на меня обрушился кошмар. Простите мне столь напыщенное определение моих неприятностей. Я получил письмо от мистера Калибана с напоминанием о нашем соглашении недельной давности. Оказывается, мистер Калибан одолжил мне двадцать фунтов под сто процентов. Долг следовало вернуть в рассрочку, четырьмя выплатами. Письмо не содержало требования возвращения долга, а просто напоминало о нем.

Мистер Роли облизнул губы.

— Моим первым побуждением было каким-то образом договориться с лордом Франсисом, но это скоро прошло. Что мне оставалось? Бежать к магистрату и просить о помощи было бесполезно. Можете считать меня полоумным книжным червем, но я подумал следующее. Что бы посоветовали мне Шекспир, Кит Марлоу, Бен Джонсон, Уичерли[127] или авторы наших дней, даровавшие нам «Мармион» и «Чайльд Гарольда»? «Терпи и подчиняйся»? Как бы не так! Они сказали бы мне: «Проткни грязного пса шпагой!» Я решил поступить именно так.

Мистер Роли опустил лысую голову. От его гордости не осталось и следа. Теперь это был всего лишь усталый пожилой человек, на короткое время приоткрывший свою душу.

— Остальное рассказывать недолго, — заговорил он вновь. — Я узнал так много об их делах, потому что мистер Калибан не был новичком в этом бизнесе. Их фирма действовала уже более семи месяцев в доме возле Гайд-парка. Переезд в этот дом избавлял их от необходимости платить ренту. Так как они обсуждали при мне маленькие изменения в своем плане, я смог понять весь план.

Никто никогда не входил в этот дом, кроме лорда Франсиса и мистера Флетчера, пользовавшихся задней дверью. Слуг здесь не было. «Кучером», доставившим меня сюда в первый раз, был мистер Флетчер. Управляющего, нанятого отцом лорда Франсиса, они отослали. В ночь визита очередного клиента парадную дверь должны были оставлять незапертой, чтобы кучер мог ее открыть.

Лорд Франсис Орфорд собирался принимать клиентов в этой комнате, сидя за столом в черной маске и без фальшивых зубов, дабы изменить голос. Кареты всегда прибывали в полночь, когда никто, кроме подвыпившего бродяги, не мог их увидеть.

Я выбрал наугад 5 мая и прихватил с собой две старые рапиры в кожаном футляре. Когда часы церкви Святого Джеймса пробили без четверти двенадцать, я вошел в дом.

Лорд Франсис еще не надел маску и не вынул вставные зубы. При виде меня он был удивлен, но не встревожен. Да простит меня Бог, но я начал с робких извинений — признал, что был слишком дерзок, требуя плату за свою работу, и получил заслуженный урок. Это его вполне удовлетворило. Но я добавил, что получил новую работу в Пантеоне с жалованьем десять фунтов в неделю и скоро смогу вернуть долг. Лорд Франсис пожелал узнать, какая эта работа. Я объяснил, что освоил новый, еще более ловкий трюк со шпагой и апельсинами, но отказывался продемонстрировать его, пока он не рассердился и не приказал мне сделать это.

У меня в кармане лежали апельсины, но лорд Франсис велел мне взять их из вазы. Одну рапиру я положил на стол, поближе к моей правой руке, а другую взял в левую и стал ловить ею апельсины, которые подбрасывал вверх.

Лорд Франсис был поглощен зрелищем. Все его внимание сосредоточилось на моей левой руке, о правой он позабыл напрочь. Улучив момент, я схватил ею другую рапиру, сделал выпад через стол и пронзил его отравленное злом сердце. Вскоре я услышал слабый звук обмотанных тряпками лошадиных копыт, свидетельствовавший о подъезжающей карете.

Дик, — мистер Роли отбросил официальность, — вы должны были заметить еще кое-что. Взгляните туда!

Подняв свечу, он указал в сторону двери.

— Камин! — воскликнул Даруэнт.

Он вспомнил, что видел его справа от двери. Каменный очаг с длинным, сужающимся кверху дымоходом, из которого...

