ЛитМир - Электронная Библиотека

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул Батлер, стукнув по прилавку костяшками пальцев в перчатках.

Газовая горелка шипела под синим шелковым абажуром. Оглянувшись, Хью пережил легкий шок.

За прилавком слева от лестницы стояла восковая женская фигура в причудливом эдуардианском наряде из коричневой тафты. Потом он понял, почему она даже с первого взгляда казалась столь странной. Голова куклы с натуральными волосами и стеклянными глазами была вполне современной — волосы всклокочены, на губах усмешка, характерная для двадцатых годов двадцатого века, никак не вязавшаяся с костюмом времен короля Эдуарда. И голову и фигуру покрывал слой пыли.

— Эй! — повторил адвокат.

Где-то справа от них торопливо звякнули японские колокольчики, распахнулись расписные дверцы, вылетела солидная фигура и метнулась за прилавок.

— Ах! — вздохнул низкий хриплый голос, прокашлявшись.

Представший перед ними мужчина некогда, видимо, был очень сильным, а теперь стал просто очень толстым. Из-под редких седых волос смотрели внимательные вопрошающие глаза спаниеля. Обвисший второй подбородок почти закрывал накрахмаленный белый воротничок рубашки и узел галстука-самовяза. Положив на прилавок ладони, он старался проявить любезность.

— Добрый вечер, мистер Коттерби, — с максимальной сердечностью поздоровался барристер. — Полагаю, вы именно и есть мистер Коттерби?

При желании Батлер умел заставить улыбнуться тотемный столб. Мистер Коттерби заметно просветлел.

— Он самый, сэр. Доброго вам здоровья, — добавил он, как будто выпивал вместе с гостем.

Слова прозвучали фальшиво. Толстый старик был либо страшно испуган, либо страшно зол, либо одновременно источал страх и злобу вместе с перегаром выпитого джина, что усугубляло сверхъестественную атмосферу, царившую в магазине с жуткой восковой куклой, усмехавшейся в пустоту.

Мистер Коттерби зачем-то бросил быстрый взгляд на потолок.

— Наверно, сэр, вам интересно, почему я до сих пор не закрыл магазин?

— Да нет, я как-то не думал об этом.

— Ах, в театр ломится столько народу, сэр, всем требуются прелестные старые вещи для украшения дома. Наверно, вы тоже идете в театр, сэр? И другой джентльмен тоже? — Мистер Коттерби покосился на Хью. — Или вы собрались в отель на собрание ОСГ?

— В общем-то в театр. Скажите, пожалуйста…

— Чудесные часы, сэр! — рванулся к нему продавец. — Могу показать старинные часы в стиле Людовика XIV, настоящие…

— Нет, спасибо. — Патрик Батлер сознательно повысил тон. — Меня привлекло объявление о перчатках мертвецов. Исторические реликвии для истинных ценителей.

Мистер Коттерби вновь уставился в потолок. На лбу у него снова выступила испарина — то ли от страха, то ли от гнева. Однако он старался не выдавать своих чувств.

— Вот как, сэр? Ну что ж, если угодно…

Протянув руку к другому шнуру, он сначала прибавил газ, потом поднял лампу высоко над своей головой. Свет из синего стал ярким, прозрачным, золотисто-белым, высветив пыль.

Хью сдержался, не свистнул. На небольшой деревянной панели за спиной мистера Коттерби в большой квадратной деревянной раме, затянутой потертым бархатом, висели кружком, внутрь остриями, двенадцать длинных ножей.

Когда мистер Коттерби наклонился, доставая что-то из-под прилавка, Батлер взглянул на ножи, а потом на прилавок.

— Ну, сэр, — очень громко сказал мистер Коттерби, распрямляясь с тяжелым вздохом и держа в руках два предмета, завернутые в папиросную бумагу, — интересно, что вы скажете вот об этих перчатках. А?

Хрипло пыхтя, он выложил обе завернутые пары на прилавок. Хью едва на них взглянул.

Ножи большой ценности не имели. Резные фигурные рукоятки из какого-то металла, имитирующего серебро, изображали каждого из двенадцати апостолов. Отполированные ножи необъяснимо притягивали, слабо поблескивая в кругу на фоне окружающего убожества.

— Честно сказать, — отвечал Батлер разочарованным тоном, — я не очень-то разбираюсь в перчатках. Может быть, вы расскажете мне их историю?

— Ах, сэр, вы будете удивлены!

