ЛитМир - Электронная Библиотека

— Значит, иными словами…

— Никто не стал бы так бояться за брата или за кого другого. Либо у Абу вообще нет брата, либо брат тут совсем ни при чем. Он имел в виду себя.

— Такая мысль уже приходила мне в голову, — сухо заметил Батлер, щелкнув портсигаром. — Больше вы нам ничего не можете сказать?

— Да ведь я только начал! Называя «брата» чародеем, Абу имел в виду не сказочного волшебника, которого вызывают, потерев старую лампу, а фокусника, выступающего в каком-нибудь красочном шоу, которые нынче даются ежедневно, кроме Рождества. Поэтому можно предположить, что он сам фокусник.

Батлер вытащил из портсигара сигарету, прикурил, защелкнул изысканную серебряную коробочку, выпустил из уголка рта ровную струйку дыма, поплывшую вверх, и вновь принял высокомерно-презрительное выражение.

— У вас есть подтверждения? — спросил он.

— Да. Не стану упоминать о пальто с каракулевым воротником из театрального гардероба, о костюме из мюзик-холла с белым галстуком, даже о его манерах и речи, но… — Хью начал постукивать указательным пальцем по своей левой ладони, — поверьте, это гениальный мастер пантомимы.

— Какой пантомимы? — переспросила Элен.

— Бессловесных жестов. — Хью бросил взгляд на Батлера. — Клянусь святым Георгием, когда он принялся дрожащими руками показывать, сколько у него вытянули денег, я буквально видел нараставшие до потолка груды монет, банкнотов, ценных бумаг…

Подобное мастерство, — быстро добавил он, — абсолютно необходимо выступающему на сцене фокуснику, плохо говорящему по-английски. Помните старых китайских циркачей — или тех, что выдавал себя за китайцев, — которые никогда не произносили ни слова? Эффект достигается исключительно за счет жестов и музыки, которые безотказно действуют на воображение. Бьют литавры, мерцает свет, женщина исчезает…

Пэм порывисто вскочила, словно сама участвовала в иллюзионе, и выдохнула:

— Как ми-иво! О-ой, как ми-иво!

— Сейчас же сядьте, — приказал адвокат.

— Наконец, — захлебывался Хью, — у вас есть газета? Любая, утренняя или вечерняя, за прошлую неделю…

Патрик Батлер направился к деревянной этажерке, стоявшей за одним из кожаных кресел, битком набитой книгами и старыми журналами, и вытащил выпуск «Ньюс кроникл» двухдневной давности.

Хью схватил его, развернул, зашелестел страницами, нашел искомое и показал присутствующим.

— Вот, — ткнул он пальцем в колонку, протягивая газету Элен. — Объявления о представлениях в театрах Уэст-Энда. Читай.

Она бросила взгляд на страницу и вскочила, воскликнув:

— Конечно! Ох, как глупо с моей стороны! Я же видела…

— Вслух читай! — потребовал Хью.

— «Оксфорд», — покорно прочитала Элен в своем собственном драматическом стиле, — телефон: Темпл-0006, начало в 19.30…

— К чертям телефон! Читай, что идет в театре «Оксфорд».

— «Омар Испахан. Всевозможные чудеса и магия. Дневные представления по средам, субботам…»

Леди Памела де Сакс снова пришла в экстаз.

— Па-атрик! — выдохнула она, стиснув руку Батлера. — Папуля водил меня смотреть фо-окусника. Как было ми-иво! Сводите меня на э-этого, а?

— Нет. Он мертв.

— Кто мертв?

— Киска моя, — Батлер опустил голову, словно желая ее остудить, — некогда сейчас втолковывать в ваши и без того перегревшиеся мозги весьма сложные объяснения. Пожалуйста, хоть на минуту перестаньте дергать меня за волосы.

И, дымя зажатой в углу рта сигаретой, он величественно поднялся. Хью уже знал, что барристер всегда принимает такую позу, когда собеседник прав, проявляя любезность и милость, когда тот ошибается.

В данном случае адвокат направился к камину и дернул веревочный шнурок звонка восемнадцатого века.

— Допустим, — проворчал он, — допустим ради продолжения дискуссии, будто к вам действительно пришел Омар Испахан, выступающий в театре «Оксфорд», что можно немедленно опровергнуть или подтвердить. Но объясняет ли это цель его визита?

— Конечно! И не только.

Батлер милостивым жестом велел продолжать.

