ЛитМир - Электронная Библиотека

— А теперь, — горько посетовал Батлер, — я никогда в жизни не узнаю, как он делается. Вы ее слишком расстроили.

И в самом деле, все это время Сесиль проливала слезы и всхлипывала с таким эффектом, что у любого мужчины голова пошла бы кругом.

— Э-э-э… прошу вас, мадам… — промычал инспектор Дафф.

— Нет! — вскричала Сесиль между рыданиями. — Вы нехороший, злой человек! Я никогда ничего вам не стану показывать… — И к ужасу Хью, она, переигрывая, оттащила ширму от стены еще на два дюйма.

— Мадам, — с достоинством обратился к ней инспектор, — я никак не хотел вас расстроить. Прохвост Прентис не уйдет. Дело нескольких минут. Пока я не свихнулся, покажите нам, пожалуйста, этот фокус.

— Ни за что! — завопила Сесиль и так взмахнула рукой, что Хью пришлось придержать ширму, чтобы та не опрокинулась.

— Мадам, я уже не прошу, а приказываю!

Сесиль оборвала рыдание на высокой драматической йоте. Шагнула вперед, загородив щель своей темной фигурой.

— Хорошо, покажу, — согласилась она. — Но только не по вашему приказанию, а по просьбе мистера Батлера. Я пройду за ширму, задвину ее, потом крикну: «Готовы?» После чего пройду сквозь стену и выйду из-за другой ширмы. Обещайте не прикасаться к ним, пока я не скажу.

Хью почти слышал, хотя и не видел, как инспектор Дафф скрежещет зубами.

— Обещаю играть честно. Эй, ребята! Встаньте вокруг стены и ширмы. Ставлю шесть пенсов, на этот раз не получится!

Тяжело дыша, Сесиль скользнула за ширму, задвинула створку, бросила на Хью лукавый взгляд, упала на колени и резко, быстро ударила по ковру посередине у основания стены.

Хью молниеносно понял, в чем дело.

Ковер действительно не был ни разрезан, ни порван. Почти в любом первоклассном иллюзионе то, что делает фокус на первый взгляд невозможным, в действительности облегчает его. У стены находился сценический люк. От толчка невидимые дверцы открылись, ковер провис над ними. Фокусник мог свободно нырнуть вниз, поправить ковер, полностью скрывавший дверцы, и снизу пробраться за ширму на другой стороне.

Сесиль сделала больше того — быстро действуя на ощупь, она крикнула:

— Подам сигнал ровно через три секунды. Спрошу: «Готовы?» Понятно?

В ответ прозвучал целый хор голосов.

Под прикрытием шума она выхватила из кармана халата завернутое в бумажку лезвие безопасной бритвы, сорвала бумажку и сунула ее обратно в карман. Острым лезвием резанула крест-накрест ковер, провалившийся в дверцы под самой стеной шириной в два фута.

— Ложись, — не сказала, а лишь пошевелила губами Сесиль, — ногами вперед.

Прежде чем он понял, что делает, ошеломленный простотой трюка Хью принялся действовать: лег и начал протискиваться в длинный разрез ногами вперед, дергаясь всем телом, задевая за края ковра лицом, а потом начал падать.

Он слышал про глубокие подвалы под театральными сценами и, собрав в кулак свою храбрость, приготовился долго лететь. Но вместо того свалился спиной на толстый пружинистый мат, лежавший на глубине менее восьми футов.

— Готовы? — послышался крик Сесиль. Вспыхнувший огонек зажигалки высветил физиономию посыльного Джонни, стоявшего наготове возле матраса. Тут же гибким умелым прыжком, хоть и с огорчительной нехваткой скромности, рядом с Хью свалилась Сесиль.

— Джонни, поганец! — прошипела она. — Снова не выполнил, что было сказано. Ладно, давай скорей! Я тебя подсажу.

Подхватив парня под мышки, она подняла его. Держа в одной руке зажигалку, он плотно соединил края разреза, передал зажигалку вставшему на ноги Хью, расправил ковер, поднял и закрыл дверцы люка. Наконец задвинул тяжелый засов, и на том месте снова возник ровный цельный пол.

Сесиль соскочила с матраса на козлах, легко сбежала по деревянным ступеням на каменный пол. Спотыкаясь в очень высоком, холодном и сыром подвале, освещавшемся лишь огоньком зажигалки, Джонни с Хью пустились следом за ней. В ее широко открытых глазах сверкало удовлетворение.

