ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дитя мое! — удивленно произнесла миссис Стэндиш, тоже неизвестно почему выпячивая подбородок вперед.

— Спокойной ночи, — поворачиваясь, сказала Бетти Деппинг, вышла и закрыла за собою дверь.

Девушка ушла, однако теплота и необъяснимая сила ее личности как бы продолжали витать в окружающей всех атмосфере напряженного ожидания. Это, похоже, ощущала даже сама миссис Стэндиш, стойкая и непоколебимая жена полковника, которая тут же попыталась приспособиться к новым обстоятельствам: пристально сверху вниз посмотрела на доктора Фелла и епископа, пытаясь сохранить несколько потрепанное достоинство и одновременно выглядеть достаточно независимо, как бы «сохраняя дистанцию».

— Доктор, надеюсь, вас не очень затруднит перестать постукивать карандашом по столу? — необычно напряженным голосом попросила она. — От этого же можно сойти с ума… Благодарю вас, благодарю… Ну а теперь, когда мисс Бетти Деппинг здесь уже нет, не будете ли вы столь любезны объяснить ваши поистине зловещие высказывания? Надеюсь, они действительно имеют достаточно разумное объяснение!

— Безусловно, мэм.

— О боже мой, боже, боже!… И… и, значит, за всем этим может разразиться большой скандал?

— А с чего бы, как вы только что изволили выразиться, за всем этим должен обязательно разразиться «большой скандал»?

— Ну будет вам, не делайте вид, будто ничего не понимаете, доктор! Все, что мне только что довелось здесь услышать, просто чудовищно. В это невозможно поверить… Бедный, бедный наш дорогой мистер Деппинг!… Ну надо же! Мерзавец, негодяй, жалкий…

Тук-тук-тук — столь же размеренно и отчетливо, как тикает хронометр, снова застучал карандаш доктора Фелла по столу. Как же Хью Доновану в тот момент хотелось увидеть выражение его лица! Увы, доктор сидел согнувшись и низко опустив голову… Наконец он поднял ее и произнес:

— Миссис Стэндиш, скажите, а кто была та самая дама, которую покойный мистер Деппинг уговорил бежать с ним?

Глава 15

Человек блуждает во мраке

Епископ резко поднялся со стула, подошел к одному из окон и широко его распахнул — видимо, ему не хватало воздуха, поскольку в кабинете было довольно душно. Что же касается миссис Стэндиш, то она, похоже, не совсем поняла обращенного к ней вопроса. Потому что, бросив взгляд в сторону, переспросила:

— Та самая дама? Бежать? Бежать с ним… Что вы, собственно, хотите этим сказать? Да вы отдаете себе отчет, что говорите, сэр? Вы… вы, должно быть, сошли с ума! — Она попятилась назад к своему стулу и, нащупав его рукой, медленно на него опустилась.

— Древнейший и, по-моему, банальнейший припев, к которому… к которому за все эти годы я более чем привык. — Доктор Фелл понимающе улыбнулся. — «Фелл, вы, должно быть, сошли с ума». Между прочим, один из самых любимых припевов старшего инспектора Хэдли. Впрочем, лично меня это совсем не раздражает. Пусть себе. Если так уж хочется… И поверьте мне, мадам, прекрасно понимая, что эта тема не совсем, так сказать, тактична, я счел необходимым затронуть ее прежде всего потому, что она имеет хотя и довольно ужасное, но, тем не менее, самое непосредственное отношение к данному убийству.

— Я совершенно ничего не понимаю. Не понимаю, что именно вы имеете в виду.

— Что именно я имею в виду? Хм… Ну что ж, в таком случае, полагаю, мне лучше начать с самого начала. Кстати, надеюсь, вы не возражаете, если я буду курить?

Она демонстративно понюхала воздух, бросила многозначительный взгляд на доктора Фелла:

— Полагаете, для этого может потребоваться особое разрешение? Сильно в этом сомневаюсь. И прошу вас, пусть мое присутствие здесь не отвлекает вас от главного дела, для которого мы все собрались… Так что вы хотели сказать, доктор?

Доктор Фелл с довольным ворчанием откинулся на спинку стула и неторопливо обрезал острый кончик своей длинной сигары.

