ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пегги, одновременно плача и ругаясь, подбежала к открытому сундуку в углу. Пока она рылась в нем, Морган осматривал гримерку. Все было уже готово к вечернему спектаклю. В гардеробе на вешалках висели три великолепных форменных мундира с остроконечными шлемами, палаши, кривые турецкие сабли, кольчуги и плащи, украшенные стеклянными драгоценностями. В воздухе витал аромат пудры; на освещенном туалетном столике лежали накладные бакенбарды, бороды различных оттенков и длиннокудрые завитые парики. Там же стояли бутылочки с лосьонами и притираниями, коробки театрального грима, специальный клей и карандаши для подводки глаз. Морган всей грудью вдохнул аромат театра; он ему понравился. Пегги тем временем выхватила из сундука большую пачку питьевой соды.

— Фам ни са шшто не утастся это стелать, — вымолвил Валвик, скептически озирая дядюшку Жюля. — Мне прихотилось мноких пьяниц пофитать на сфоем феку, и фот шшто я фам скашу…

— Нет, я приведу его в чувство! — вскричала Пегги. — Миссис Перригор, прошу вас, пожалуйста, перестаньте плакать и налейте стакан воды. Воды, кто-нибудь! Однажды в Нэшвилле мне удалось его оживить таким способом; тогда он был почти так же плох. Пожалуйста… пожалуйста, кто-нибудь, дайте воды…

— О, бедня-ажка! — протянула миссис Перригор, наклоняясь, чтобы пощупать дядюшке лоб. Немедленно послышался громкий храп со свистом, постепенно переходящий в раскатистое крещендо, и дядюшка Жюль перевернулся на другой бок.

— Поднимите его! — скомандовала Пегги. — Усадите его… Посадите его, капитан! Придерживайте ему голову. Вот так. А теперь пощекочите его. Да, пощекочите; вы не ошиблись. — Она бросила в стакан воды комок питьевой соды и стала осторожно подступать к дяде, зажимая нос, чтобы не задохнуться в алкогольных парах. Запах джина совершенно перекрывал ароматы закулисья. — Держите его! Да где же Абдул, господи? Абдул умеет с ним обращаться… Говорю вам, подержите ему голову и слегка пощекочите…

— Хр-р-р!… — всхрапнул дядюшка Жюль, дергаясь, словно плененный дельфин. Лицо его исказила обиженная гримаса.

— Viens, mon oncle! — ласково прошептала Пегги. Ноги у нее заплетались, глаза подозрительно блестели; однако настроена она была решительно. — Ah, mon pauvre enfant! Mon pauvre petit gosse! Viens, alors…

«Pauvre enfant», казалось, отдаленно понял смысл ее слов. Внезапно он, не открывая глаз, сел и замахнулся кулаком, словно желая поразить невидимого врага. Затем выхватил стакан из рук племянницы и швырнул его в стену, отчего тот разбился вдребезги. Победив врага, дядюшка Жюль снова повалился на подушку и сладко заснул.

— Хр-р-р… хм-м-м!… — захрапел он.

Послышался стук в дверь.

Пегги чуть не вскрикнула от страха и отпрянула назад.

— Только бы не мистер Перригор! — запричитала она. — О, только не это! Он нас погубит, если все узнает. Он ненавидит пьянство, он говорил, что снова собирается написать о дяде большую статью. Абдул! Может быть, это Абдул?… Он справится с дядей. Он сумеет…

— Ошшень странный стук, — внезапно заметил капитан Валвик. — Ошшень. Слушайте!

Они молча уставились на дверь, и у Моргана неизвестно почему появилось дурное предчувствие. Кто-то словно подавал им условные знаки, так как стучали по какой-то сложной системе, быстро и тихо. Валвик дернулся было открыть, но тут дверь медленно начала открываться сама — довольно странно и резко, толчками…

— Тс-с-с! — прошипел чей-то голос.

И в комнату, предварительно оглядевшись, ворвался не кто иной, как мистер Кертис Уоррен. Вид у него был изрядно помятый: куртка порвана, а белый фланелевый костюм живописно испачкан; волосы стояли дыбом, да и на лице явственно отпечатались следы борьбы. На губах его играла злорадная улыбка. Он осторожно закрыл за собой дверь и горделиво оглядел друзей. Потом, не дав им прийти в себя от потрясения, засмеялся низким, довольным, даже самодовольным смехом. Наконец, порывшись в кармане, он что-то вытащил оттуда и с торжеством поднял над головой. На золотой цепочке медленно поворачивался, тускло поблескивал и подмигивал изумрудный слон.