— Будь у вас время подумать, вы бы поняли, что камин не настоящий. Какой безумец, даже в наши дни, будет строить камин в стене, смежной с главным холлом? Каменщики лорда Франсиса соорудили его, так как другой камин скрывала перегородка. Любой может залезть в очаг, вскарабкаться на выступ дымохода и слушать, не будучи видимым из комнаты, а потом выбраться через складную дверцу в главный холл позади.

— И вы спрятались в камине? Значит, это вы...

— Да, — кивнул декоратор. — Я взял кожаный футляр, но оставил обе рапиры, чтобы представить случившееся как дуэль, а не как убийство. Мне хотелось поставить кучера в неловкое положение. — Он посмотрел на Джемми, чья дружелюбная улыбка плохо сочеталась со светившейся в глазах злобой. — Из дымохода я ничего не видел. Как я мог догадаться, что это вы, Дик? Когда дверь захлопнулась, я подумал, что кучер вошел в комнату с каким-то беднягой, и громко произнес...

— "Он не должен подходить к окнам", — подхватил Даруэнт.

— Мне казалось, что с мертвым Орфордом в комнате вся их уловка с декорацией за окном лопнет как мыльный пузырь, стоит только клиенту открыть одно из окон. Потом я выскользнул из камина через складную дверцу и вышел через парадную дверь.

Вот и все. Вы выслушали мое признание и можете поступать, как вам будет угодно. Я убил Орфорда, и, видит бог, сделал бы это снова.

В полутемной комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием.

Помимо бутафорской луны над статуей Пана, шесть свечей — пять в руках присутствующих и одна на письменном столе — создавали тусклое кольцо света, словно предназначенное для какого-то тайного сборища.

Молчание нарушил Джемми Флетчер, обратившийся к Таунсенду:

— А теперь, мой дорогой чарли... — назвать раннера «чарли» считалось на Боу-стрит смертельным оскорблением, — не желаете ли снять с меня наручники?

— С какой стати? — буркнул Таунсенд.

— Подумайте — что такого ужасного я совершил? Дик жив, Тилл Луис вроде бы тоже. Это были всего лишь шутки, чарли! У меня есть влиятельные друзья, которые это подтвердят. — Джемми кивнул в сторону Роли: — А вот он — другое дело. — Его голос перешел в визг. — Этого человека повесят! Непременно повесят!

Даруэнт медленно шагнул к нему.

— Нет, не повесят, — спокойно сказал он.

Среди собравшихся пробежал одобрительный шепот, подобный легкому ветерку, и шепот Кэролайн был самым громким.

Даруэнт повернулся к мистеру Роли. В полумраке никто не увидел пачку банкнотов, которую он сунул в карман декоратора.

— Забудьте обо всем. Идите домой и ложитесь спать, — мягко произнес Даруэнт. — Вас не арестуют и даже не заподозрят.

Мистер Роли ошеломленно уставился на него:

— Но ведь я...

— Нет! — решительно остановил его Даруэнт. — Вы не совершали никакого убийства, сэр. Вы раздавили паука. Посещая Долли Спенсер в вашем доме, я заметил, как вы напряглись, когда я упомянул дом номер 38 на Сент-Джеймс-сквер. Ступайте с миром. Когда вы отдохнете, мы поговорим о том, как найти вам подходящую работу.

Губы декоратора дрогнули.

— Дик, как мне отблагодарить вас...

— Никак!

Мистер Роли неуверенно подошел к двери, но опять повернулся и с благодарностью глянул на Даруэнта.

— Поверьте, я бы не возражал... — Он скользнул рукой к шее, словно там уже была веревка палача. — Если бы не боялся оставить Эмму одну. Доброй ночи.

вернуться

127

Марлоу Кристофер (1564-1593), Джонсон Бен (Бенджамин) (1572-1637), Уичерли Уильям (1640-1717) — английские драматурги. — «Мармион» — поэма Вальтера Скотта.

55
{"b":"13276","o":1}