ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну же, ну же, ну же? — продолжал допрашивать профессор Риго. — Вы очень интересуетесь такими вещами. Но только…

Барбара заставила себя засмеяться.

— Хорошо! — сказала она. — Повествуя о преступлениях, не следует слишком увлекаться натуралистическими подробностями. Вам это скажет любой писатель.

— Вы пишете романы, мадемуазель?

— Нет… не совсем… — Она снова засмеялась и махнула рукой, не желая больше говорить на эту тему. — Как бы то ни было, — быстро продолжала она, — вы говорите, что мистера Брука кто-то убил. Кто его убил? Это сделала… Фей Ситон?

Последовала пауза, несколько напряженная пауза, в течение которой профессор Риго смотрел на девушку так, словно пытался принять какое-то решение. Затем раздался его кудахтающим смех.

— Как мне убедить вас, мадемуазель? Разве я не сказал, что эта леди не являлась преступницей в общепринятом смысле этого слова?

— О! — сказала Барбара Морелл. — Тогда все в порядке.

Она пододвинула стул обратно к столу и села. Майлс изумленно воззрился на нее.

— Если вы считаете, что все в порядке, мисс Морелл, то я не могу с вами согласиться. Профессор Риго утверждает, будто никто не приближался к жертве…

— Именно так! И продолжаю утверждать!

— Как вы можете быть в этом уверены?

— Помимо всего прочего, имеются свидетели.

— Кто они?

Бросив быстрый взгляд на Барбару, профессор Риго бережно взял со стола лезвие шпаги-трости. Он вернул его в ножны, вновь плотно завинтил ручку и осторожно прислонил трость к краю стола.

— Вы согласны, друг мой, что я наблюдательный человек?

Майлс усмехнулся:

— Не стану спорить.

— Прекрасно! Тогда я вам все продемонстрирую. Развивая дальше свои аргументы, профессор Риго снова поставил локти на стол и принялся постукивать указательным пальцем правой руки по указательному пальцу левой, приблизив свои сверкающие глаза-буравчики к ладоням, так что едва ли не начал косить.

— Прежде всего я могу засвидетельствовать сам, что, когда мы расстались с мистером Бруком, оставив его в одиночестве, ни один человек не мог прятаться ни внутри башни, ни на ее крыше. Такое предположение просто абсурдно! Эта башня просматривается насквозь, и в ней было пусто, как в опрокинутом стакане! Я видел это собственными глазами! То же самое можно сказать и о моменте моего возвращения на крышу в пять минут пятого. Я готов поклясться, что убийца не имел возможности укрыться где-то в башне, а потом выскользнуть из нее.

Затем, что произошло, когда мы с Гарри покинули это место? В ту же минуту всей лужайкой, окружающей башню, за исключением узкой полоски земли со стороны реки, завладело семейство из восьми человек: мсье и мадам Ламбер, их племянница, их невестка и четверо детей.

Я холостяк, благодарение Богу.

Они воцарились на этом открытом участке. Их было так много, что они просто заполонили его. В поле зрения Ламберов находился вход в башню. Племянница и самый старший из детей прогуливались вокруг башни, рассматривая ее. А двое младших исследовали башню изнутри. И все они сходятся в том, что никто за это время не проникал в башню и не покидал ее.

Майлс уже открыл рот, чтобы возразить, но профессор Риго опередил его.

— Действительно, — согласился он, — эти люди ничего не могли утверждать относительно той части башни, которая выходит на реку.

— А! — сказал Майлс. — Значит, со стороны реки никого не было?

— Увы, нет.

— Тогда все совершенно ясно, не так ли? Вы недавно говорили, что на одном из зубцов парапета со стороны реки были отломаны куски, словно кто-то цеплялся за этот зубец руками, когда лез по стене на крышу. Следовательно, убийца должен был проникнуть туда со стороны реки.

— Рассмотрим, — сказал профессор Риго с полным сознанием собственной правоты, — изъяны этой гипотезы.

— Какие изъяны?

Профессор Риго начал перечислять их, снова постукивая указательным пальцем одной руки по указательному пальцу другой:

— Ни одна лодка не могла причалить около башни и остаться незамеченной. Стена этой сорокафутовой башни скользкая, как рыбья чешуя. Полиция сделала замеры: самое низкое окно возвышалось над водой на целых двадцать пять футов. Как вашему убийце удалось забраться по стене на крышу, убить мистера Брука, а затем спуститься вниз?