— Начнем с того, — проговорил Хью, — что я таких людей знаю. Они любят рискованные спекуляции, особенно на несуществующем золоте или нефти, и представляют собой очень легкую добычу для мошенников. Кто-то его обобрал, выманив, видимо, очень крупную сумму. Что же сделал Абу? Пошел прямо к адвокату, чтоб разузнать о возможных законных действиях. — Он нерешительно замолчал, тяжело сглотнул и признался: — Тут-то и возникла проблема. Поэтому мне не хотелось впутывать Элен. Нам грозит опасность, возможно ужасная.

— Опасность? — быстро переспросил Батлер, в глазах которого сверкнуло ожидание чего-то особо интересного. — Почему?

— Ну, вы когда-нибудь слышали, чтобы мошенники выкидывали подобные фокусы? Они не убийцы, не душители. Выдоив жертву, обычно спешат удрать от полиции. А тут что-то новенькое.

— Что именно?

— Наш суетливый и жадный до денег маленький фокусник заключил сделку с каким-то опасным, сильным человеком, который без колебаний навсегда заткнул бы ему рот, посмей Абу подать жалобу. Так и случилось — четыре глухих стены кабинета и находившаяся под наблюдением дверь не спасли персиянина от удара кинжалом, прежде чем он успел что-то сказать. Понимаете, с кем нам, возможно, придется иметь дело?

— Господи боже мой! — пробормотал Батлер и удовлетворенно присвистнул.

Дверь библиотеки открылась. В ответ на звонок явилась терпеливая миссис Пастернак.

— Будьте добры, — обратился к ней Батлер, швыряя свою сигарету в камин, — позвоните, пожалуйста, в театр «Оксфорд».

— Пожалуйста, сэр.

— Где чертова газета? А!… Телефон: Темпл-Бар-0006. Представление начинается в семь тридцать, сейчас десять минут восьмого. Ну все равно, спросите, можно ли заказать на сегодня четыре места в первом ряду.

— Как ми-иво! — воскликнула Пэм. — О-ох, как ми-иво!

— Мы не пойдем на спектакль, моя маленькая Гризельда, — отрезал Батлер, бросив на Пэм странный взгляд, который Хью не смог истолковать. — Миссис Пастернак, если услышите, что представление отменили, кладите трубку. Если услышите, что оно состоится, то поинтересуйтесь, когда выступает Омар Испахан и не заменяет ли его нынче кто-то другой. Поняли?

— Да, сэр, — кивнула миссис Пастернак, не поняв решительно ничего.

Как только за домоправительницей закрылась дверь, Батлер стремительно повернулся к Хью:

— Итак, ваши дедуктивные выводы имеют какое-то отношение к оригинальному плану поисков убийцы?

— Разумеется, черт побери!

— И какое же именно?

— Ну, Абу едва говорил по-английски. Вряд ли в Лондоне у него много знакомых. Он обязательно должен быть связан с неким англичанином или с кем-то, свободно владеющим языком, кто близко и хорошо его знает. Дальше, где надо начинать расследование убийства? Уверенно заявляю: за кулисами театра «Оксфорд». Кстати, где он находится?

— По-моему, в Севен-Дайалс, — подсказал Батлер. — Да, точно, в Севен-Дайалс.

В напряженной паузе огонь с треском выстрелил в присутствующих.

— В Севен-Дайалс?! — воскликнула Элен. — Знаете, я столько лет слышу об этом квартале, но, убейте, понятия не имею, где он находится.

В воображении Хью из мягкой тьмы выплывали картины и образы, почти нестерпимо живые. Высоко над семиэтажным бетонным фасадом светилась красная электрическая вывеска отеля, театральное фойе было залито приглушенным светом, двигались человеческие тени, в витрине антикварной лавки мерцало синее сияние…

Ну ладно.

— Севен-Дайалс, — объяснил он, — крошечный квартальчик между началом Шафтсбери-авеню и началом Сент-Мартинс-Лейн. Семь улочек сходятся, как спицы колеса, к крошечной площади. На одном углу стоит театр «Оксфорд», на другом — Букингемский отель. На третьем антикварная лавка… гм. Больше ничего не помню. Но мой план связан именно с этим отелем, хорошим, современным…

— Почему именно с этим отелем? Милый друг, перестаньте кусать губы и постоянно вертеться! Почему?

Хью нетерпеливо махнул рукой:

14
{"b":"13279","o":1}