ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да. Я… я никогда не думал…

— И наконец, посмотрите на туалетный столик. Нет, я не прошу вас ничего трогать; просто посмотрите на туалетный столик и на зеленый стул перед ним.

— Ну? И что из этого следует?

— В каком бы месте комнаты мы ни обнаружили Роз, убита она была не перед столиком. И лейтенант Хендерсон должен был знать это с самого начала.

Марк уставился на туалетный столик. В трех створках зеркала маячило бледное лицо Бренды и два ее профиля.

— Разрешите я попробую это доказать вам, — продолжал настаивать доктор Фелл. — Миссис Рутвен! Я не собираюсь выкручивать вам руки или пугать появлением привидений. Но не могли бы вы посмотреть прямо в центральную створку зеркала?

— Д-да?

— Представьте, что вы готовы совершить самоубийство. Одним ударом вы должны пронзить сердце узким обоюдоострым стальным лезвием с серебряной рукояткой, украшенной жемчугами. Не вздрагивайте; некоторые женщины решались на это! Но могли бы вы сесть перед зеркалом, чтобы наблюдать свою смерть?

— Нет! О господи, нет!

— Почему?

— Да невыносимо просто думать о том, что произойдет. А смотреть в зеркало и видеть, что происходит… нет, для меня это невозможно!

Доктор Фелл повысил свой и без того громкий голос.

— Как и для любой другой женщины, — заявил он. — Насколько я знаю статистику, таких самоубийств в истории не отмечено. Можете отойти от зеркала, миссис Рутвен; простите меня и присядьте. — Доктор Фелл продолжил с подчеркнутой серьезностью: — И наконец! Нет, миссис Рутвен, вас это не касается! Если ваш муж займет место на стуле перед туалетным столиком, мы попытаемся продемонстрировать кое-что еще.

Лицо Бренды исчезло из рамки зеркала. Марк не заметил, как оказался перед зеркалами с высоко поднятыми коленями — он пытался просунуть ноги под полочку с банками кремов, флакончиками духов и прочим набором косметики, от пудры до краски для ресниц.

— Вы могли понять, что прикончивший ее удар был нанесен с убийственной силой. Кто-то, стоявший за спиной сидящей женщины, из-за правого плеча вонзил ей кинжал в левую часть груди. Она была застигнута врасплох, у нее не было времени заметить опасность, оказать сопротивление или хотя бы уклониться от удара. И если мы посмотрим, как…

Во всех трех зеркалах мелькнул какой-то темный предмет; удар был направлен сверху вниз.

Марк инстинктивно вскинул правую руку и вскочил на ноги. Коленом он с такой силой ударился о полку, что нога онемела; створки зеркал пошатнулись и дрогнули, рассыпая блики по всей комнате. Два флакончика упали на пол.

Когда он выпрямился, стул остался лежать на ковре у него за спиной.

— Понимаю, — сказал он; колено продолжало ныть, но теперь Марку было не до него. — Она сидела, но не здесь. Когда человек сидит перед тремя зеркалами, его невозможно застать врасплох.

— Правильно!

И доктор Фелл, лицо которого побагровело от затраченных усилий, отдуваясь, удовлетворенно плюхнулся на стул.

— Вы знаете, — сказал Марк, чувствуя почти такую же горечь, как та, что он испытал в Новой библиотеке, — я всегда считал себя достаточно умным человеком. Теперь я в этом разуверился. Глубина моей глупости…

— Нет! — с необыкновенной горячностью прервал его доктор Фелл.

— Именно так. Я не увидел таких очевидных вещей.

— Дело в том, сэр, что вы сталкивались с преступлениями только в книгах. Так же как и Сэм Кент. Как и убийца — в противном случае он обратил бы внимание на запертые в июле окна.

— Полиция все же пришла к выводу, что был убийца? Но лейтенант Хендерсон сказал…

— Ах да. Действительно, «лейтенант Хендерсон сказал». Когда Сэм Кент излагал содержание их разговора, он отвел в сторону свои мудрые глаза — вот так — и мне показалось, что меня лупят по голове какой-то тупой колотушкой. Лейтенант прямо так и спросил Сэма, в самом ли деле Роз Лестрейндж заколола себя перед зеркалом — цитирую — «как порой поступают женщины-самоубийцы». Подумать только! Вы слышали эти его слова?

