ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Робин Скиннер, Джон Клииз

Семья и как в ней уцелеть

Несентиментальное путешествие

Предисловий обычно никто не читает — судьба их такая. Для этого тоже исключение делать не следует. Хотя, если Вы уже добрались до третьей фразы, у автора появился шанс высказаться. Само собой, о книге, которая перед Вами, — во многих отношениях незаурядной. Необычной по форме. Забавной, печальной, умной. И очень профессиональной — как потому, что в ней просто и подробно излагаются идеи психоаналитически ориентированной семейной и групповой психотерапии, так и потому, что профессионально само видение семьи как системы. Или — как проблемы. Возможно, даже как драмы: одно название книги чего стоит.

Конечно, оно привлекает внимание: нетипичное, жесткое, заставляющее вспомнить «черные» анекдоты. Или, по меньшей мере, афоризм парадоксального классика семейной психотерапии Карла Виттекера: «Состоять в браке поистине ужасно. Хуже этого может быть только одно — в браке не состоять».

Но вот что интересно: глядя на это «неприятное» название, люди многозначительно кивают или хихикают, озорно ухмыляются и вообще как-то не кажутся ни шокированными, ни даже озадаченными. Скорее, заинтересованными и довольными. А одна американская коллега — немолодая мать семейства — так взревела «Oh, yes-s!!!», — что листки перевода посыпались. Если мы поймем, чем вызывается такая реакция на название книги, мы узнаем нечто важное и о том, зачем и как ее читать.

Что-то такое все знают о семье, о чем вроде бы не принято говорить, на что глухо намекают поговорки типа «В каждой избушке — свои игрушки»… Вот это авторы «цепляют» еще в названии. Они сразу нарушают некую норму, заставляющую умалчивать о проблемах, подавлять чувства, отгонять болезненные воспоминания. И тем самым дают читателю восхитительный, опасный шанс тоже ее нарушить. Например, вытащить на свет Божий многое из «само собой разумеющегося», что каждый из нас получил в родительской семье, и задать себе вопросы. В том числе и такие, которые наша семья не одобрила бы. (Например, о том, какие чувства принято было считать несуществующими, что было «засунуто за ширму», выражаясь языком Робина и Джона).

Более того, каждая глава дает нам новые возможности на эти вопросы себе отвечать — теряясь, сердясь, испытывая боль, пугаясь… Ведь одно дело — признать, что «секрет» (бессознательное) есть, а другое дело — его раскрыть, пусть и себе самому. Особенно себе самому…

Эту книгу даже сугубые профессионалы — врачи, психологи — будут читать еще и как чьи-то дети, родители, мужья и жены. Тем более, что авторы с самого начала показывают «на себе», что чувства можно испытывать — проживать — принимать и, наконец, понимать. И что человек (как и семья) от этого делается только здоровее.

Их профессионализм непривычного для нашего опыта «качественного состава». И если Робин-доктор больше знает о концепциях и фактах, а Джон-актер его расспрашивает, немного играя въедливого «человека с улицы», то в отношении опыта работы со своими переживаниями и семейным материалом они равны. Почти равны, потому что «работа психотерапевта над собой» (личная терапия) — это обязательное профессиональное требование. Доктор Скиннер, скорее всего, несколько лет проходил индивидуальный психоанализ, каждую неделю минута в минуту появляясь у психоаналитика, и непременно был участником психотерапевтических групп в «клиентской» роли. (Во всем мире диплом врача или психолога еще не «делают» сертифицированного психотерапевта.

А наблюдательная позиция может иногда становиться той самой «ширмой». Так что, когда при чтении будете ловить себя на реакции типа «ну, это-то ко мне отношения не имеет», стоит именно этот абзац перечитать. Тем более, что про механизмы, происхождение и скрытые цели этой — и многих других — реакций авторы рассказывают просто замечательно.

Так у них получается потому, что на человеческий эмоциональный опыт они не смотрят сверху, мол, я здоров, а у тебя проблемы; твои чувства ненормальнее моих. Их зрение объемно: есть взгляд «изнутри» (собственные чувства, воспоминания, отношения), есть — «сбоку» (сравнения, анализ). И есть постоянное установление связей между этими «точками зрения».

