ЛитМир - Электронная Библиотека

— А тот самый дворецкий… — промычал Г.М.

— Н-нет. Я бы сказал, непричастен, сэр. Отличные рекомендации. Он рассказал, что раньше служил в Мейфэре, назвал имя бывшего работодателя, который позвонил ему сразу, как только узнал из газет о смерти Дартворта, и предложил вернуться на прежнее место. Мы проверили. Правда.

— Угу. Так и моя жена всегда говорит. Остерегайтесь сплетен, Мастерс. Дальше?

— Похоже, он согласился на это место, у Дартворта, только ради свободного времени, которого у него было очень много. Понятно, сэр? Я расспросил его о посетителях, о сеансах. Он сказал, что ему было известно об увлечении Дартворта оккультизмом, но, когда назначались сеансы, он всегда получал отгул.

В самом доме сумрачно, как в музее. Каминов нет, обжиты всего несколько комнат, кругом полно бредовых картин и скульптуры. Поднялись наверх, в хозяйскую спальню, Стиллер открыл стенной сейф. Там ничего интересного не обнаружилось. Видно, Дартворт сильно осторожничал с документами и бумагами или держал их где-то в другом месте.

Потом пошли в зал для сеансов, — продолжал Мастерс с насмешливым и презрительным видом. — Просторное помещение под самой крышей. Черный мягкий, как пух, ковер, занавешенный альков для медиума… Ох-ох! И тут, сэр, признаюсь, мы здорово перепугались. Наткнулись на нее совершенно внезапно — сидит в кресле, свесив голову, крутит ею, будто от боли, в окна чуть пробивается свет… Я вам говорю, мне нисколько не стыдно признаться…

— На кого наткнулись? — требовательно спросил Г.М. и открыл глаза.

— Я как раз собирался сказать, сэр, когда телефон зазвонил. На леди Беннинг. Она стонала.

— А, да-да. И что она там делала?

— Не знаю, сэр. Бормотала какую-то ерунду — это, мол, комната Джеймса, велела нам убираться прочь. Привратник, помощник дворецкого, клялся, что в дом никого не впускал. Потом она принялась нас проклинать. Это было ужасно, сэр! Я хочу сказать, леди, воспитанная, утонченная и все такое, к тому же старушка… Знаете, мы были ошеломлены! Затем она поднялась, пошатнулась, и мне даже стало ее жаль. Но помочь никому не позволила, снова села… Тогда мы, не тратя зря времени, поработали в том самом зале.

— Поработали? Как именно?

Мастерс вновь улыбнулся терпеливой, скупой, презрительной улыбкой.

— Уверяю вас, сэр, много я видел гнусных мошенников, но такого!… Не знаю, как Дартворту удавалось выходить сухим из воды, видно, только благодаря силе личности. Господи помилуй, теперь его уже никогда не отдадут под суд… Кругом провода, в стол встроены электрические катушки, магниты для спиритических фокусов, в люстре диктограф, каждое произнесенное слово слышно в другой комнате… На том же этаже мы отыскали каморку, вроде чулана, где он, видно, сидел, руководил сеансом. В стенной панели, за альковом медиума, беспроводной микрофон, через который он что-то вещал на разные голоса. Пакеты с марлей для изображения эктоплазмы, кусок марли на стене для проекции картинок с помощью волшебного фонаря, барабаны с проводами, резиновая перчатка, набитая размоченной бумагой…

— К чертям оборудование, — раздраженно фыркнул Г.М.

— Ну, сэр, мы с Бертом полностью распотрошили тот самый зал. Леди Беннинг — забавно, как на людей иногда действует шум, — наблюдала за нами. Как только мы извлекали очередную проволоку или какое-то устройство, замирала и закрывала глаза. Когда я выложил на стол вытащенный из стены за альковом медиума беспроводной микрофон, то увидел, как по щекам ее текут слезы… Она не плакала, как обычно плачут люди, просто из глаз лились слезы… Даже не щурилась и не моргала. Потом вновь поднялась, захромала, я забеспокоился, кинулся следом (тут леди Беннинг позволила взять ее под руку), проводил вниз и усадил в такси.