— Нет, но я знаю о них.

— Женщины-самоубийцы никогда так не поступают, и это вам подтвердит любой опытный офицер полиции. Он сознательно ввел Сэма в заблуждение, ибо подозревал его в чрезмерной болтливости и, слушая его, лишь ухмылялся.

— Почему же он ничего не делает?

— Главным образом, потому, что никак не может понять, несмотря на все свои действительно искренние старания, как эта спальня оказалась запертой изнутри! Нет, арестовать он никого не может. Но будьте спокойны, что-то он предпримет. И вот этого-то я и опасаюсь.

Марк взглянул через плечо доктора Фелла.

Там виднелась дверь спальни, слегка приоткрытая, и в замочной скважине изнутри торчал ключ, который после всех экспериментов и испытаний вставила полиция.

Бренда, отступив в коридор, наблюдала за ними. Когда Марк подошел к двери и ощупал ее, колено его пронзило болью, но он тут же забыл о нем. Он яростно повернул ключ, отметив, какое усилие необходимо при этом приложить.

Марк вытащил ключ из замка. Его прямой стержень, головка и оба фланца примерно одинакового размера были покрыты легким налетом ржавчины, на которой была бы заметна любая царапина, не говоря уж о следах, которые должны были остаться, если бы ключ поворачивали снаружи.

Но его не пытались повернуть! Марк вставил его обратно в замок.

— Доктор Фелл, — сказал он, — как это было сделано?

Тот встрепенулся:

— Не знаю. И в данный момент мне бы хотелось взглянуть на те записи, о которых вы говорили. Если полиция не ознакомится с ними раньше, чем мы. Хотя это не столь уж важно.

Бренда закусила нижнюю губу. В ее глазах читались любовь, сочувствие, глубокая обеспокоенность. Когда Марк вышел в коридор, она кинулась к нему, и он крепко обнял ее за талию.

— Марк, прошу тебя, не беспокойся так! Я знаю, из моих уст это звучит глупо, потому что я сама все время нервничаю, но я не могу видеть, как ты волнуешься. — Она вскинула го лову, чтобы увидеть его лицо, а потом с вызовом посмотрела на доктора Фелла. — Если полиция не сможет ничего доказать, что они будут делать?

— Моя дорогая мадам, именно это меня и волнует. Здесь я не в своей стране и не очень хорошо знаком с местными законами.

— Но…

— Они могут отложить допросы. Они могут очень неторопливо собирать показания свидетелей, что, как вы заметили, они уже делают. Они могут поставить западню и ждать, пока кто-нибудь случайно попадет в нее. А вот мы ждать не можем.

— Так что же нам делать?

— О, святые угодники! Единственно верная линия поведения — я пытаюсь вам это внушить — защищаться правдой и только правдой: досконально выяснить, что же произошло в этой спальне, когда Роз Лестрейндж поразил смертельный удар. Повторяю, это не так трудно, если вы и ваш муж окажете мне помощь.

Марк почувствовал, как под его руками напряглись мышцы Бренды.

— Я? — переспросила Бренда. — Но чем я могу вам помочь? Меня и близко не было, когда она погибла.

— Может, вы были куда ближе, чем сами думаете, — сказал доктор Фелл. — Заходите, миссис Рутвен. Давайте восстановим картину ее последних часов на этой земле.

Глава 14

— Ее последних… — вырвалось у Бренды, но она замолчала, когда Марк с силой сжал ее локоть. Бок о бок они приблизились к доктору Феллу, который стоял в центре комнаты, опираясь на трости.

Бренда бросила взгляд в сторону окон, шторы на которых сейчас были раздвинуты. Легкий ветерок, пробивавшийся сквозь сетки, разносил по комнате ароматы косметики и солей для ванны.

Доктор Фелл наблюдал за ней.

Словно желая составить свое личное мнение об увиденном, Бренда посмотрела на желтое платье, висящее на спинке кресла. Бросила взгляд на туалетный столик, перевела его налево и подняла глаза на стенку, где висела репродукция картины Антуана Виртца. Это был портрет молодой женщины, которая через плечо глядела на старую ведьму, провожающую ее на шабаш. Свежие краски этой работы резко выделялись на тускло-красном фоне стены.

32
{"b":"13283","o":1}