ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Какое-то время я лежал на дощатом полу у стены в комнатушке, где на крючках висели шляпы и громко тикали часы. Думаю, ее использовали раннеры[41] Боу-стрит. Кто-то промыл и перевязал мне голову. Рядом со мной присел на корточки мужчина, как я узнал позже, мистер Хьюберт Малберри. Вы знакомы с мистером Малберри, падре?

Ординарий покачал головой.

— Выглядит он не слишком презентабельно — толстый, неряшливый и почти всю понюшку табака высыпает на себя, — но знает толк в законе. И клянусь душой, которой у меня, возможно, нет, он был мне добрым другом.

«Выпейте это», — сказал мистер Малберри. Прислонив меня к стене, он дал мне глотнуть неразбавленного спирта и запить его водой. После этого мой ум прояснился достаточно, чтобы я смог все рассказать.

Мистер Малберри не задал мне ни одного вопроса, пока я не закончил.

«Думаю, я разбираюсь в людях», — сказал он, затем встал и направился к двери.

Я спросил, куда он идет.

«Черт возьми! — воскликнул мистер Малберри, и его обрюзгшее лицо побагровело. — Разумеется, нанять двуколку! Если этот сельский дом находится там, где вы говорите, я должен найти его!»

Когда он ушел, падре, ко мне пришла еще одна посетительница. Королевский театр на Друри-Лейн находится неподалеку от Боу-стрит, а новости распространяются быстро. Мистер Кин репетировал «Макбета», и Долли Спенсер примчалась в актерском наряде, стеклянных драгоценностях, со слезами на глазах. Она обняла меня и прижалась щекой к моей щеке... — Даруэнт помолчал и добавил с усмешкой: — Как и следовало ожидать, ее вывели оттуда. Кажется, она укусила одного парня в руку. Да, Долли не леди — она всего лишь самое преданное существо на свете.

Он снова ударил по стене скованным запястьем, стараясь причинить себе боль. Священник с сочувствием смотрел на него.

— Малберри вернулся только в сумерки, — продолжал Даруэнт. — Он был слегка навеселе и стоял надо мной, пошатываясь.

«Возможно, вы честный человек, мистер Даруэнт, а возможно, принц лжецов, — заговорил он. — Но я знаю только одно — мы не можем предложить вашу историю судье и присяжным. Лучше придерживайтесь дуэли в пьяном виде».

Думаю, это все.

— Все? — изумленно воскликнул преподобный Хорас.

— Да.

— Вы смеетесь надо мной! Разве этот адвокат не нашел дом?

— Конечно, нашел. Любой сосед мог указать его местонахождение. Дом построил Ванбру[42] — он имеет форму буквы "Е", с куполами на башнях в каждом углу и часовой башней посредине. Я сам проходил мимо него много раз.

— А он нашел языческую статую на лужайке?

— Нашел.

— И комнату, где вы обнаружили лорда Франсиса мертвым?

— Да, падре. С обоями, камином и прекрасным турецким ковром.

— Какое-то безумие! — простонал преподобный Хорас. — Да-да, пейте ваше бренди, если это вас утешает!

— Но, — Даруэнт отставил бутылку после солидного глотка, — я не рассказал, что еще увидел Малберри. Красно-золотые обои теперь покрывала пыль, которая еще более плотным слоем лежала на полу и прекрасном ковре. Между инкрустированным письменным столом и высоким стулом позади него пауки сплели паутину. Такая же паутина обволакивала призмы люстры. В фибровой спинке стула не было никаких следов от удара шпагой.

Отец и мать Фрэнка, граф и графиня Кинсмир, уже давно были за границей. Они велели содержать поместье в порядке, но дом заперли, не оставив там жильцов. Комната выглядела так, словно в нее действительно никто не входил больше двух лет.

Изрядно опьяневший Даруэнт пытался казаться дружелюбным, наблюдая за собеседником.

— Ну, падре, что скажете?

— Это шутка весьма дурного вкуса, — заявил преподобный Хорас. — Не забывайте, что вы шутите над собой.

— Если это шутка, то не моя.

— Возможно, это был другой дом. Или другая комната.

— Боюсь, не было ни другого дома, ни другой комнаты. Я рассказал вам чистую правду. Вы мне больше не верите?

Священник облизнул губы.

— Я знаю, дорогой сэр, — мягко произнес он, — что вы сами в это верите.

— То есть вы называете меня безумцем?

— Нет-нет! Я называю вас другом. Но, говоря откровенно, существуют разные степени... э-э...