Воцарилось долгое молчание.

— Но, черт побери, убийство было совершено! — запротестовал Майлс. — Не собираетесь же вы сказать, что преступление совершил…

— Кто?

Вопрос последовал с такой стремительностью — причем профессор Риго опустил руки и подался вперед, — что Майлса охватил суеверный страх и его нервы болезненно напряглись. Ему казалось, что профессор Риго, посмеиваясь про себя и забавляясь его замешательством, пытается что-то подсказать ему, подвести его к какому-то выводу.

— Я собирался сказать, — ответил Майлс, — что преступление совершило некое сверхъестественное существо, способное летать.

— Любопытно, что вы произнесли именно эти слова! Чрезвычайно интересно!

— Вы позволите мне вмешаться? — спросила Барбара, теребя скатерть. — В конце концов, больше всего нас волнует все, что… что связано с Фей Ситон. По-моему, вы сказали, что у нее была назначена встреча на четыре часа с мистером Бруком. Приходила ли она вообще на свидание с ним?

— По крайней мере ее никто не видел.

— Приходила ли она на свидание с ним, профессор Риго?

— Она появилась там позже, мадемуазель. Когда все было кончено.

— В таком случае чем же она занималась все это время?

— А! — произнес профессор Риго со странным наслаждением, и его слушатели чуть ли не с ужасом ждали, что он скажет дальше. — Вот мы и добрались до этого!

— Добрались до чего?

— До самой захватывающей части этой загадочной истории. Человек заколот, но рядом с ним никого не было. — Профессор Риго надул щеки. — Это интересно, да. Но я не ставлю во главу угла факты и не уподобляю преступление головоломке, все части которой, пронумерованные и выкрашенные в разные цвета, лежат в маленькой блестящей коробочке. Нет! Прежде всего меня интересуют люди: о чем они думают, как ведут себя — их души, если угодно. — В его голосе появились резкие нотки. — Возьмем, к примеру, Фей Ситон. Опишите мне, если можете, склад ее ума, ее натуру.

— Нам было бы легче сделать это, если бы мы знали, какие ее поступки так потрясли всех и настроили против нее. Извините меня за мой вопрос, но знаете ли… вы об этом сами?

— Да, — отрезал профессор Риго, — я знаю.

— И где она находилась в момент убийства? — один за другим задавал Майлс мучившие его вопросы. — И что думала полиция о той роли, которую сыграла Фей Ситон в преступлении? И чем кончился ее роман с Гарри Бруком? Короче, чем завершилась вся эта история?

Профессор Риго кивнул.

— Я вам все расскажу, — пообещал он. — Но сначала, — он упивался их напряжением подобно тому, как истинный гурман смаковал бы редкое лакомство, — мы должны что-нибудь выпить. У меня совсем пересохло в горле. И вам тоже надо расслабиться. — Он громко позвал: — Официант!

Профессор подождал и снова громко повторил свой призыв. Звук его голоса заполнил зал; от него, казалось, задрожала гравюра с изображением черепа, висевшая над каминной полкой, и всколыхнулось пламя свечей, однако никакого отклика не последовало. За окнами уже была непроглядная ночь, и дождь лил как из ведра.

— Ah, zut! — раздраженно воскликнул профессор Риго и начал озираться в поисках колокольчика.

— По правде говоря, — отважилась вмешаться Барбара, — меня несколько удивляет, что нас давно не попросили покинуть ресторан. Видимо, члены «Клуба убийств» пользуются здесь определенными поблажками. Должно быть, сейчас уже около одиннадцати.

— Сейчас действительно около одиннадцати, — негодующе произнес профессор Риго, взглянув на часы. Он вскочил на ноги. — Не беспокойтесь, мадемуазель, прошу вас! И вы тоже, друг мой. Я сам приведу официанта.

Двойные двери, ведущие во внешний зал, захлопнулись за ним, и пламя свечей снова заколебалось. Майлс машинально встал, намереваясь опередить профессора, но Барбара протянула руку и дотронулась до его плеча. Ее глаза, эти серые глаза под гладким лбом и прядями пепельных волос, с дружеской симпатией смотрели на него и говорили яснее всяких слов, что она хочет задать ему какой-то вопрос наедине.

10
{"b":"13288","o":1}