Кстати, о связях. Эксперимент с искусственным вскармливанием обезьянок проволочными и плюшевыми «мамками», равно как и другие жутковатые факты, доказывающие фатальный вред преждевременного отделения ребенка от матери, в нашей научно-популярной литературе время от времени встречались. Но никто никогда не слышал, скажем, о молодой неласковой мамаше, в той самой обезьянке вдруг узнавшей бы себя. Себя — девочку, которую ее собственная, вымотанная, мало с ней бывающая, жесткая — ну, почти что «проволочная» — мать ни обогреть, ни приласкать, ни — тем самым — научить, конечно же, не могла. Факты как таковые могут быть любой степени достоверности и популярности. Если они не связываются с собственным эмоциональным опытом, они так и остаются «фактами про обезьянку».

Мы не можем переписать свою историю — ни личную, ни какую-либо еще. Травмы и лишения существуют, и их последствия «звучат» не одно поколение. Но мы можем попытаться свою семейную историю понять, и сам процесс, в котором пониманию всегда предшествует чувство, меняет многое. Почти все. Не удивительно, что такая психотерапия длится годами: ее цель — распутать уникальный рисунок петель и узлов, не «порвав» при этом «нити» — то есть не превысив предел переносимости понимания.

Многие страницы этой книги вызовут у читателя несогласие и даже неприятие: не может быть, это-то господа психоаналитики уж точно сочиняют… И вообще, у нас все не так. Но, уверяю Вас, дело совершенно не в том, правы авторы или нет. Хотя они, конечно, сплошь и рядом правы — то, о чем они толкуют, не вчера открыто, хорошо изучено и прочно укоренилось в науках о человеке. Модель, из которой они исходят, очень авторитетна, хотя есть и другие точки зрения, другие теории и другая психотерапия.

Так вот, дело действительно не в том, правы авторы или нет. А в тех реальных чувствах и воспоминаниях, которые у нас при чтении возникают. В установлении связей между прошлым и будущим; между ребенком, которым был каждый — «ребенком» внутри нас — и нашими реальными детьми. В возможности своего «взрослого» опыта сопереживать драме развития, уже понимая, что это именно драма — все «ружья, висящие на стене в первом акте», в свой черед стреляют. Наконец, в праве не соглашаться с авторами и даже сердиться на них — заметьте, они сами с первой страницы нам это «дарят» — тем, как непочтительна интонация вопросов непрофессионала к «ученому доктору». Так что можно принимать и по-настоящему «примерять» на себя и свою семью только то, с чем можно себе позволить согласиться. Почти как в настоящей психотерапии.

И тут стоит упомянуть об одном важном отличии «их» опыта от нашего: о самой обыденности и нормальности обращения к психотерапевту здоровых, в сущности, людей. Взгляните на рисунки: две дамы в кафе судачат о своих психотерапевтах… семья на приеме дружно морочит своего… Само жаргонное «shrink», которое пришлось перевести как «вед» (от «людовед»), — непереводимо: нет эквивалента в реальности, нет и слова. А чтобы термин «опустился» в слэнг, явление должно быть массовым. Да уже то, что в популярной книжке о психотерапии возможны такие «кусачие» рисунки, не оставляющие авторам — одному, во всяком случае — никакой возможности укрыться за профессиональным авторитетом, говорит об этом авторитете.

У нас — пока — ив самом деле все иначе. «Психотерапия относительно здоровых» — грамотная, профессиональная — не стала привычной частью здоровой жизни, «деталью пейзажа».

Зато, по счастью, еще сохраняется привычка читать. Читатель, Вас ожидает не легкая прогулка, а серьезный поход. Мы не можем переписать свою семейную историю, но лучше ее понимать — это, похоже, и есть путь к тому, чтобы «уцелеть». И это всегда трудно, но никогда не поздно.

1
{"b":"132802","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Слишком стройные. Для тех, кто хочет, но не может набрать вес
Уроки соблазнения в… автобусе
Разбитые окна, разбитый бизнес. Как мельчайшие детали влияют на большие достижения
Выйди из зоны комфорта. Рабочая тетрадь
А тебе слабо?
Марта и фантастический дирижабль
Всемирная история высокомерия, спеси и снобизма
Закон сталкера
Скиталец