ЛитМир - Электронная Библиотека

Рэмпол поежился, его мозг переполняли образы. Жаркий день, богатая темно-зеленая растительность полей, пыль белых дорог, маки на обочинах. Группа галдящих людей с косичками и в бриджах сидит в повозке, которая взбирается на склон, напоминая некий маятник, раскачивающийся над Ведьминым Логовом. Поначалу кажется, что вся округа заполнена их голосами. Рэмпол обернулся и посмотрел на доктора.

– А что было, когда построили тюрьму?

– Ее использовали по назначению. Казалось, что из нее очень легко сбежать: много дверей, стены низкие. Поэтому под виселицей вырыли ров. Почва здесь болотистая, поэтому ров быстро превратился в трясину. Если бы кто-нибудь попытался сбежать из тюрьмы, он непременно попал бы в ров и не имел бы шансов оттуда выбраться. Далеко не лучший способ умереть.

Пока доктор топтался на месте, Рэмпол взял чемодан и двинулся дальше. Общаться на такие темы было не очень весело. Голоса звучали громко, но все же оставался неприятный осадок от услышанного…

– Это, – вновь продолжил доктор, – было сделано не только для того, чтобы исключить возможность побега.

– А для чего же?

– После того как казнь совершалась, нужно было, естественно, как-то снять болтающееся тело. И вот тогда веревку просто перерезали и тело падало в ров. Ну а потом здесь началась холера…

Рэмпол почувствовал, как в его животе словно что-то перевернулось, его по-настоящему затошнило. Тед покрылся потом, несмотря на то что было довольно прохладно. В ветвях что-то зашелестело.

– Я живу неподалеку отсюда, – продолжил Фелл, словно до этого болтал о пустяках. Говорил он с таким воодушевлением, будто рассказывал о красотах города. – Мы обитаем на окраине деревни. Оттуда вам будут хорошо видны склоны тюрьмы и, кстати, окно комнаты надзирателя.

Примерно через полмили дорога повернула, спутники теперь шли по тропинке. Перед ними возник старый ветхий дом, державшийся на дубовых балках, обвитый плющом. Бледная луна светила в окна, листва вплотную прилегала к дверям, а нестриженый газон оброс ромашками. Какая-то ночная птица пела жалостливую песню в плюще.

– Мы не будем будить жену, – сказал Фелл. – Она должна была оставить теплый ужин на кухне и пиво. Я… Что такое?

Услышав, как скользнула трость по траве, Рэмпол обмер и почти непроизвольно подпрыгнул. Американец взглянул туда, где за лугом, меньше чем в четверти мили отсюда, находилась тюрьма «Ведьмино Логово».

Рэмпол почувствовал, как по его телу разлилось тепло.

– Ничего, – громко ответил он. Затем начал говорить с каким-то новым воодушевлением: – Сэр, мне не хотелось бы стеснять вас. Я мог бы приехать и на другом поезде, но время отправления было не очень удобное. Может, мне проще остановиться в Четтерхэме, найти там гостиницу, или комнату, или…

Старый лексикограф ухмыльнулся. Это было немного не к месту.

– Ерунда, – сказал он и потрепал Рэмпола по плечу.

Американец подумал: «Наверное, он считает, что я испугался». И тут же согласился с этим. Пока доктор Фелл искал ключи, Тед вновь взглянул на тюрьму.

Эти бабушкины сказки, безусловно, повлияли на него, ибо в какой-то момент он был уверен, что увидел нечто над стеной четтерхэмской тюрьмы. У него появилось леденящее чувство, что это нечто очень мокрое…

Глава 3

Сейчас, направляясь в кабинет доктора Фелла в свой первый день пребывания в Новом Коттедже, американец был склонен думать, что все в этом мире причудливо. Этот одинокий маленький дом с масляными лампами и его примитивная система водоснабжения наводили на мысль, что Рэмпол проводит отпуск в охотничьих угодьях в Адирондакских горах и вот-вот должен вернуться в Нью-Йорк, затем двери его машины откроет швейцар и он вновь окажется у себя дома.

Но он находился здесь: пчелы летали в саду, чувствовался запах старого дерева и свежих гардин – все это типичные запахи Англии. Здесь от бекона с яйцами можно было получить наслаждение, а ведь до этого Тед никогда их не любил. Табак для трубки. Тут деревенская местность не выглядела искусственной, как в тех странах, куда предпочитают приезжать исключительно летом. Да и кустарники не казались похожими на те, что растут на крышах высотных домов.