— Он снова у нас! — ликующе провозгласил Уоррен.

Глава 16

Опасность в 46-й каюте

Морган ничего не сказал. Подобно капитану Уистлеру в нескольких предыдущих случаях, о которых нет нужды напоминать, говорить он просто не мог. Первой его реакцией был острый страх, так как он не поверил собственным глазам и приписал явление действию шампанского и усталости. Однако оказалось, что перед ним не мираж, а суровая действительность. Уоррен. И у него изумрудный слон. Что он еще натворил? У Моргана не было ни сил, ни желания думать о поступках друга. Впоследствии он отчетливо вспомнил лишь то, что Валвик хрипло проговорил:

— Сакройте тферь!

— А вы… — продолжал Уоррен, уничтожающим жестом махнув в сторону Пегги, — а вы-то! Но, наверное, ваше поведение объясняется лишь верой в меня и доверием ко мне, правда? Вот какую помощь я получил, детка! Ха! Я разработал изощренный план. Но разве вы мне поверили, когда я притворялся спящим? Нет! Вы в гневе бросились прочь…

— Милый! — вскричала Пегги и, рыдая, бросилась к нему в объятия.

— Ну ладно, ладно, — проворчал Уоррен, немного успокоившись. — Выпьем! — воскликнул он в порыве вдохновения и извлек из кармана бутылку «Старого Роба Роя», опустошенную ровно наполовину.

Морган прижал кулаки к пульсирующим вискам и сглотнул подступивший к горлу комок. Силясь понять, что же происходит, он приблизился к Уоррену так же осторожно, как вы стали бы подходить к плененному орангутану, и попытался заговорить благоразумно.

— Начнем с того, — произнес он, — что нет смысла тратить время на пустые разговоры. Кроме того, что вы пьяны, а также того, что у вас крыша поехала, я не скажу ничего. Но… пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки, встряхнитесь и, если можете, дайте мне связный отчет о ваших передвижениях. — Вдруг ужасное подозрение зародилось в его воспаленном мозгу. — Только не говорите, что вы снова обчистили и избили капитана! — воскликнул он. — О господи! Скажите, вы ведь не напали на капитана Уистлера в третий раз? Нет? Хоть на том спасибо. Так что вы натворили?

— И это вы меня спрашиваете? — изумился Уоррен. Одной рукой он хлопал Пегги по плечу, утешая ее, а другой передал бутылку Моргану. Морган немедленно сделал большой глоток — в лечебных целях. — Он еще спрашивает! А что сделал лорд Джералд в главе девятой? Ведь это вы все придумали! Так что сделал лорд Джералд в девятой главе?

Для ошеломленного Моргана ответить, что сделал некий лорд в главе девятой, было все равно что ответить, какие положения выдвинул У.Ю. Гладстон в своей речи в 1886 году.

— Погодите, не спешите, — примирительно сказал он. — Будем разбираться постепенно. Во-первых. Где вы снова стащили изумрудного слона?

— У Кайла, подлого мошенника, где же еще! И пяти минут не прошло, как я вытащил слона из его каюты. Да, да, можете не сомневаться, слон был у него! Ну, теперь он у нас попляшет. И если капитан Уистлер не даст мне медаль…

— У Кайла?… Выражайтесь яснее, мой милый Керт, — потребовал Морган, снова прижимая руки к вискам. — Я не вынесу больше никакой вашей невнятицы. Вы не могли взять слона из каюты Кайла! Слона вернули лорду…

— Хэнк, старина, — перебил его Уоррен. — Ведь мне должно быть известно, откуда я его взял, верно? — Логика его была неопровержима, и говорил он ласково, спокойно, увещевая друга. — Уж это-то вы, по крайней мере, признаёте? Да, он был в каюте Кайла. Я пробрался к нему, чтобы уличить негодяя, — ведь именно так поступил лорд Джералд, когда банда сэра Джеффри думала, что они заключили его в тюрьму в доме в Мурфенсе. И я-таки его уличил… Да, между прочим, — Уоррен внезапно оживился, сунул руку в нагрудный карман куртки и вытащил оттуда толстый сверток. — Я и его частные записи прихватил!

— Что-о?!

— Видите ли, я ведь пооткрывал все его сумки, и сундук, и чемоданы, и…

— Но как же вам, бедняжечке, удавось бежать из темницы? — слезливо спросила миссис Перригор. Она вытерла слезы, поправила монокль и, не дыша, ждала ответа, прижав руки к груди. — По-моему, это ужа-асно, пгосто потгясающе умно с его стогоны…

43
{"b":"13278","o":1}