ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Боюсь, доктор Хьюит, вы не поняли. Дверь была заперта изнутри. И когда мистер Рутвен и доктор Саундерс попытались открыть окна, выяснилось, что и оба они закрыты изнутри. Полиция, конечно, установит, что тут было самоубийство. — Пауза. — Да, доктор Хьюит. Вы совершенно правы, это, без сомнения, будет удобнее всего.

Джудит, которая опять, вздернув голову, уставилась на окна, быстро отвернулась и застыла на месте.

Марк подошел к ней. Инстинктивно он протянул руку, и Джудит также инстинктивно уцепилась за нее. Было как-то трудно воспринимать эту напряженную рыжую девочку как преподавательницу, которой она и была.

— Марк, — задыхаясь, сказала она. — Я не могу понять, что со мной случилось. Я наговорила каких-то ужасных вещей. Мне так стыдно…

— Тут нечего стыдиться, Джудит. Но тебе не стоит видеть, что делается внутри. Идем со мной.

Его твердый, уверенный голос заставил ее успокоиться. Все еще придерживая ее холодную руку, Марк развернул ее к началу дорожки.

— Она в самом деле мертва, эта… как я назвала ее?

— Да.

— Я ненавидела ее. Я не могла бы причинить ей вред. Но я ненавидела ее.

Марк мягко обнял ее за плечи — они слегка вздрагивали — и повлек за собой. Сначала она словно сопротивлялась: Джудит напряглась, словно желая вывернуться и остаться стоять, глядя на Красный коттедж. Но он мягко и настойчиво тащил ее к старому «плимуту», который доктор Уолкер водил много лет, отказываясь расставаться с ним.

— Это всего лишь нервный срыв, Джудит. Этим утром все мы в таком состоянии, даже хуже, чем у тебя. Отвезти тебя домой?

— Я живу всего в шаге отсюда! — кивнула она на другую сторону лужайки. — Нет смысла куда-то ехать. Уверяю тебя, я полностью пришла в себя. Могу я остаться и минутку поговорить с тобой?

— Конечно.

— Я не могу спать, — сказала Джудит. С излишней торопливостью она высвободила свои пальцы из руки Марка и швырнула сумочку на переднее сиденье машины. — Дан вставал очень рано, порой даже в пять часов; и я постепенно привыкла к такому режиму. А теперь я вообще не могу спать. Когда я сегодня рано утром решила проехаться — еще не рассеялся туман и все такое, — я увидела, что дверь этого коттеджа открыта и внутри горит свет. Я подумала: не случилось ли там чего? Но я так толком ничего и не поняла, пока не наткнулась на вас. Всюду горит свет, и Сэм Кент говорит по телефону. Марк! Ты не возражаешь, если я поговорю о ней?

— Ты уверена, что тебе это надо?

— Да, да, да! — Улыбка изогнула ярко накрашенные губы Джудит. Хотя она продолжала рассеянно водить рукой по поясу, словно что-то потеряла, ее затуманенные голубые глаза были полны настороженности и тревоги. — Порой это самое лучшее, Марк. Лучше выговориться. Если мы не в состоянии сказать правду в таком взвинченном состоянии и в соответствующем настроении, то мы уж никогда не произнесем ее. — Джудит резко махнула рукой и отрывисто бросила: — Ведь я не говорила, почему я ненавидела ее?

— Это не мое дело.

— Как ты добропорядочен, Марк! Добрая старая Новая Англия. А ведь теперь, когда она мертва, это станет всеобщим достоянием. Я хочу сказать тебе кое-что, о чем никогда тебе не говорила.

В поисках Тоби Джудит быстро глянула в сторону бунгало. Но доктор Кент, который опять теребил телефон, позвал его в маленькую гостиную, чтобы посоветоваться. Фигуры обоих были видны в окне.

Наступило ясное безоблачное утро, и уже усиливалась жара; трава отливала изумрудно-зеленым блеском, а под кронами темнели густые тени. От грунтовой дорожки, что тянулась до шоссе, шел запах земли. Марк и Джудит уединились в тени деревьев, рядом с фонарем.

— Когда Дан скончался, — сказала Джудит, — я была очень одинока. Затем она, — Джудит кивнула на старые стены дома, выкрашенные кокетливой розовой краской, — она обосновалась тут. При желании она могла быть очень приятной и на удивление много читала. Я многое почерпнула от нее, пока не поняла, что она собой представляет.