Тут же был и доктор Фелл. В шляпе с широкими полями он выглядел добродушным хозяином, который ничего не делает, но при этом имеет сосредоточенный и увлеченный вид.

Миссис Фелл была шумной и веселой женщиной маленького роста, немного неуклюжей. За одно только утро двадцать раз можно было услышать, как у нее что-то с грохотом падает; затем с возгласом «Боже мой!» она начинала убирать последствия катастрофы.

Еще у нее была привычка открывать окна и выглядывать из них, чтобы адресовать мужу то или иное послание. Вы могли ее увидеть в переднем окне, а потом, как кукушка из часов, она высовывалась уже из заднего окна и приветливо обращалась то к Рэмполу, то к мужу. Тот всегда смотрел на нее с удивлением и не знал, что ответить. Затем она снова скрывалась в доме, чтобы потом появиться с подушкой или тряпкой для пыли. Что касается Рэмпола, отдыхающего в кресле под лимонным деревом и курящего трубку, то ему она напоминала швейцарский барометр, откуда выскакивают разные фигурки, предсказывающие погоду.

Утро и часть дня доктор Фелл обычно посвящал своей работе «Культура выпивки в Англии: с древности до наших дней» – монументальному труду, которым он занимался вот уже шесть лет. Ему нравилось прослеживать этимологию различных выражений, таких как напился как свинья, пить горькую чашу, а также употребление в них слов наподобие здоровье, резвость, мама и других. Даже в разговоре с Рэмполом он пытался коснуться вопросов, связанных с такими авторами, как Том Нэш[2] и Джордж Гаскойн[3].

Утро заканчивалось, где-то на лугах пели дрозды, в приглушенном солнечном свете вновь вспомнилось об ужасах четтерхэмской тюрьмы. Яркий полдень заставил американца зайти к доктору Феллу, которого он застал набивающим трубку. Доктор был одет в охотничью куртку, а его белая шляпа висела на полке у камина. Перед ним лежала груда бумаг, с которыми он периодически сверялся.

– К чаю у нас будут гости, – сказал доктор. – Я жду пастора, юного Старберта и его сестру. Они живут в замке, вы знаете. Почтальон сообщил мне об их визите сегодня утром. Вообще-то может прийти и кузен Старберта, довольно угрюмая личность. Я надеюсь, вам еще интересно узнать побольше об этой тюрьме?

– Конечно, если это не…

– Вы хотели сказать, будет ли это удобно. О, что вы! Все знают об этом. Мне даже интересно будет увидеть Мартина. Последние два года он жил в Америке, а его сестра приехала в замок, как только умер их отец. Милая девочка. Старый Тимоти скончался тоже при весьма странных обстоятельствах.

– Он сломал шею? – попытался угадать Рэмпол после минутной заминки.

Доктор Фелл крякнул:

– Если он и не сломал себе шею, то сломал все, что только можно было сломать. Он ужасно покалечился. На закате он выехал на прогулку, и, как раз в тот момент, когда он преодолевал подъем к тюрьме возле Ведьминого Логова, его сбросила лошадь. Его нашли поздно ночью лежащим в кустах. Лошадь была рядом и испуганно фыркала. Старый Дженкинс, его квартиросъемщик, нашел бедолагу. Он сказал, что никогда еще не слышал, чтобы лошади издавали такие ужасающие звуки. Старберт умер на следующий день. Он находился в сознании до самой смерти.

Несколько раз за время пребывания здесь Рэмполу казалось, что доктор просто разыгрывает его как американца. Но сейчас он считал иначе. Доктор Фелл намеренно столь долго рассказывал мистические истории, потому как они волновали его самого. Он, по-видимому, сам хотел во всем этом разобраться. За его бегающими глазами и покачиваниями в кресле могли скрываться беспокойство, подозрение и даже страх. Тяжелое дыхание астматика шлышалось в тишине комнаты.

Молчание нарушил Рэмпол:

вернуться

2

Томас Нэш (1561–1601) – ведущий английский прозаик елизаветинской эпохи, один из предшественников литературы барокко.

вернуться

3

Джордж Гаскойн (ок. 1525–1577) – английский поэт.

5
{"b":"13291","o":1}