— Видел? — уточнила она. — Ковер разрезается как раз под стеной. Никто не увидит и ни о чем не догадается, пока не разломают стену. А этого никто не сделает. Решат, будто…

Что решат, стало сразу же ясно.

Благодаря некоему любопытному акустическому эффекту, их голоса и шаги звучали глухо, но необычайно четко.

— Инспектор! — крикнул неизвестный. — Чего-то она слишком долго проходит сквозь стену…

— А правда. Сдвиньте ширму на другой стороне! Ширму не просто сдвинули, а повалили. Слышно было, как стукнула и задребезжала деревянная рама.

— Смотрите, она не прошла сквозь стену! На этой стороне ее нет…

— Вижу, вижу, уберите ту, за которую она зашла. Снова стук — упала и далеко отлетела вторая ширма.

Сесиль расправила плечи с неудержимой сладострастной улыбкой.

— Ха-ха-ха! — расхохоталась она. — Ха-ха-ха!…

— Ш-ш-ш! — зашипел Хью, зажимая ей рот ладонью. — Раз мы их слышим, то и они нас слышат!

— Да, но не так хорошо, как мы. И все же она притихла.

— Может, вам все же следовало пройти сквозь стену? Инспектору Даффу вот-вот понадобится смирительная рубашка.

— Для того я это и устроила, — отрезала Сесиль. — Он мне не понравился. Ну ладно. Выведу тебя на улицу и вернусь. Устрою драматический выход — свалюсь с потолка прямо на спину инспектору Даффу.

— О боже!

— Не нравится?

— Нет, замечательно! Только как мне отсюда выбраться, даже через подвал? Ведь все выходы перекрыты…

— Ха! — вскричала довольная Сесиль. — Так полиция и думает. Я же слышала, как расставляют посты. Нет-нет-нет. Нашли дверь на сцену, увидели за ней подвальную лестницу и довольны. Решили, что тут один выход…

— А он не один?

— Ах! Как, по-твоему, заносят и выносят громоздкое оборудование для таких представлений, как наше? С той же стороны, где дверь на сцену, в ста футах от нее, на улицу открывается двустворчатая дверь с пандусом. А все думают только о двери на сцену… Джонни! Щелкни зажигалкой, чтоб я не споткнулась. Пошли!

Кошмарное путешествие по подвалу, где на Хью глазело лицо высохшей мумии, трясся скелет в волшебном исчезающем шкафчике, было, к счастью, недолгим.

Зажигалка погасла, стало холоднее, по ногам пробежал сквозняк — они подходили к двустворчатой двери. Сесиль тихо открыла верхний и нижний засовы, быстро выглянула наружу.

— Видишь? Никого нет. Больше ничем помочь не могу. Сворачивай налево, подальше от дверей на сцену, и беги. Понял?

От возбуждения, переживаний, событий безумного вечера в горле у Хью встал удушливый ком.

— Сесиль, — выдавил он, — не знаю, как вас отблагодарить. Никогда не смогу…

— Ах! Я всегда буду твоей французской мамочкой, и довольно!

Хью инстинктивно стиснул ее в объятиях, крепко поцеловал. Ответный поцелуй никто бы не назвал материнским, но потом Сесиль похлопала его по щеке, подтолкнула вперед и велела:

— Иди. Я против поцелуев не возражаю, только очень уж холодно — брр, — а я практически раздета. Может, потом ты еще меня поблагодаришь, а? — И она исчезла, тихо закрыв дверь.

Хью побежал на цыпочках по каменному пандусу к туманной улице и остановился, словно наткнулся на ту самую каменную стену Сесиль.

Посередине пандуса, изумленно глядя на него серыми глазами, столь широко открытыми, что Хью видел их при тусклом свете уличного фонаря, стояла Памела де Сакс.

Мысли лихорадочным вихрем закружились у него в голове: Хью никак не мог понять, как она сюда попала, каким чудом ее занесло не в то место.

— Пэм! — шепнул он, подбежав и схватив ее за руку. — Пэм, это никакого значения не имеет! Просто…

— Ш-ш-ш! — шикнула она, подобно всем прочим. — У меня тут такси-и с включенным мото-ором. Не туда, там у две-ери на сцену патрульный стоит… Бежи-им!

Они тихонько побежали. Действительно, у бровки тротуара стояло такси с открытой дверцей. Пэм нырнула в машину (довольно неловко, заметил Хью), он последовал за ней, бросив единственный взгляд направо.

Сценическая дверь располагалась слишком далеко в тумане, но была ярко освещена. Хью увидел, как возле нее появился мужчина в котелке, который, вытянув шею, начал озираться по сторонам.

31
{"b":"13279","o":1}