Мастерс разволновался от воспоминаний, почесал квадратный подбородок, как бы упрекая себя за изложение «впечатлений» вместо фактов, взял себя в руки и отчеканил на несвойственный для него полицейский манер:

— Вывел свидетельницу на улицу. Э-э-э… Она на меня посмотрела и спрашивает: «Меня тоже хотите разоблачить, сорвав одежды!» Подчеркнула слово «одежды», поэтому я… э-э-э… не понял, что конкретно имелось в виду. На ней был чудной наряд, совершенно неподходящий старушке, лицо сильно накрашено…

Повинуясь указующему персту Г.М., я бросился наливать рюмки, и мы вместе с ним оглянулись на инспектора. Похоже, шипение сифона с содовой благотворно на него подействовало.

— Так вот, сэр. Я кликнул такси и усадил свидетельницу. Она высунулась в окно и сказала… — Инспектор зашелестел страничками блокнота. — У меня точно записано: «Инспектор, нынешним утром я разговаривала с невестой моего дорогого, любимого племянника. Знаете, по-моему, вам бы следовало немного поинтересоваться ими обоими. Особенно после неожиданного отъезда милого Теда». Г.М. кивнул без особого интереса.

— Слушайте! — встрепенулся я. — Фезертон утром звонил леди Беннинг по телефону, а она ничего ему не сообщила о бегстве Теда…

— Новость, естественно, неприятная, сэр, — кивнул Мастерс. — Я побежал обратно в дом, звякнул Латимерам. Трубку взяла мисс Латимер, жутко расстроенная. На мои настойчивые расспросы почти ничего не сумела сказать. Она вернулась домой на Гайд-Парк-Гарденз только после шести утра. Брат, видно, пришел раньше, в передней она заметила его пальто и шляпу, однако беспокоить не стала и легла спать.

Когда утром проснулась, горничная передала ей записку. Всего несколько слов: «Надо кое-что выяснить. Не беспокойся». Горничная сообщила, что Тед ушел из дома с саквояжем около десяти утра. Мисс Латимер прочла записку в одиннадцать. Я спросил, почему она сразу нам не сообщила, и девушка призналась, что побоялась. Умоляла не обращать внимания на очередную глупую выходку брата, предполагая, что к вечеру он вернется. Первым делом она подумала, что он поехал к леди Беннинг. Позвонила старушке — его там не оказалось. После этого обзвонила друзей и знакомых Теда — с тем же результатом.

Близилось назначенное время встречи с вами, сэр, поэтому я отправил на поиски беглеца Берта. Я предупредил мисс Латимер, что закон позволяет арестовывать каждого, кто от него пытается скрыться, и я выдам письменное распоряжение о розыске ее брата, разошлю словесный портрет по обычным полицейским каналам, передам по телеграфу и прочее.

Мастерс захлопнул блокнот, рассеянно взял у меня налитую рюмку, поставил на стол и со злостью проговорил:

— Лично я, сэр, думаю — парень либо виновен, либо совсем рехнулся. Вот так взял — и удрал!… Он или сумасшедший, или преступник, или и то и другое вместе. Будь у меня какие-нибудь доказательства, кроме ключа от висячего замка, я бы арестовал его за убийство. Но если я допущу еще одну промашку…

Инспектор красноречиво махнул рукой.

— Возможно, — пробормотал Г.М. — Да… М-м-м. Если бы ему нарочно хотелось навлечь на себя подозрения и дать нам веский повод предъявить обвинение, он вот именно так и поступил бы — взял и удрал. Любопытный факт. Больше вам ничего не известно? — пробурчал он, вращая маленькими глазками.

— Если вам еще что-то хочется знать, у меня имеется полная запись.

— Хочется. Кое-чего не хватает, сынок. Впрочем, меня интересует другое. Сожгите меня на костре, но я чувствую… Слушайте, вы точно больше ничего не заметили в доме Дартворта? Вспомните первое, что придет в голову.

— Мастерская, сэр, — ответил инспектор, озадаченный неприятной способностью Г.М. разгадывать самое непроницаемое выражение лиц партнеров по покеру. — Но вы не пожелали слушать о приспособлениях для спиритических трюков, поэтому я подумал…

— Не важно. Продолжайте. Я вас перебил потому, что у меня внезапно возникла идея.

— Мастерская в подвале, где он готовил оборудование для своих фокусов. Дартворт не прибегал к услугам специализированных фирм — слишком опасно, сэр. Сам все изготавливал, у него были очень умелые руки. Знаете… я тоже занимался подобными вещами… просто в качестве хобби… Там у него стоит электрический токарный станочек с необычайно тонким резцом, как бритвенное лезвие. Увидев легкий налет белой пудры, я призадумался, над чем он трудился в последний раз…

35
{"b":"13289","o":1}