— Это не пойдет! — резко прервал его Даруэнт. — Подумайте сами! Защита заявляет в суде нелепую ложь о том, что мы с Фрэнком дрались на дуэли при луне на Гартер-Лейн, и эту ложь принимают безоговорочно. Вы считаете естественным, что родственники Фрэнка с этой целью подкупили присяжных?

— Не естественным, — признал священник. — Но, по крайней мере, правдоподобным.

— Отлично! Тогда кто ходатайствовал об утверждении приговора в Карлтон-Хаус?[43]

— Не понимаю.

— Отец Фрэнка вдрызг разругался с регентом и Красавчиком Браммеллом четыре года назад. Ни один Орфорд, кроме самого Фрэнка, не осмелился бы приблизиться к регенту, даже через посредство Бена Блумфилда. Однако регент утвердил мой смертный приговор, и казнь приблизилась минимум на четыре дня!

— Вы полагаете, что против вас действует кто-то еще, помимо Орфордов и этого таинственного кучера?

— Я это знаю!

— Какое-то время, сэр, я верил, что...

Ординарий оборвал себя на полуслове. Он видел слишком многих людей, сходивших с ума в одиночных камерах и считавших, что их преследуют. Коснувшись молитвенника, священник отошел и сел в нише.

— Вы многое перенесли, — вздохнул преподобный Хорас. — Постарайтесь забыть о мирских делах.

— Нет уж, спасибо. Где Долли? Где, наконец, Малберри? Он был верным другом и приходил навещать меня. — Цепи звякнули. — Вы утверждаете, что у меня есть душа. Я бы обменял эту душу на десять фунтов, чтобы оставить им хоть какое-то наследство в знак моей благодарности.

Новый голос отозвался словно из воздуха:

— Допустим, вам предложат пятьдесят?

Свечи догорали, и пламя стало голубым, с едва заметными алыми искорками. Сердце Даруэнта сжалось от суеверного страха, но он быстро понял, в чем дело.

Зазвенели ключи надзирателя, и за дверью вновь послышался суховатый старческий голос:

— Меня зовут Крокит. Илайес Крокит. Я один из тех, кому пришлось ждать. Предлагаю заключенному пятьдесят фунтов в обмен на маленькую услугу, которая не причинит ему никаких неприятностей.

— Пятьдесят фунтов! — воскликнул Даруэнт.

— И ни пенни больше, — предупредил голос.

К удивлению ординария, Даруэнт не просто встал, а вскочил, побуждаемый бренди и вспышкой энергии. Он стоял среди соломы в величавой позе, плохо соответствующей его грязному лицу и налитым кровью глазам. Вспышка длилась менее минуты, но этого оказалось достаточно.

— Можете впустить Сатану, — сказал Даруэнт.

Глава 4Ньюгейтская невеста

Издалека донесся приглушенный звон колокола церкви Гроба Господня. Он ударил трижды. До рассвета оставалось менее часа.

Мистер Крокит, держащий кожаный футляр с бумагами, только что закончил краткое объяснение своих намерений. Свежие свечи для фонарей были куплены у Красноносого.

— Пожалуйста, войдите, мисс Росс, — окликнул пожилой адвокат. — Осужденный согласен.

— Так я и думала! — пробормотал женский голос.

Кэролайн Росс вошла в камеру с беспечным и равнодушным видом. Поверх белого атласного платья она надела длинную серую накидку с алой подкладкой. Капюшон был откинут, демонстрируя бледное лицо, короткие каштановые локоны и голубые глаза с длинными ресницами.

Белые туфли Кэролайн утонули в грязи, покрывавшей пол камеры. Но, как девушка признавалась впоследствии, у нее вызвало тошноту и едва не обратило в бегство не это, а ужасающее зловоние.

— Нам нужно поторапливаться, мистер Крокит. Эта задержка невыносима!

— Терпение, мадам.

Кэролайн едва взглянула на заключенного — этот человек был недостоин ее внимания.

вернуться

41

До создания официальной уголовной полиции (Скотленд-Ярда) расследование преступлений в Лондоне вели частные сыщики (их называли runners — «бегуны»), чьи конторы находились на Боу-стрит.

вернуться

42

Ванбру, сэр Джон (1664-1726) — английский архитектор и драматург.

вернуться

43

Карлтон-Хаус — резиденция принца-регента па улице Мэлл в центре Лондона, Ныне на ее месте находится дворец Карлтон-Хаус-Террас.

8
{"b":"13276","o":1}