— Благодарю вас. Пиво и табак, мэм, — это близнецы-братья, призванные хоть как-то скрасить мои, увы, безвозвратно уходящие годы. И у того и у другого довольно забавные истории. Должен заметить, первому из них я практически целиком и полностью посвятил целую главу своей работы под названием «Питейные нравы и обычаи Англии с ранних дней ее становления как страны». Кстати, знаете ли вы, например, когда впервые в истории человечества был введен так называемый «сухой закон»? Что, согласитесь, не лишено совсем неплохого чувства юмора. У меня, признаться, всегда вызывает снисходительную усмешку, когда наши друзья американцы искренне считают, что своим запретом на алкоголь в двадцатых годах нашего столетия они придумали что-то действительно новое. Хотя на самом-то деле самым первым «сухой закон» ввел египетский фараон Рамзес Великий. Приблизительно в 4000 году до нашей эры. В виде специального эдикта, которым его подданным под страхом смертной казни запрещалось напиваться хмельными напитками, изготовленными из различных видов ячменя, и устраивать пьяные гулянки как на улицах, так и в любых иных общественных местах. По расчетам инициаторов данного эдикта, уже следующее поколение Египта полностью забудет вкус этого омерзительного, богопротивного зелья. Увы, увы… Закон оказался совершенно бездейственным и в скором времени был отменен. Теперь несколько слов о табаке… — Он зажег спичку, неторопливо раскурил сигару, выпустил несколько густых клубов сизого дыма, внимательно понаблюдал за тем, как они величаво плывут по комнате, и только потом продолжил: — Так вот, историю табака, как я и намеревался вам поведать, сильно исказили. Христофор Колумб впервые увидел, как американские аборигены с явным удовольствием курят сигары, еще в 1492 году. Картина была поистине любопытная и почти невероятная. Рассказывать о ней — все равно, что говорить лондонцам о том, что ты видел индейцев в цилиндрах и с золотой цепочкой от часов. Жан Нико…

— Может быть, все-таки вернемся к главной теме нашего разговора? — еле сдерживаясь, перебила его миссис Стэндиш. — К тому, для чего мы все здесь собрались?

— К теме? Главной теме? Что ж, если вам так уж не терпится, то давайте перейдем. — Доктор с видимым удовольствием сделал еще одну глубокую затяжку, выпустил в воздух густую сизую струйку дыма. — Насколько мне удалось понять, миссис Стэндиш, покойный Деппинг был весьма склонен к различного рода галантностям, это так?

— «Галантности» — это, боюсь, не совсем точное определение, доктор. Нет, нет, скорее он предпочитал быть предельно любезным, ведь в наше время большинство мужчин почему-то совсем не считают это таким уж необходимым.

— Понятно. И дамам это, конечно, очень нравилось?

— Не знаю, как всем, а вот лично мне он всегда казался весьма обаятельным… Старый лицемер!

— Да, этот человек, безусловно, обладал незаурядными талантами, уж что-что, а это не вызывает ни малейших сомнений. Хотя, как кажется лично мне, он испытывал что-то вроде большой симпатии ко всем вообще, но ни к кому в частности. Как вы считаете, миссис Стэндиш, это действительно так? Или я все-таки ошибаюсь?

— Нет, нет, доктор, нисколько не ошибаетесь, — решительно ответила она. Причем уголки ее красивого ротика как бы поджались, и вокруг них снова стали заметны крохотные морщинки. — Ему, например, всегда очень нравилось читать отрывки из стихов великих поэтов, которые он находил в книжках моей дочери Патриции, и я полностью одобряла их совместное увлечение. Молодые люди нашего, простите за вульгарное выражение, разболтанного поколения нередко предпочитают игнорировать ценности культурного наследия человечества. Именно так сказал о них каноник Дибсон по радио не далее как на прошлой неделе, и я, должна заметить, целиком и полностью с ним согласна… Но Патриции, тем не менее, мистер Деппинг был не очень-то симпатичен, а уж Маделайн Морган — та вообще его на дух не переносила. — Она немного помолчала, как бы обдумывая что-то важное. Даже невольно прищурила один глаз. — А знаете, мне вдруг пришло в голову, не могла бы… хотя нет, конечно же, не могла… так вот, не могла бы той самой быть… дорогуша Люси Мелсворт из Бата? Одна из моих самых близких подруг, доктор Фелл, но только… только, само собой разумеется, намного, поверьте, намного старше меня. Но при этом я всегда говорила, что во всей их семье есть нечто весьма подозрительное. Ведь не зря же их кузина сбежала отсюда с этим ужасным человеком, который отлавливал сов для городского зоопарка. Наследственность есть наследственность, тут уж ничего не поделаешь. Рано или поздно она все равно скажется. Именно так я всегда говорю моему мужу. Вы согласны?

50
{"b":"13292","o":1}