— То есть?…

— Я обозвала ее шлюхой. Это ужасно плохое слово. Но я хотела сказать, что она была неразборчива в своих связях. Это чистая правда. — Джудит смущенно поджала губы. — Я никогда не осуждала ее за это, хотя должна была делать такой вид, когда разговаривала с женами других преподавателей на факультете. Нет! Я этого не осуждала! — И снова Джудит вскинула потемневшие голубые глаза, в которых Марк прочел желание быть понятой. — Она была умной, хитрой и до ужаса жестокой. Если она могла унизить человека, то это ей доставляло несказанное наслаждение. И я совершенно убеждена, что в физическом смысле она была холодна, как рыба.

— Холодна? — недоверчиво взглянул на нее Марк.

— Да. Именно.

— Не слишком ли ты усложняешь ее личность?

— Нет, наоборот! Есть много женщин, похожих на нее. Просто это льстит их самолюбию, когда их считают великими любовницами, вот и все. — Джудит сжала губы. — Роз любила позу: она упивалась вниманием. А затем, заполучив очередного любовника, она делала вид, что испытывает невероятный экстаз, хотя для нее это было утомительной рутиной.

Марк отбросил ее умозаключения:

— Что касается ее последнего завоевания: ты знаешь, кто это был?

— О, я-то знаю. Но теперь это совершенно не имеет значения.

— Не имеет значения?

— В том смысле, о котором, как мне кажется, ты думаешь. Потому что этот человек никоим образом не связан с колледжем.

Наступившая пауза громом звенела в ушах Марка.

— Джудит, ты в этом уверена?

— Иначе и быть не может. Я часто видела, как он ночью заходит в бунгало. Я даже видела, как они прокрадывались в изолятор колледжа и она ключом открывала дверь. — Джудит подобралась, подобно школьной учительнице, которой она когда-то и была, но ее колотило. — Я ужасно боюсь, — с легким румянцем на щеках добавила она, — что выгляжу как шпионка. А это вовсе не так! Что бы люди ни думали, я не распространяю сплетен. Просто дело в том, что мне не спится: я сижу у окна или иду бродить по колледжу. Вот так я их и увидела. У нее заметная фигура — я не могла спутать ее ни с кем.

— Так кто же этот человек? Как его зовут?

— Марк! Ты, кажется…

— Да! Меня очень интересует, кто это. Почему ты не хочешь его назвать?

— Ну, имени его я не знаю. Но, скорее всего, многие его видели. Он молод, и его автомобиль бросается в глаза. Это тебе о чем-то говорит?

— Пока нет. Молодой человек в броской машине — явление тут довольно привычное. Послушай, мы должны найти его.

— Марк, пожалуйста, не надо на меня давить! Когда я позволила себе эту глупую вспышку, это был всего лишь нервный срыв. Я действительно ненавидела Роз, и я это признаю. Но я не собиралась обвинять его. Я действительно не считаю, что он мог ее убить.

Образно говоря, Марк понял, что нужно ударить по тормозам.

— Ее никто не убивал, Джудит. Ты, конечно, слышала, как доктор Кент говорил о самоубийстве?

— Да, слышала. Но, честно говоря, не могу в это поверить. А ты?

— Почему бы и нет?

— Ох, Марк… Как ты думаешь, почему я рассказала все, что ты сейчас слышал? И к тому же — тебе. То есть, — торопливо поправилась Джудит, заливаясь краской под рыжей копной волос, — с глазу на глаз. Потому что этой истории недолго оставаться тайной; потому что начнется расследование и потому что эта женщина никогда, никогда, никогда! — не покончила бы с собой. Она слишком жадно любила жизнь.

У него снова закружилась голова от дьявольских наваждений.

— Послушай, Джудит…

— Ты веришь, что она это сделала?

— Позволь мне объяснить. Мы нашли ее в спальне, с ножом в сердце. И дверь, и окна, как ты слышала, были закрыты изнутри. Проникнуть в комнату или выйти из нее можно было только через окно ванной. И что бы ни говорили другие, я готов свидетельствовать, что и оно было заперто изнутри.

Снова наступило молчание. Джудит Уолкер вздохнула:

— Да. Признаю. Должно быть, ты прав.

Она смотрела себе под ноги. Носком черной замшевой туфельки, над которой виднелась полоска белого нейлонового чулка, она задумчиво шевелила гальку. И когда, казалось, все было выяснено, и ее вздох был знаком согласия, Джудит внезапно вскинула рыжеволосую голову. Марк испытал желание отвести глаза.

14
{"b":"13283","o":1}