ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нет.

— Посмеялись, — объявил инспектор Дафф, словно речь шла о богохульных обрядах черной мессы. — Посмеялись.

Хью повернул голову.

— Инспектор, — пробормотал он, — вы женаты?

— Угу.

— Стало быть, понимаете собственную жену? Понимаете каждую встречную женщину, черт побери?

Сидевший на переднем сиденье полицейский в форме и сверкающей фуражке неожиданно повернулся и протянул Хью руку. Тот ее пожал. Мужчина отвернулся и скрестил руки на груди.

Инспектор Дафф скорчил откровенно зловещую гримасу:

— Мистер Прентис, сейчас не время думать о плотских грехах!

— Кто говорит о плотских грехах? Никто, кроме вас самого. У вас только одно на уме…

— Мистер Прентис! — задохнулся инспектор Дафф, стукнув кулаком по спинке переднего сиденья. — Мое терпение имеет предел. Лучше сидите и молча молитесь. Вам за многое придется ответить.

Хью, перед мысленным взором которого живее прежнего стоял образ Пэм, был не в том настроении, чтобы позволить простому офицеру полиции изводить себя.

— За что именно мне придется ответить? — уточнил он. — Прежде чем станете перечислять все мои прегрешения, вспомните, что я тоже юрист. За что я должен отвечать?

— Вы постоянно скрывались и препятствовали представителям закона, желавшим вас расспросить…

— Любой человек, не имеющий криминального прошлого и которому не предъявлено никаких обвинений, имеет законное право уклоняться от полицейских допросов. Этот принцип установлен в 1811 году при рассмотрении дела Уокера и закреплен верховным судьей Элленборо. Что еще?

— У антикварной лавки в квартале Севен-Дайалс…

— У антикварной лавки в квартале Севен-Дайалс, — спокойно перебил его Хью, — двое бандитов, вооруженных смертоносным оружием, затеяли драку и перебили друг друга. У вас, думаю, есть беспристрастный свидетель в лице хозяина магазина, мистера Коттерби. Вижу, есть. Что еще?

Инспектор Дафф снова взглянул на него и тихо вздохнул:

— Боже правый! Да вы чуть ли не хуже самого Патрика Батлера…

— О котором, как я полагаю, вы имеете самое худшее мнение.

Даже пребывая в состоянии злобного раздражения, Хью удивился, почему инспектор Дафф нерешительно заколебался, поскреб подбородок и глубоко призадумался. Наконец он высказал свое суждение.

— Мистер Батлер, — объявил он, тщательно взвешивая каждое слово, — Бога не боится. Зачем-то пустился вчера вечером провожать вашу голую сучку француженку… Очень подозрительно. Ну ладно! Может быть, иногда — не всегда, заметьте, только иногда — мистер Батлер рассуждает правильно и даже здраво.

— Что?

— Угу.

Хью пришлось дважды взглянуть на инспектора. Он меньше удивился бы, если бы инспектор Дафф рванулся к окну, высунул голову и громко свистнул какой-нибудь проходившей юной леди.

— Что вы сказали, черт побери?…

Автомобиль плавно притерся к бровке тротуара и остановился.

Свистеть инспектор Дафф не стал, открыл вместо этого дверцу, сурово взглянул на Хью, кивнул на тротуар и коротко бросил:

— Выходите.

Преступник, не зная, куда его привезли, круто обернулся.

Машина стояла на Линкольнс-Инн-Филдс. Не просто на Линкольнс-Инн-Филдс, а прямо у лестницы перед дверями дома номер 13, на верхнем этаже которого располагалась контора фирмы «Прентис, Прентис и Воган». Тут Хью с неожиданным страхом понял, что дело, возможно, принимает новый и убийственный оборот.

— Инспектор, какую игру вы затеяли?

— Выходите! — сурово повторил инспектор.

— В чем дело? Зачем вы меня сюда привезли?

— Слушайте, сэр, — извинительным тоном проговорил водитель автомобиля. — Может, дело вовсе не так плохо, как вам кажется. Понимаете…

— Я приказал помалкивать, — рявкнул инспектор Дафф. Он находился теперь в своем районе и раздулся от важности. — Приказываю молчать и не рыпаться. Выходите.

Хью вышел, пожав плечами.

Туман над Линкольнс-Инн-Филдс сгустился сильнее, чем вчера, и вдобавок начинало темнеть.

Инспектор Дафф поднимался впереди всех по лестнице. В гулком вестибюле с клеткой лифта, в которой не было видно кабины, шла выложенная кафелем лестница, по которой вчера сбегал Хью, — пустая, слабо освещенная.