— Ну, в настоящий момент это не имеет значения. У вас есть и другие?

Мистера Коттерби вдруг обуяло вдохновение, и он проявил его в полной мере.

— Будьте уверены, сэр! Я держу их в гостиной. Обождите минутку, пойду принесу. Извините.

Спотыкаясь и сгорбившись, мистер Коттерби выскочил из-за прилавка и свернул направо. Хью не мог забыть его жалобный взгляд. Следом бешено зазвенели японские колокольчики. Склонив к прилавку голову, Батлер приложил палец к губам и поманил к себе Хью.

Наверху кто-то расхаживал из стороны в сторону.

— Прентис! Вы меня слышите? — прошептал барристер. Тот кивнул.

— Если окажется, что здесь бандитский притон…

— Притон? — прошептал удивленный Хью.

— Да. Сумеете за себя постоять?

Батлер умолк, но через секунду опять зашептал, на этот раз с какой-то горечью:

— Много лет назад я услышал такой же вопрос. И, как дурак, ответил, что не стану марать руки и драться с мерзавцем. С тех пор стал умнее. Сумеете?

— Да. Я бывший десантник. Нас учили действовать быстро и тихо.

— Хорошо. Держитесь спокойно.

— А что?

— Плохо дело. Скоро начнется. Когда Коттерби вернется, заговорите с ним. Говорите что угодно, что взбредет в голову… Я хочу хорошенько разглядеть перчатки.

Летел шепот, сверкали ножи, наверху все звучали шаги.

— Понимаете, эти перчатки…

Гонгом грянули японские колокольчики. Мистер Коттерби опрокинул статую богини Дианы, она покатилась, свалившись на пол. Хозяин магазина вбежал, задыхаясь, держа в руках обувную коробку.

— Вот, джентльмены, то, о чем я говорил.

Он поставил коробку, бросив рядом клочок бумаги, на котором были нацарапаны два слова, и беззвучно стукнул по нему указательным пальцем.

На клочке было написано: «Уходите немедленно».

Стучавший палец кричал об опасности еще громче, чем высоко задранные брови на крупной перекошенной физиономии мистера Коттерби. Хью расстегнул пальто, полез во внутренний карман пиджака за авторучкой, написал на том же клочке: «Почему?» — и показал антиквару.

Батлер отодвинул в сторону две пары перчаток. Хью взглянул на них, не увидев ничего особенного, кроме того, что они сморщились и высохли от времени, хотя находятся в идеальном состоянии. Первая пара представляла собой мужские перчатки с крагами, некогда серые или белые, изящные, на небольшую руку, с шитьем на пальцах. Другие, длиной по локоть, выцветшие почти до серости, изначально черно-алые, были хоть и побольше, но явно принадлежали женщине.

— Вот что я вам скажу, мистер Коттерби, — громко заговорил Хью. — Меня здесь кое-что очень сильно интересует. Вон те апостольские ножи.

Выражение лица мистера Коттерби полностью переменилось. Даже гортанный голос зазвучал иначе.

— Нет! — вскричал он и вскинул худую руку, как бы прикрывая ножи. — О нет! Только не это!

— Извините. Я просто…

Антиквар снова молниеносно сменил тон.

— Это я должен просить прощения, сэр, за невольную грубость, — с достоинством проговорил он. — Метательные ножи не продаются.

— Метательные? И кто же их мечет?

— Я, — ответил мистер Коттерби. — Метал на представлениях. До того как Нелли ушла от меня. Теперь мы с Нелли…

За пару секунд вся прошлая жизнь хозяина магазинчика отразилась в его глазах. На него вновь неожиданно снизошло вдохновение.

— Не верите? — спросил он, охваченный гневом. — Смотрите!

Хью не успел остановить его — обезумевшие руки мистера Коттерби взметнулись вверх. Дальше последовал некий магический трюк. В левой руке очутились три ножа, образующие форму веера, рукоятками вверх, на одинаковом расстоянии друг от друга. В правой материализовался другой нож, схваченный за кончик лезвия большим и указательным пальцами.

— Смотрите на Модницу, — предложил он, кивнув на восковую куклу, стоявшую спиной к тонкой деревянной перегородке у лестницы.

Мистер Коттерби повернулся к ней, отступил от прилавка сначала на десять, потом на пятнадцать шагов. Кукла улыбалась из-под пыльных взбитых волос.

17
{"b":"13279","o":1}