Теперь он в сопровождении инспектора Даффа топал вверх к дверям верхнего этажа. Слева виднелась закрытая двустворчатая дверь конторы «Прентис, Прентис и Воган».

— Заходите, — ткнул пальцем инспектор.

— Послушайте! — воскликнул Хью. — Не погоняйте меня! Мне пока не предъявлено никаких обвинений, я не арестован…

— И так можно сказать.

— Тогда какого черта…

— Заходите, — снова сурово ткнул пальцем инспектор. Хью открыл правую створку, вошел, инстинктивно сняв шляпу, и тут же отпрянул, словно вдруг получил удар прямо в лицо.

Он думал, что в конторе темно, пусто, как вчера. Но сцена полностью преобразилась. Горели все лампы, казалось, что во всех кабинетах сидят люди, как в обычный рабочий день.

В широком центральном коридоре, застеленном скромным потертым ковром, из-за тумана было темно. Хью увидел вдали горевшую лампочку над своим кабинетом. Соседняя дверь, ведущая в кабинет Джима, была приоткрыта, там тоже горел свет.

За дверью слева слабо и равномерно клацала пишущая машинка. Поблизости в комнатке за дамским и мужским туалетом у газовой конфорки дребезжали чайные чашки. Пустовал только самый большой, внушительный кабинет дяди Чарлза, располагавшийся справа посередине. Хью заглянул в приемную слева от входа.

В темной комнате сидела Сесиль Фаюм, рядом с ней с независимым видом затягивался сигаретой посыльный по имени Джонни. Хью резко оглянулся на инспектора Даффа, тот толкнул его вперед, прошел следом и закрыл дверь.

Клак, клак, клак-клак — стучала пишущая машинка. В закутке, где готовился чай, раздался громкий стук и шипение, словно кто-то зажег не ту газовую конфорку и сразу же выключил. Сладкий голос мисс Огден, секретарши Джима, тихо выругался.

Хью инстинктивно перешел на шепот:

— Троих пока нет на месте, а остальные, видно, одновременно оправились от гриппа.

— Угу, — подтвердил инспектор Дафф, указывая вперед. — Давайте!

— Что значит «давайте»? Что я должен делать?

— Идите к своему кабинету, открывайте дверь, заходите.

— И что будет?

— Своими глазами увидишь, приятель.

— Вы пойдете со мной?

— Ох, едва ли, — с большой осторожностью ответил инспектор Даффи, не сказав больше ни слова, прошагал в приемную.

Сесиль издала радостный смешок, подмигнула Хью, но под взглядом инспектора помрачнела. Одетая в пятнистое леопардовое пальто поверх ярко-красного платья, в восточной шляпе на темных волосах, она, на взгляд лондонцев, выглядела весьма сомнительно. Джонни взглянул на инспектора и выпустил кольцо дыма.

Хью медленно пошел по коридору, стараясь отделаться от видений.

Тут дверь его кабинета быстро открылась и закрылась. По коридору шла мисс Прюнелла Уоттс, его личная секретарша, с пачкой бумаг под мышкой.

Не блиставшая, может быть, красотой, мисс Уоттс всегда отличалась сочувственной доброжелательностью и глубокой чуткостью. В данный момент у нее отвисла челюсть. Она вцепилась в бумаги, собираясь завизжать, потом еле слышно шепнула:

— Мистер Хью…

— Прошу прощения, мисс Уоттс, что тут странного? Надеюсь, мы с вами и прежде встречались?

Мисс Уоттс, как говорится, не смогла с собой совладать. Издав нервный тихий смешок по примеру Сесиль, она метнулась к себе, словно встретилась с привидением.

Шагая к своему кабинету, Хью заметил приоткрытую дверь Джима Вогана. Остановился перед ней, широко распахнул.

Сидя за письменным столом, Джим разговаривал с кем-то, невидимым за дверной створкой. Справа от стола на полном виду сидела в кресле сестра Хью, Моника.

— …итак, по словам Моники… — говорил Джим невидимому собеседнику, а потом взглянул в сторону.

Он всегда старался безупречно одеваться в присутствии невесты. Лоб и нос темноволосой Моники в профиль напоминали лезвия ножей, хотя анфас она выглядела просто хорошенькой добродушной девушкой двадцати с лишним лет, роскошно одетой, с надутыми, как в детстве, губками, когда она собирала гостей, предлагая им выбрать фамилии пэров из дворянских справочников «Дебретт» или «Брук».

39
{"b":"13279","o":1}